Вкусная ягода, к слову.

Я взял весь лоток, подошёл к управляющему и дружески хлопнул его по плечу.

Тот вздрогнул, словно от удара током, и затравленно оглянулся на выход.

— А вы не хотите попробовать? — участливо предложил я, протягивая ему голубику.

Управляющий посмотрел на синие ягоды так, словно я предлагал ему съесть горсть живых, ядовитых пауков.

— Нет, благодарю вас, — выдавил он, отступая на шаг. — Я не ем свой товар. Предпочитаю продавать его дорогим гостям.

— А я настаиваю.

Граф Брисман, до этого наблюдавший за происходящим с мрачным терпением, уловил суть моей игры и теперь тоже очень внимательно посмотрел на управляющего.

Тот отступил еще на полшага, едва не упершись спиной в прилавок.

— К сожалению, не могу. У меня… страшная аллергия на голубику. С самого детства.

— Я всё оплачу, — сухо и почти зловеще произнёс Брисман, возвращая ему его же недавнюю фразу.

— Дело не в деньгах, господин граф! Мне действительно категорически нельзя её есть!

Я кивнул на лекаря:

— Не переживайте. Господин лекарь легко вылечит вашу аллергию. Прямо на месте.

Старик не сразу понял, почему я внезапно втягиваю его в происходящее, но всё же профессиональная гордость взяла верх, и он важно подтвердил:

— Разумеется. Устранить обычную аллергическую реакцию для меня не составит никакого труда. Одно плетение.

Управляющий еще сильнее побледнел. Его безупречно уложенные волосы растрепались.

— Я купец первой гильдии! — резко, срываясь на фальцет, заявил он. — Вы не имеете права заставлять меня что-либо есть в моем же заведении!

Граф Брисман спокойно перевёл взгляд на меня.

— Вам нужно, чтобы он съел эту голубику?

— Да, — невозмутимо ответил я. — Не помешает. Проверим, как быстро сработает его «аллергия».

Брисман едва заметно кивнул своим гвардейцам.

Двое крепких мужчин тут же шагнули вперёд, железной хваткой взяли управляющего за руки и жестко зафиксировали на месте.

— Либо вы съедите эти ягоды самостоятельно, — ледяным, не терпящим возражений голосом произнёс граф, — либо мои люди вам с удовольствием помогут. Но тогда вы съедите их вместе с подложкой.

Управляющий отчаянно задёргался, пытаясь вырваться, но гвардейцы держали крепко, как тиски.

Когда один из них грубо схватил купца за подбородок, а я поднес лоток к его лицу, управляющий вдруг обмяк. Он выскользнул из ослабевшей хватки гвардейцев и с жалким всхлипом рухнул на колени прямо на свой до блеска натертый мраморный пол.

— Прошу, пощадите! — взмолился он, размазывая по лицу выступившие слезы. — Я не могу этого сделать! Не заставляйте меня!

Я спокойно отставил лоток в сторону.

— Тогда будете отвечать на вопросы. Быстро, четко и по существу.

— Да! Да, конечно! Я всё расскажу! Только уберите это от меня!

Вот это уже другой разговор.

— Кто поставляет вам эту голубику? — спросил я, внимательно наблюдая за реакцией купца. Его поведение было красноречивее любых слов.

Управляющий опустил голову, избегая взглядов всех присутствующих. Он явно понимал, что вляпался во что-то очень дурное, и теперь судорожно взвешивал, кого ему бояться больше: стоящего перед ним разъяренного графа или того, кто стоял за поставкой. Несколько секунд он молчал, нервно перебирая пальцами край своего дорогого сюртука, затем глухо произнёс:

— Милош.

Граф Брисман застыл на месте, словно налетел на невидимую стену.

— Милош⁈ — переспросил он, и в его голосе прорезались опасные, стальные нотки. Аура аристократа полыхнула такой густой, тяжелой злобой, что даже гвардейцы за его спиной рефлекторно подобрались.

— Господин герцог… то есть через своих людей, — поспешно затараторил управляющий, пятясь назад. — Несколько дней назад прислали поручение. Сказали выставить их голубику именно на этот прилавок и ничего не переставлять. Сказали, что это особый сорт для особых клиентов.

Я посмотрел на графа, пытаясь понять расклад сил.

— Вы его знаете?

