— Чего уставился? — вполголоса спросил я. — Тоже ждешь начала представления?

Филин наклонил голову набок и снова выдал: «Уху!»

— Согласен, затянули они с выходом на сцену, — я усмехнулся и поднялся, отряхивая штаны от хвои. — Ну, вроде пора.

Птица возмущенно щелкнула клювом, словно я загородил ей экран на самом интересном месте, взмахнула крыльями и растворилась во тьме.

Я двинулся вперед. Вуди все еще наматывал круги над баронской хижиной, и я шел прямо на него, даже не пытаясь искать свои старые следы на лесной подстилке. Мой некросканер цеплял сигнал собственных творений на дистанции в разы большей, чем ауры живых людей или дикой, непривязанной нежити. Костяной дятел светился в моем восприятии как надежный путеводный маяк.

Когда я вышел к опушке, там уже вовсю кипела знатная мясорубка.

Двадцать закованных в кожу и железо бойцов Рокотова плотным кольцом обложили хижину и теперь яростно рубились с шестеркой оставшихся гвардейцев Дресса. Звон стали, хрипы, маты, лязг скрещивающихся клинков — классика жанра.

А где, собственно, сам виновник торжества? Я раскинул некросканер пошире. Ага. Хитрец Дресс мгновенно оценил критический численный перевес врага, понял, что дело пахнет керосином, и дал деру через задний выход. Рокотовские, конечно, пытались перекрыть все пути отхода, но загнанный в угол барон пошел на прорыв. Судя по быстро остывающей ауре у заднего крыльца — он кому-то знатно проломил черепушку, прежде чем раствориться в ночном лесу.

Ну и хрен с ним. Ну и не совсем хрен, конечно. Но успею еще догнать.

Я прислонился плечом к шершавому стволу сосны, скрестил руки на груди, оставаясь в скрывающей тени, и решил немного «помочь» осажденным.

Вон здоровяк из рокотовских неудачно открылся, получил топором в ключицу и с бульканьем рухнул в грязное месиво. Я тут же потянулся к нему мыслью, вливая в свежий труп энергию и поднимая его сразу в ранге «Матёрый».

Здоровяк вскочил на ноги неестественно быстро.

— Бро! Живой! — радостно гаркнул его напарник, отбивая вражеский выпад и мельком глянув на соратника. — Я думал, тебе хана!

«Бро» в ответ глухо зарычал, прыгнул на товарища со спины и с хрустом вгрызся ему в яремную вену.

Мне в источник тут же капнуло около 25 морт за убитого физика. Отлично, затраты на подъем окупаются с лихвой. Я тут же пустил полученную энергию в дело, поднимая свежезагрызенного напарника.

Побоище стремительно превращалось в кровавый, сюрреалистичный фарс. Стоило кому-то упасть замертво, как я тут же дергал за невидимые ниточки. Матёрые мертвяки, еще вполне сильные, резвые и сохранившие мышечную память и базовые боевые рефлексы, но лишенные инстинкта самосохранения, с остервенением рвали своих же бывших соратников.

Живые перестали понимать, что вообще происходит. Линия фронта смешалась в кашу.

Один из гвардейцев Дресса радостно заорал, увидев, как поднимается его убитый командир, но в следующую секунду бывший босс распорол ему живот трофейным кинжалом.

— Какого лешего⁈ — истошно, срывающимся от ужаса голосом завопил суровый седой дядя из рокотовских, отпихивая окованным щитом своего же десятника, у которого из шеи фонтанировала кровь, а челюсти щелкали в сантиметре от его лица. — О нет! Почему они обращаются так быстро⁈ Серая зона так не работает! Светлые боги, спасите нас!

Вскоре звон мечей стих.

Из всей толпы на ногах остался только этот самый суровый дядя. Он стоял в центре залитой кровью поляны, тяжело, со свистом втягивая воздух, а вокруг него, медленно, неотвратимо и ритмично покачиваясь, сужалось кольцо. Двадцать семь Матёрых мертвяков. Вчерашние враги и лучшие друзья теперь молча стояли плечом к плечу, глядя на него одинаковыми, светящимися желтым голодными глазами.

Я наблюдал за этой эпичной сценой из первого ряда, испытывая странное эстетическое удовольствие. Прямо как в кино, только попкорна не хватало.

