По одному только выражению его постного лица я сразу понял: рано обрадовался. В таких глазах обычно читаются либо плохие новости, либо очень плохие обязанности.

— Господин Артур.

— Только не говорите, что предстоит еще одна церемония.

— Нет.

— Тогда уже хорошо.

Стефан слегка кашлянул.

— Вас вызывает примас.

Я едва не чертыхнулся прямо в этих святых стенах.

— А он не может вызвать меня завтра? Завтра меня в столице уже не будет.

— Боюсь, что нет. Его просветительство не привык откладывать важные государственные дела.

Я с тоской посмотрел на серебряную звезду святого паладина у себя на груди. Похоже, у этого блестящего украшения обнаружился первый серьезный недостаток — оно работало как короткий поводок.

— Ладно, — обреченно выдохнул я. — Ведите к вашему… то есть, теперь нашему примасу.

К личной резиденции примаса Северина меня привезли уже ближе к вечеру.

И, надо сказать, церквушку он себе отгрохал соответствующую положению. Не какой-нибудь там скромный сельский приход с облупившейся колокольней, куда крестьяне по выходным ходят просить у Создателя дождя и хорошего урожая, а здоровенную каменную махину в самом центре церковного квартала. Высоченные белые стены, устремленные в небо золоченые шпили, с десяток суетящихся священников у входа и, конечно же, закованная в броню вооруженная храмовая стража.

Отец Стефан без лишних слов провел меня внутрь, сдал с рук на руки какому-то сухому, как вобла, служке, а сам остался дожидаться снаружи.

Перед тем как войти в кабинет главы Церкви, я специально притормозил и тщательно поправил одежду. Церковную бляху паладина с груди снимать, разумеется, не стал — не поймут-с. Но и новенький императорский орден повесил так, чтобы он оставался на самом видном месте.

Пусть старик сразу уяснит одну простую вещь: новый паладин у него получился с сюрпризом. Не совсем, так сказать, эксклюзивно церковный.

Я теперь, оказывается, человек крайне многозадачный.

Святой паладин Престола.

Имперский Кавалер-Престолоноситель.

Да еще и лично обласканный Его Величеством.

Самое смешное, что всего пару месяцев назад я собирался просто выращивать картошку, доить коров и разводить кур. И, честно говоря, до сих пор собираюсь.

Но теперь между мной и моей тихой фермерской идиллией плотной стеной выстроились Император, Святой престол, Инквизиция и еще черт знает сколько амбициозных людей, каждому из которых от меня внезапно что-то понадобилось.

Тяжелые дубовые двери передо мной бесшумно распахнулись.

Кабинет примаса оказался поистине огромным, но на удивление мрачным и давящим. Массивные шкафы, уставленные древними священными фолиантами, старые потемневшие иконы по стенам, длинный стол из темного дерева и высокое узкое окно за спиной хозяина.

Сам примас восседал за столом.

Старик. Его сухое, аскетичное лицо было покрыто глубокими морщинами так густо, будто Создатель лично упражнялся на нем в резьбе по дереву. Длинные седые волосы гладко зачесаны назад, пальцы тонкие, аристократичные. А вот глаза… маленькие, колючие и невероятно цепкие.

И крайне недовольные.

Первым делом его взгляд мазнул по церковному знаку на моей груди.

Затем чуть сместился — и намертво впился в императорский орден. Я буквально физически почувствовал, как внутри у главы Святого Престола закипает раздражение: монарх снова влез на его территорию.

И только после этого Северин поднял глаза на мое лицо.

— Значит, с Императором ты уже виделся.

Ни тебе «здравствуй, сын мой», ни «рад приветствовать нового защитника веры», ни даже дежурного «спасибо, что рисковал жизнью и уничтожил злого некроманта». Последнее, конечно, было той еще брехней, но он-то этого не знал!

Я вежливо и слегка отстраненно улыбнулся:

— Жаль, что вы не смогли явиться на церемонию лично, ваше просветительство.

Морщин на лице старика разом прибавилось.

