— Ты можешь отвечать нормально?

— Могу, — серьезно кивнула Ягишна, хотя в её голосе звучал подвох.

— Но не станешь, — догадался я.

— Люблю умных мужчин.

— А умные мужчины не любят, когда их водят за нос.

— Могу поводить за что-то иное, — крайне недвусмысленно намекнула Ягишна.

— Я думал, мы это уже проходили.

— Я бы запомнила! — томно произнесла колдунья. — И ты тоже. Уж поверь. Или лучше проверь, — её пальцы скользнули вниз, к откровенному декольте.

Настолько озабоченных женщин мне ни в одной из двух жизней встречать ещё не доводилось. Мужчин, к счастью, тоже. Но Ягишна, как ни старалась, не могла ввести меня в заблуждение. Я видел, что она что-то скрывает. Можно было попытаться заставить её говорить, но мне не хотелось причинять боль пусть и весьма не невинной, но все-таки женщине. Да и формально она не сделала мне ничего плохого. Кроме того, Ягишна обладала сильным магическим даром, так что наше противостояние могло повредить лесу, а то и уничтожить его. Такого ни один леший допустить не мог.

Глядя на меня, колдунья, судя по всему, думала о чём-то схожем. Кивнув своим мыслям, она решила, наконец, скинуть маску и серьезно сказала.

— Пребывание в подземном мире меняет людей, леший. — С затаённой печалью произнесла Ягишна. — А я провела там много времени. Слишком много. Теперь моё прошлое для меня самой, всё равно, что отражение на воде, но после того, как в него бросили камень.

— Интересное сравнение.

— Да? Так вот тебе ещё одно: попробуй увидеть что-то через густой да едкий дым, на который чем дольше смотришь, тем сильнее глаза болят и дыхание перехватывает. — Ягишна поводила над столом рукой, и в тот же миг глиняный кувшин взлетел в воздух, наливая в кружку пахнувшую виноградом жидкость. Колдунья подняла кружку, поболтала содержимое и сделала небольшой глоток. — Коли знала бы что к чему, так сказала бы, не сомневайся. Врагов я не ищу. Но пока мне больше нечего тебе сказать.

Я несколько секунд испытывающе смотрел в её темные глаза гадая, лжет она или нет. Если Ягишна и хотела обвести меня вокруг пальца, то делала это весьма искусно: её дыхание не участилось, сердце тоже билось ровно, даже поза оставалась непринуждённой.

— Мне нравится, когда ты на меня так смотришь, — тихо произнесла Ягишна, делая ещё один глоток.

— Да чтоб тебя! — не выдержал я. — Мы же только начали говорить серьезно.

— Как начали, так и закончили. Я всё равно уже сказала тебе всё, что сама знаю.

— Ладно, — я решил прервать этот разговор. — Если ты и правда потеряла память, то мы найдём способ её восстановить. И тогда ты мне всё без утайки расскажешь. Уговор?

— Уговор, — медленно поднявшись, Ягишна подошла ко мне и протянула руку.

Я пожал её мягкую и теплую ладонь. В этот раз воля и сила колдуньи остались при ней. Она больше не пыталась вторгнуться в мои мысли и подстроить их под себя. Вероятно, это добрый знак. Вот только цепкие пальчики Ягишны никак не желали разгибаться.

— Какая у тебя сильная рука, — промурлыкала она. — Вот бы…

— Ягишна!

— Что такое? — делано изумилась колдунья, мигом выпуская мою ладонь.

— Веди себя прилично.

— Вот об этом меня даже не проси. Но если попросишь о другом, — в тёмных глазах снова заплясали уже знакомые мне озорные искорки, — то я на всё готова. Только скажи.

— Говорю. Прекрати вести себя, как косуля в гон, и тогда мы поладим.

— А другого способа нет? — уже серьезнее спросила колдунья.

Я покачал головой, и женщина вздохнула.

— Ладно, леший, будь по-твоему. — Нехотя согласилась она. — Но в обмен я попрошу тебя об услуге. Поможешь, и отблагодарю так, что вовек не забудешь!

Теперь вздохнул уже я…

Днём я, как и положено лешему, осматривал свои владения. Всё шло тихо, спокойно и своим чередом. Жизнь в лесу потихоньку начинала замедляться и ощущалась сонной. Животные завершали последние приготовления к долгой зиме и берегли энергию, так что проблем у них заметно поубавилось.

