— Да не обращай внимания. Это Пятачок там прибирается.

Где-то в лесу

Лесная чаща Большого Луговья казалась неприветливой и мрачной. Двое охотников из местной деревни осторожно пробирались сквозь густые заросли, то и дело тревожно оглядываясь по сторонам. Шли они уже не первый час, и чем глубже забирались под кроны, тем сильнее оба жалели, что утром не сказались больными, хромыми или хотя бы внезапно умершими. В Серой зоне даже обычный лес умел смотреть на человека так, будто заранее выбирал, где его закопать.

— Вот помяни мое слово, не найдем мы малышку, — мрачно пробормотал первый, сжимая в руках копье. — Сожрали ее, как пить дать. Мертвяков в лесу в последнее время развелось видимо-невидимо.

— Типун тебе на язык! — шикнул на него второй, поправляя висящий на плече лук. — Не каркай мне тут! Вдруг повезет? Девчонка-то всего денек как пропала. Загуляла, убежала из отчего дома… может, за бабочкой какой погналась. Маленькая еще. Вся деревня сейчас лес прочесывает, найдем.

— За бабочкой, — буркнул копейщик. — В Серой зоне. Тут бабочки, если и водятся, то с зубами, ядом и родословной от какой-нибудь болотной пакости.

— Да помолчи ты уже, Фрол.

— А что Фрол? Фрол правду говорит.

Лучник хотел огрызнуться, но не стал. Потому что, как ни крути, Фрол был неприятным человеком, зато в этот раз подозрительно близким к истине.

Внезапно впереди, сквозь шум листвы, прорезался жуткий, леденящий душу вой.

Охотники разом замерли. Переглянувшись, они синхронно вскинули оружие: первый выставил перед собой копье, второй молниеносно наложил стрелу на тетиву.

— Придется вступать в бой, — шепнул копейщик, побледнев. — Мертвяк.

— Погоди… — лучник нахмурился, вслушиваясь. — Он орет как-то не так. Не злобно. Ему как будто… больно?

— Мертвякам не бывает больно, дурень! — огрызнулся первый.

— Значит, он орет от ужаса! — воскликнул второй.

— Если мертвяк в лесу орет от ужаса, — сглотнул копейщик, — то нам тут делать точно нечего. Валим!

— А девочка?

— Девочку тоже жалко. Но если там кто-то пугает мертвяков, то девочке уже, может, и не до нас.

— Фрол!

— Что Фрол? Я жить хочу. У меня жена, коза и недоделанная крыша.

Они дернулись в сторону, собираясь рвануть обратно к деревне, но тут же наткнулись на новую проблему. Из кустов прямо на них вывалились трое мертвяков. Самых обычных, шатающихся, с гниющей плотью и пустыми глазами, но трое против двоих простых охотников — это гарантированный тяжелый, а то и смертельный бой.

Мертвецы глухо зарычали, потянув к живым костлявые руки. Охотники изготовились к драке, понимая, что отступать некуда.

Лучник натянул тетиву так, что пальцы побелели. Копейщик выставил древко перед собой и мысленно успел пожалеть обо всем: что женился, что не починил крышу, что вчера съел лишний пирог, что вообще родился рядом с Серой зоной, где даже прогулка за грибами могла закончиться семейным поминальным обедом.

— Бей в голову, — процедил лучник.

— Сам знаю.

— Ты в прошлый раз в пузо бил.

— В прошлый раз оно само на копье напоролось!

И тут лес буквально взорвался.

Кусты с треском разлетелись в щепки, и на поляну вырвался гигантский мутант. Огромный мертвый вепрь, покрытый толстыми пластинами костяной брони, влетел в толпу зомби со скоростью локомотива. В мгновение ока, даже не сбавляя шага, инфернальная туша превратила троих мертвяков в чавкающую кровавую кашу.

Все произошло так быстро, что охотники даже испугаться толком не успели. Только что перед ними были три мертвяка, а в следующий миг — три мокрых пятна, несколько дергающихся костей и обрывок руки, который еще пытался куда-то ползти из упрямства.

— Хрю! — довольно, но страшно рыкнул вепрь и, проломив собой очередную стену из веток, унесся дальше в чащу, оставив после себя настоящий прорубленный тоннель.

Тоннель выглядел так, будто по лесу прошел таран. Деревца лежали переломанные, кусты были вырваны с корнем, а на земле отпечатались такие следы копыт, что в одном из них спокойно могла бы утонуть курица.

