Только вот по дороге случилась небольшая накладка. Сначала я заметил шевеление впереди. Когда мы проезжали сторожку на границе каменоломни, внутри вдруг зажегся свет. Сначала мелькнул желтый луч фонаря в мутном окне. Дверь скрипнула, и на порог, потирая заспанные глаза и придерживая сползающие порты, вышел сторож. Он поднял фонарь, пытаясь разглядеть, кого там несет посреди ночи.

Вышел — и тут же замер, как вкопанный, выронив фонарь в придорожную пыль. Еще бы: прямо на него из ночной темноты выкатывался огромный инфернальный кабан, закованный в костяной панцирь, который без видимых усилий пер за собой тяжеленную телегу. Копыта высекали искры, из ноздрей вырывался сизый пар. А в телеге, мерно покачиваясь на ухабах, сидели жутковатые бледные мертвяки-мутанты с кайлами наперевес. Они повернули головы в его сторону, уставившись мертвыми рыбьими глазами в пространство. О себе я скромно умолчу — я парень не такой фактурный, да и лицо на всякий случай надежно спрятал под глубоким капюшоном плаща, лишь удобнее перехватив вожжи.

У сторожа при виде нашей колоритной процессии банально подкосились ноги. Он осел прямо на ступени крыльца, мелко трясясь и беззвучно открывая рот, словно выброшенная на берег рыба. Он попытался перекреститься, но рука лишь судорожно дернулась и упала на колено. Я мысленно приказал Пятачку не сбавлять ход.

«Эх, засветились, — философски подумал я, проносясь мимо. — Ну да ладно. Пусть попробует кому-нибудь рассказать — решат, что перебрал местной сивухи. Кто в здравом уме поверит в ездового демона-секача с бригадой зомби-шахтеров? Завтра сам же решит, что это был дурной сон.»

На ферму мы прибыли без дальнейших приключений, въехав в распахнутые ворота прямо к месту будущей кузни. Едва я спрыгнул на землю, разминая затекшие пальцы, как к нам тут же подошли строители. Конечно, времени даром они не теряли. Но успели многое. Пока мы катались за камнем, они успели нанести всю разметку под будущую стройку, вбив колышки и натянув между ними бечеву с идеальной геометрией, и даже выкопать ровные траншеи под фундамент, углубившись ровно на требуемые шестьдесят сантиметров и задействовав оставшихся на хозяйстве батраков. А по дну этих траншей, забавно перебирая короткими ножками и раскачиваясь из стороны в сторону, уже деловито прошлась наша самоходная колода-трамбовка, уплотняя грунт до каменной твердости. Земля под ней прессовалась, превращаясь в монолитное основание.

Гост внимательно оглядел кузов телеги, издал короткое вопросительное мычание, а по ментальному каналу пришел четкий запрос: ему нужны были мои свежеиспеченные мутанты для разгрузки и черновых работ.

— Забирай, — кивнул я, мысленно передавая ему временный контроль над пятеркой здоровяков. — Они теперь в твоем полном распоряжении.

Бригадир тут же припряг Шестого, Седьмого и троицу новых здоровяков в качестве тяжелой тягловой силы. Мутанты вывалились из телеги и принялись тягать глыбы, которые обычному человеку не поднять и втроем. Под его руководством они быстро перетаскали и окончательно рассортировали привезенный камень: самые крупные и тяжелые блоки они волоком оттащили прямо к краям траншей — они пошли в основание, камни среднего размера отложили в отдельную кучу для тела будущей кладки, а вся мелочь и щебень отправились в кучу для забутовки, которую Бранко тут же начал сгребать лопатой.

Дальше началось настоящее архитектурное волшебство. Мертвые мастера взяли в руки свои рунные молотки, покрытые тонкой вязью, и принялись околачивать каждый камень под укладку. Руны на металле тускло мерцали при каждом соприкосновении с известняком. Профессиональная мышечная память ранга «Понимающий» работала просто идеально: никаких лишних движений, только четкие, выверенные удары, после которых бесформенные глыбы быстро и с сухим хрустом лишались острых углов, превращаясь в аккуратные строительные блоки. Скорость их работы поражала воображение. Никто не примерялся по десять раз, никто не стирал пот со лба — только мерный стук и летящая во все стороны каменная крошка.