Я навестил Богуша, Варвару и Олесю, сообщив им последние новости и рассказав о новой жительнице леса. Как и ожидалось, никто из них Ягишну не знал. Значит, она попала в подземный мир очень давно. Похвастаться знакомством с дремучей колдуньей могли разве что Дуся и старый Белояр. Но первая по-прежнему не говорила, а второй уже никому ничего не скажет. Вот и оставалось лишь строить догадки.

Но я догадок не любил, поэтому отправился в гости к Лихо. Но того не оказалось дома. Где посреди бела дня моталось это чудище, не знали даже вездесущие сороки. Они вообще старались держаться от него подальше и как можно реже попадаться на глаз после того, как Лихо сожрал парочку их самых надоедливых товарок.

Погруженный в сладкую дрёму лес тоже не мог сказать мне, где находится один из его самых загадочных обитателей. Лихо ушел за границу моих владений и неизвестно, когда вернётся. Да и вернётся ли? Ему всякое в голову взбрести может. Но, в случае чего, скучать по нему я не собирался.

К моему возвращению в новое обиталище, Кузьмич успел навести везде свои порядки. Из многочисленных помещений внутри древа он выделил кладовую, погребок, жилые комнаты, коих оказалось больше, чем жильцов, кухню с самодельным очагом и даже зоны отдыха. Последних было две: настоящая пещера с подземной рекой между корней и наверху со смотровой площадкой.

В пещере под древом теперь хозяйничал Васька. Они с домовым даже начали возводить там новую баньку. Откуда эти двое брали всё необходимое, мне оставалось лишь догадываться, но тандем у банника и домового вышел толковый и работящий. Грустила только Дуся. Она сидела в небольшой заросшей мхом нише, глядела на светло-синие люминесцентные грибы и печально вздыхала.

— Там Васька с Кузьмичом делом заняты, — сказал я ей. — Боюсь, без тебя не сдюжат.

По счастью домовой был слишком увлечен делами, чтобы слышать мои слова, иначе непременно стал бы ворчать, выражая всё, что о них думает. Причём в присущей ему эмоциональной манере.

Дуся поглядела на меня, опять вздохнула, но не сдвинулась с места. Но я и не ждал задушевной беседы. Если бы кикимора могла говорить, то за время нашего знакомства точно проронила бы хоть одно слово. Однако я слышал лишь набор звуков, по которым только и мог, что определять настроение сверхъестественного существа. Сама же она речь понимала, так что для общения нам всего хватало.

— Не любишь Ягишну?

Кикимора сделал страшные глаза и затрясла головой.

— Я от неё тоже не в восторге. Она тебя обижала?

Дуся задумалась, потеребила острый подбородок, а потом сделала неопределенный жест короткой ручкой. Я трактовал это как «не особо».

— Просто человек не очень хороший?

Уверенный кивок.

— От неё стоит ждать зла?

В этот раз Дуся пожала плечами.

— А общий язык с ней можно найти?

И снова однозначного ответа не последовала.

— Ладно, — решил я, — поживём, увидим. Да?

В этот раз Дуся снова кивнула.

— Ты не переживай. Тебе здесь ничего не грозит, — успокоил я её. — А если Ягишна вздумает что-то плохое сделать, то очень быстро пожалеет об этом.

Улыбка кикиморы сначала была робкой, но становилась всё шире и шире. Послав мне нечто напоминающее воздушный поцелуй, она ловко спрыгнула на пол и маленьким ураганом понеслась в подпол. Не прошло и минуты, как оттуда донёсся удручённый вздох Кузьмича.

— А я всё гадал, — угрюмо произнёс он, — когда ж ты явишься. А то… Не тронь это!

Слова домового заглушил грохот, а потом, судя по всплеску, что-то упало в воду. Дремавший в углу Пирожок оживился и побежал смотреть, что там происходит такое веселое, куда его никто не позвал.

— И этот припёрся! — продолжал возмущаться Кузьмич.

— Не хочешь вместе со всеми? — спросил я у манула, который сидел на верхней ступеньке и самозабвенно вылизывал свой бок. Бок, кстати, стал заметно толще — Ганя успешно проводил зажировку к зиме и уже набрал пару килограммов.