Охотники стояли ни живы ни мертвы, ошарашенно глядя на растерзанные ошметки зомби.

— Это… это что вообще, мать твою, сейчас было⁈ — выдохнул копейщик, у которого тряслись руки.

— Кабан, — слабо сказал лучник.

— Я вижу, что кабан! Я спрашиваю, почему он мертвый, огромный, бронированный и хрюкает!

— Кабаны хрюкают, это нормально… — на стрессе ответил лучник.

Но ответить напарник не успел. Из того самого пролома в кустах, пробитого костяным тараном, на поляну выбежала крохотная девочка лет пяти.

— Свинка! Свинка, куда ты бежишь⁈ — звонко кричала малышка, смешно топая по грязи. — Поиграй еще со мной!

Охотники отмерли.

— Боги с тобой! — лучник подскочил к девочке и сгреб ее в охапку. — Нашли! Правда нашли, живую!

Малышка была цела и невредима, только перемазана землей.

— Слушай, — копейщик с ужасом покосился в ту сторону, куда умчался монстр. — А почему этот здоровенный мертвяк-вепрь ее не тронул? Он мертвяков переехал и не заметил!

— По-моему, — медленно произнес лучник, прижимая к себе девчонку, — он ее не просто не тронул. Он ее защищал.

Как будто в башке монстра зашито: мертвяков рвать можно. Ребёнка — ни-ни.

Где-то в стороне раздался новый визг разрываемой нежити. Пятачок продолжал выполнять приказ своего хозяина.

Потом еще один треск. Потом глухой удар, будто кто-то уронил полную бочку с крыши амбара. Потом довольное, раскатистое:

— Хрю-у-у!

Фрол побледнел еще сильнее.

— Он опять убивает мертвяков!

— Уходим, живо! — скомандовал лучник. Он закинул девочку на плечо, и охотники поспешили прочь, пока страшный вепрь не передумал.

— А почему хрюшка ушла? — обиженно хныкала малышка у него на руках.

— У хрюшки дела, — выдавил лучник.

— Какие?

— Важные.

— Она вернется?

— Очень надеюсь, что нет, — честно сказал Фрол.

Девочка обиженно засопела.

— А я хотела ее домой привести и яблочко дать.

— Яблочко, — повторил Фрол пустым голосом. — Конечно. Огромной мертвой бронированной свинье, которая только что размазала троих покойников по поляне, обязательно нужно яблочко. Для витаминов.

— Не ворчи на ребенка, — бросил лучник.

— Я не ворчу. Я пытаюсь не сойти с ума.

Они бежали по лесу, тяжело дыша.

— Слушай, — на ходу бросил копейщик. — Мертвяками же управляют некроманты? Ну, если не считать тех, что сами собой от скверны зарождаются в Серой зоне.

— Ну да, — кивнул лучник, перепрыгивая через поваленное дерево. — И что?

— А может, у нас где-то рядом появился какой-то добрый некромант? — выдвинул теорию первый. — Сидит себе где-нибудь в своей черной башне окрестности вот зачищает от бесхозных тварей.

— В черной башне? — переспросил лучник.

— Ну а где им еще сидеть? Не на ферме же.

Лучник чуть не споткнулся от таких слов и злобно зыркнул на товарища:

— Типун тебе на язык! Еще некромантов нам в Большом Луговье не хватало! Добреньких их не бывает. Шевели ногами, мечтатель!

Ферма Горда, Большое Луговье

Утро на ферме началось для Киры под оглушительный аккомпанемент наполняющихся молоком вёдер. Когда они с Тагором наконец вышли из сарая, пальцы у девушки так затекли, что едва разгибались с непривычки. Но вообще девушка была довольна. Сегодня коровы расщедрились на такой удой, что пришлось изрядно повозиться — буренки явно шли на поправку. Их худые бока округлились, шерсть начала лосниться здоровым блеском, а коза Сирень так вообще растолстела, став похожей на пушистый круглый бочонок на ножках, который при каждом шаге забавно переваливался с боку на бок. Похоже, козу надо сажать на диету.

Тагор, отдуваясь, нес два полных ведра, стараясь не пролить ни капли. Кира шла рядом, с тревогой поглядывая на выстроившиеся у крыльца крынки. Каждая емкость, которую они смогли найти в доме, была уже заполнена до краев.