Лицо Брисмана стало ещё мрачнее. Казалось, он сейчас скрипнет зубами от бессильной ярости.

— Милош сватался к Изабелле. Через меня.

— И вы ему отказали?

— Разумеется. Я не для того растил свою единственную дочь.

— Почему? — спросил я, а про себя подумал: «Господин герцог как-никак. Всё-таки жених, судя по всему, состоятельный. И политически выгодный. Обычно столичные вельможи за такие партии глотки друг другу рвут».

Граф посмотрел на меня так, словно причина должна была быть очевидна любому разумному человеку:

— Ему шестьдесят пять лет. И он похоронил уже трех жен.

— А-а, — протянул я, мгновенно меняя свое мнение об этом сватовстве. «Тогда действительно есть нюанс. Дед решил купить себе молодую игрушку, а когда получил от ворот поворот, обиделся».

Виктория прикрыла рот ладонью. Ее глаза округлились от ужаса.

— Неужели он мог навредить Изабелле из-за отказа? — потрясённо спросила графиня. В ее картине мира высшая аристократия так топорно не мстила. Её взгляд метнулся к лотку. — Господин Артур, эти ягоды отравлены? Я не помню, пробовала ли Изабелла голубику, когда мы были с ней здесь…

— Нет, — ответил я и снова невозмутимо закинул в рот несколько ягод, демонстративно громко прожевав. — Они не отравлены. И не заражены проклятием крови.

— Тогда что вы нашли? — потребовал Брисман, шагнув ко мне.

Я указал на подложку под лотком:

— Под голубикой лежал духовный артефакт. Небольшой, скорее всего, плоский, чтобы его можно было спрятать под двойным дном. Когда Изабелла подошла достаточно близко, артефакт зацепился за её ауру и начал вытягивать духовную энергию. Медленно, как пиявка. Изабелла даже ничего не поняла, пока не стало слишком поздно.

— Кусок её души… — прошептал Брисман. Его голос дрогнул, выдавая затаенную отцовскую боль.

— Именно. Артефакт явно был настроен на ее след. Или на какую-то конкретную вещь, которую она всегда носит с собой. Фамильный кулон, заколка… Не суть важно.

Граф резко повернулся к съёжившемуся управляющему, схватив его за грудки:

— Где артефакт⁈

— Я не знаю! — тот в ужасе замотал головой, тщетно пытаясь отцепить от себя руки графа. — Клянусь, я его даже не видел! Люди господина герцога всё устанавливали сами. Мне велели только не трогать этот лоток и не пробовать ягоды! А потом, на следующий день после обморока госпожи Изабеллы, они пришли, порылись в ящике и будто что-то забрали. Я даже не смотрел туда!

— Артефакт. Значит, вы всё-таки были в курсе, — заметил я, скрестив руки на груди. — И позволили совершиться преступлению.

— Господин граф! Я не знал, что они собираются навредить госпоже графине Изабелле! — затараторил купец, начиная всхлипывать. — Мне сказали, что это часть нового способа сохранения свежести ягод! Что под лотком находится обычный охлаждающий амулет!

— Конечно, — хмыкнул я. — А запрещать вам есть голубику для сохранения её свежести тоже было необходимо? Охлаждающий амулет, видимо, очень мстительный, если его ягоды тронуть.

Управляющий открыл рот, но так ничего и не ответил, лишь затравленно перевел взгляд с меня на графа.

Понятно. Не знал подробностей, но прекрасно догадывался, что дело нечисто. Просто деньги оказались убедительнее совести. И страх перед герцогом перевесил заботу о безопасности клиентуры.

Я снова осмотрел подставку магическим зрением, сузив глаза, чтобы уловить мельчайшие остатки эманаций.

— Сейчас артефакта здесь нет. Его забрали вскоре после того, как Изабелла потеряла сознание. Но след остался. И тянется он в очень конкретную сторону.

Граф Брисман сжал кулаки так, что затрещали кожаные перчатки. Он отшвырнул управляющего в сторону, как нашкодившего котенка.

— Милош хочет войны… Он ее получит. Я подниму всю свою гвардию.

— А что тогда не так с самой голубикой? — спросила Виктория, которую явно не отпускала кулинарная тема. — Почему артефакт спрятали именно под ней? Не под яблоками, не под сыром?