Ага. В яблочко.

Политическую подоплеку этой истории я уже успел уловить. По всем правилам именно примас должен был лично присутствовать при официальном признании нового святого паладина. Тем более после такой громкой, прогремевшей на всю столицу истории. Но старик то ли намеренно проигнорировал церемонию из-за внутренних интриг, то ли просто решил показать, что не собирается бегать по площади ради какого-то провинциального выскочки.

А Император, старый хитрый лис, этой заминкой тут же изящно воспользовался.

И теперь на моей груди сверкала его личная награда, а сам я официально считался не только цепным псом Церкви.

Красота.

— Присаживайся, — сухо бросил примас.

Я оглядел жесткое кресло перед его столом.

— Благодарю.

И спокойно сел, закинув ногу на ногу.

Примасу почему-то не понравилось даже это. Наверное, он привык, что посетители вытягиваются перед ним по стойке смирно, благоговейно опускают глаза и нервно теребят край камзола.

Не дождется. Я и перед настоящими богами в прошлой жизни не особо кланялся. Да и с точки зрения профессионального некроманта старик представлял собой банальный, постепенно увядающий органический материал с весьма паршивым магическим резервом.

Несколько долгих секунд старик молча, с тяжелым прищуром изучал меня.

Я с абсолютно невозмутимым видом изучал его в ответ.

Играть в гляделки и молчанку я умел профессионально. На своей прошлой войне я, бывало, по несколько дней сидел в засаде в компании одних только мертвяков. А они собеседники, мягко говоря, не самые разговорчивые. Так что терпения мне было не занимать.

Первым ожидаемо не выдержал примас.

— Ты понимаешь, что звание паладина Святого престола — это не просто красивая награда? — скрипучим голосом начал он. — Это служение. Обязанность.

— Несомненно, — кротко согласился я.

Левая щека старика едва заметно дернулась. Похоже, мои ответы бесили его еще больше, чем если бы я начал хамить. Но формально придраться было не к чему.

Примас жестко сцепил пальцы перед собой.

— На северной границе сейчас крайне тяжелое положение.

«Вот как. Ну, началось», — мысленно вздохнул я. Разумеется, оставлять независимого «героя» в столице под боком у Императора церковники не намерены.

— Там расположен один из наших дальних форпостов, — продолжил старик, не сводя с меня давящего взгляда. — Наши священники регулярно выезжают с миссиями в отдаленные поселения. Им постоянно приходится сталкиваться с агрессивной нежитью, еретиками и массой других угроз. Боевых, сильных людей там не хватает. Ты поедешь туда немедленно. Во имя Святого Престола ты будешь защищать наших пилигримов, и пробудешь там до тех пор, пока я лично не позову тебя обратно.

Логика старика просчитывалась на раз-два: отослать меня на глухую окраину, с глаз долой, где либо нежить голову откусит, либо я просто сгину в затяжных боях и перестану путаться под ногами у столичных фракций.

Я мысленно хмыкнул.

Оп-па. И он думает, что я это проглочу? Сейчас как разочарую!

Я молча слушал.

— Ты победил самого Грандмастера огня, — размеренно произнес примас, скрестив сухие пальцы с массивными перстнями на столе. — Паладин пригодился бы на северных землях. Там сейчас как раз неспокойно, дикие твари лезут из пустошей, а наши гарнизоны несут потери.

Что ж, всё стало совсем понятно.

Ссылка.

Красивая, почетная, церковная ссылка.

Не понравился новый паладин, дерзит, ставит себя высоко — отправим его куда-нибудь на северную границу защищать священников от местной живности. Желательно лет на десять. А еще лучше — пока кости на мерзлоте не истлеют. Классическая схема: когда неудобного бойца нельзя казнить без скандала, его просто отправляют туда, где он сточится сам.

Я задумчиво кивнул.

— Конечно, ваше преосвященство.

Примас даже замер на полуслове. Он явно не ожидал, что я соглашусь настолько легко и без единого возражения.