Процесс кладки пошел послойно, как по нотам. Гост проверял каждый угол, водя каким-то артефактором-детектором. Сначала выставляли ряд крупных внешних камней, образуя жесткий контур будущего фундамента. Затем внутренние пустоты щедро засыпались забутовкой из щебня, который мутанты таскали ведрами без остановки.

Следом шла заливка раствора. Для этого Бранко позаимствовал деревянное корыто, где двое батраков непрерывно месили серую массу лопатами. И тут Гост подсказал мне весьма любопытный исторический прием. Помимо классической извести и песка, я по его совету велел Шестому принести молока из погреба и строители щедро добавили в смесь молоко и немного творога с фермы. Казеин из молочных продуктов выступал как органический клей, связывая песчинки намертво. Как только этот раствор заливался в кладку, заполняя все трещины между камнями, бригадир проводил над ним своим артефактным отвесом. От свинцового грузика исходило легкое тепло. Смесь высыхала и схватывалась буквально на глазах, переставая блестеть от влаги и превращаясь в монолит.

И поверх всего этого, не останавливаясь ни на секунду, прыгала неутомимая голем-трамбовка. Она с глухим стуком уплотняла каждый новый слой щебня и раствора, выдавливая наверх мельчайшие пузырьки воздуха и намертво уплотняя основание будущей кузни. Каменный блок поднимался и опускался с точностью часового механизма, оставляя после себя идеально ровную, готовую к следующему ярусу площадку.

С фундаментом покончили быстрее, чем я успел бы выцедить кружку горячего отвара. Чудо-раствор с фермерским творогом и молоком, обработанный артефактным отвесом Госта, каменел прямо на глазах, намертво схватывая бут. Никаких тебе недель на усадку и просушку — монолит, хоть сейчас стены ставь.

Мы не стали терять ни минуты и сразу погнали вверх цоколь.

Гост разделил бригады. Бранко с двумя архитекторами и Мутантами отправился поднимать периметр коровника, а сам бригадир занялся кузней. Я же взял на себя роль прораба-надзирателя и настройщика рабсилы, ибо батраки не всегда понимали, что велят строители, да и выполняли вкривь, если не поправить. Для этого мне приходилось самому вникать в строительный процесс.

В кузне работа требовала ювелирной точности. Гост строго следил, чтобы цоколь стен, поднимающийся на положенные полметра над землей, ни в коем случае не соприкасался с центральным основанием под горн и наковальню. Между ними зомби-архитекторы оставляли зазор в два пальца толщиной.

Поймав мой вопросительный взгляд, Гост похлопал себя по груди, затем изобразил удар воображаемым молотом и потряс кистями рук.

— Понял, — кивнул я. — Деформационный шов. Чтобы от ударов молота стены по швам не пошли, а жар от горна не рвал кладку зимой. Грамотно.

Пока Мутанты таскали камни, Гост вооружился зубилом и рунным молотком. Он склонился над массивным каменным основанием, куда позже встанет дубовая колода с наковальней, и принялся быстро высекать в свежесхватившемся растворе вязь незнакомых мне символов. Каменная крошка брызнула во все стороны. Закончив, бригадир требовательно протянул руку. Я присмотрелся к рунам. Разобраться удалось не сразу, но меня как принца-некроманта и генерала императорских войск вымуштровали хорошо: вся вязь отвечала за погашение отдачи.

Я со вздохом достал зарядник-стержень и приложил к выбитому контуру, пустив немного энергии. Руны тускло вспыхнули синеватым светом и тут же погасли, впитавшись в камень. Основание стало выглядеть так, словно простояло здесь тысячу лет. Теперь отдача от молота будет гаситься магией, а не бить кузнецу в плечи. Тагор будет в восторге.

Тем временем на площадке коровника Бранко демонстрировал чудеса монастырской инженерии. Цоколь там гнали быстро, но с одной важной особенностью: в нижней части каменной кладки, выходящей на задний двор, мутанты аккуратно выкладывали гладкими плоскими камнями сливные отверстия.