Суровый дядя затравленно обвел взглядом оскаленные морды, понял, что шансов нет от слова «совсем», издал отчаянный, полный обреченной ярости боевой клич и с занесенным двуручным мечом бросился в свою последнюю, безнадежную атаку на толпу.

— Красиво ушел, — философски хмыкнул я, оглядывая богатый урожай и присоединяя к нему сурового дядю уже с откусанной рукой. Да еще Вуди сел ему на голову, и суровость чуть поугасла.

Пора и за господином бароном Дрессом прогуляться.

Я шел сквозь ночной лес, ведя за собой свою новую, похрипывающую стаю. Вуди так и ехал верхом, намертво вцепившись костяными когтями в макушку сурового седого дяди. Устал, видать, птенчик летать, решил на транспорте прокатиться. Причем устроился с таким важным видом, будто не мертвяка оседлал, а породистого императорского скакуна. Только скакун периодически дергал шеей, хрипел и пытался идти на дерево, если я вовремя не поправлял направление. Ну ничего, для первого ночного кавалерийского выхода сойдет.

Я окинул взглядом шагающих следом мертвяков и удовлетворенно хмыкнул. Хорошо всё-таки, что среди рокотовских гвардейцев не оказалось Химы. Пришлось бы девчонку отпускать, а это, как ни крути, минус один крепкий боец в моем временном войске. Да и вообще неприятно было бы. Одно дело — поднимать чужих мужиков, которые пять минут назад пытались кого-то зарезать за баронскую зарплату. Совсем другое — тащить за собой знакомую девчонку с пустыми глазами. Я, конечно, некромант, но даже у меня есть эстетические границы. Местами. Когда удобно.

Мой некросканер между тем уверенно вел меня за одинокой, стремительно удаляющейся аурой. Дресс бежал быстро, но лес был густым, а дыхание у него явно сбилось. Барон старался держаться молодцом, но паника уже жрала его изнутри. Аура дергалась рваными толчками, то вспыхивая, то проваливаясь, будто он одновременно пытался бежать, думать и не оборачиваться. Плохое сочетание. Особенно когда за тобой идет человек, которому оборачиваться вообще не надо — у него некросканер есть. Не зря некромантов все же называют хищниками в людском обличье. Мы питаемся убийствами себе подобных, а потом используем для того же их поднятые тела. Зато нам свойственно отличное чувство юмора.

Я прикинул траекторию, придержал свою мычащую стаю жестом и, срезав угол, бесшумно вырос прямо на пути тяжело ломящегося сквозь кусты барона. Устроим сюрприз.

— Господин барон, гуляете в такое позднее время? — вежливо поинтересовался я, скрестив руки на груди.

Дресс резко затормозил, едва не пропахав носом землю. В лунном свете его лицо бледно мерцало от пота. Он был весь в царапинах, с прилипшими к одежде листьями и с диким выражением лица. А ведь еще недавно, наверное, считал себя хозяином положения. Обожаю эти короткие образовательные моменты.

— Горд⁈ — выдохнул он, судорожно сжимая рукоять меча. — Это ты на меня напал⁈ Но я видел людей Рокотова… Вы в сговоре⁈

— О нет, я тут совершенно ни при чем, — я миролюбиво развел руками. — Это правда целиком и полностью твой дорогой сосед Рокотов. Я тут просто мимо проходил.

— Я тебе не верю! — прорычал барон, затравленно озираясь.

Блин, раскусил. И как только догадался, интересно? А, ну да, вокруг же глушь да лес.

— Ну ладно-ладно, — легко сдался я. — Признаюсь, это я подкинул ему весточку, где ты находишься. Чтобы вы могли пообщаться за чайком, понимаешь? Как у господина барона Корфа. Я вообще за добрососедские отношения.

Лицо Дресса исказилось от чистой, незамутненной ненависти.

— Жалко, что у тех тупых авантюристов не вышло тебя прикончить!

— О, они очень старались, — усмехнулся я. — Роджер разве не рассказывал в красках?

Дресс вдруг вскинул руки. Лес вокруг нас ответил мгновенно: ветки старых деревьев угрожающе хрустнули, ожили и, словно толстые змеи, потянулись ко мне. Почва под сапогами дрогнула, корни полезли наружу, цепляясь за подошвы и голени. Неплохо. Видно, барон не просто так выбрал лесную хижину и держал там оборону. Здесь он действительно был не голым аристократом с титулом, а очень неприятной проблемой с ветками.