Роджер вдруг судорожно, всем телом дёрнулся на столе, словно от удара током.

Я напрягся и насторожился, готовясь ко всему.

Его широкая грудь неестественно выгнулась дугой.

Горло странно, буграми раздулось, словно он проглотил яблоко.

Рот широко, до хруста в челюсти распахнулся.

— Кх-х-х… — раздался хрип.

И изо рта Роджера показалось… что-то зеленое.

Я недоверчиво моргнул, думая, что мне показалось.

Но нет. Из глотки капитана стражи быстро, на глазах, росли упругие зелёные стебли, на концах которых, распускаясь, раскрылись крошечные, симпатичные белые цветочки.

Я несколько долгих секунд абсолютно молча, со смешанными чувствами удивления смотрел на цветущий рот брутального капитана имперской гвардии.

— Ого, — только и смог сказать я. — Ботаника — страшная сила.

Роджер, хрипя, жалобно замычал и, наконец, медленно открыл мутные глаза, чавкая полным ртом свежих цветов.

— Горд?.. — простонал он, крутя глазами. — Что… что со мной?

Я сочувственно похлопал его по плечу.

— Поздравляю, капитан. Жизнь заиграла новыми красками. Ты теперь клумба.

Ферма Горда, Большое Луговье

Кира стояла посреди двора, скрестив руки на груди, и уже добрую минуту пыталась понять, как именно ей следует реагировать на нового гостя.

Вернее — гостей.

Потому что считать одну огромную корову-скелета, окружённую десятком послушных мертвяков, одним гостем было как-то в корне неправильно.

Хотя главной здесь определённо была корова.

Это чувствовалось по властной, тяжелой ауре. Она медленно поводила массивным голым черепом и время от времени переступала костяными копытами, выбивая из сухой земли комочки грязи. За ней аккуратным полукругом, словно почетный караул, стояли десять разномастных мертвецов.

Кира тяжело вздохнула.

Ещё месяц назад при виде подобной жуткой компании она бы, наверное, сначала истошно закричала, а потом побежала куда глаза глядят, не разбирая дороги.

Теперь же первой, совершенно обыденной мыслью в её голове было:

«И куда мне их всех размещать?»

Эта сугубо хозяйственная озабоченность пугала девушку куда сильнее, чем сама нежить.

Пятачок резво приблизился к костяной корове, вытянул свое огромное рыло и шумно, с присвистом принюхался.

Корова медленно повернула к нему пустые глазницы, в которых сияло ровное зеленое пламя.

Потом Пятачок почему-то обошёл её сбоку и, подозрительно хрюкнув, принюхался ещё раз к тазовым костям.

— Даже не думай, — строго предупредила Кира. — Это не еда. Свои.

Кабан обиженно хрюкнул. Прямо так, будто она его смертельно оскорбила недоверием, и демонстративно отвернулся.

В стороне вальяжно прохаживался Барсик.

Огромный мёртвый лев отнёсся к появлению новых гостей с поразительным, поистине кошачьим равнодушием. Он один раз лениво подошёл поближе, втянул воздух давно не работающими лёгкими, обошёл корову кругом и потерял к ней всякий интерес.

После чего спокойно улёгся в тени у стены сарая.

Сейчас этот грозный хищник больше напоминал раскормленного, ленивого дворового кота, ожидающего сметаны.

Тагор вообще не заинтересовался происходящим.

Парень, чумазый от копоти, выглянул из дверей кузни, увидел посреди залитого солнцем двора здоровенную корову-скелета, десять жутких мертвяков вокруг неё, Пятачка, обнюхивающего кости, и Киру, которая стояла руки в боки напротив всей этой неживой процессии.

— А-а, — протянул он.

И просто вернулся в кузню.

Через секунду оттуда снова раздались громкие, ритмичные удары молота о наковальню. Батраки внутри продолжили слаженно работать вместе с ним так, словно появление на ферме ещё десятка собратьев являлось совершенно обычным, рутинным хозяйственным событием.

Фрол же оказался куда менее стойким к сюрпризам Серой зоны.

Кира заметила только отчаянно метнувшуюся в сторону курятника серую фигуру. Дверца торопливо хлопнула.

Изнутри тут же раздалось громкое, возмущённое кудахтанье. Бывший адепт-некромант в панике спрятался в курятнике, видимо, решив, что защита боевого петуха сейчас надёжнее всего остального.

Мертвый друид Олег заметил гостей почти сразу. Он, как всегда безмолвной тенью стоявший рядом с Кирой, сначала угрожающе подобрался, шагнул вперед и остановился прямо перед костяной коровой, заслоняя собой девушку.

Несколько долгих, напряженных секунд он просто смотрел на неё сквозь прорези своей черной маски.

А затем Олег вдруг расслабился.

Напряжение полностью исчезло из его широких плеч. Он ещё раз внимательно посмотрел на гостью, тихо, как-то одобрительно хмыкнул и просто развернулся обратно к огороду.

Кира проводила его удивлённым взглядом.

— И что это сейчас было?

Олег, по своему обыкновению, не ответил. Разумеется.

Но догадка пришла к ней сама.

Артур.

Наверное, на этой жутковатой корове остался какой-то свежий след его силы. Специфический отпечаток ауры. Или что там ещё чувствовали между собой некроманты и их личная нежить. Олег просто просканировал её, понял, что рогатая гостья пришла от хозяина, и успокоился.

Кира снова посмотрела на корову.

Та неотрывно смотрела на неё. Если, конечно, отсутствие глаз в пустых костяных орбитах вообще можно было назвать взглядом.

— Значит, Артур тебя прислал?

Корова медленно, очень важно кивнула тяжелым черепом.

Кира замерла, переваривая этот уровень разумности, а потом повернулась к курятнику.

— Фрол!

Тишина.

— Фрол, выходи давай! Она ручная!

Из-за приоткрытой двери с огромной опаской показалась бледная голова. Следом за ним, на уровне колен, высунулась нахохлившаяся голова Педро.

Человек и боевой петух совершенно одинаково, крайне подозрительно уставились на корову.

— Точно ручная? — дрожащим голосом спросил Фрол.

Кира перевела взгляд на десять хмурых мертвецов свиты. Потом на саму корову. Потом на совершенно спокойного Олега, который уже ковырялся в грядках.

— Нет, — честно ответила она. — Но Олег её не убил, а Пятачок не съел. Значит, жить будем.

Фрол напряженно задумался над этой безупречной логикой. Педро же благоразумно остался стоять в дверях, воинственно распушив рыжие перья на шее — на всякий случай.

Кира тем временем снова смело подошла к гостье. Проблема теперь заключалась совсем в другом. В чисто бытовом.

— Так… — она по-хозяйски упёрла руки в бока. — И чем прикажете тебя кормить? Скотине положено есть.

Корова непонимающе наклонила голову.

— Хотя нет. Глупый вопрос, — поправила сама себя Кира, обойдя её кругом.

Ни желудка. Ни языка. Ни вообще чего-либо, физически способного переваривать пищу, у животного не наблюдалось. Сплошной чистый костяк.

— Овёс тебе, получается, не нужен.

Корова снова утвердительно кивнула.

Уже хорошо. Прямая экономия для бюджета фермы.

Кира ещё раз критически посмотрела на десяток замерших истуканами мертвяков.

— Вам, подозреваю, тоже еда без надобности.

Никто из свиты не ответил.

— Замечательно. Очень разговорчивая компания собралась.

Она задумчиво оглянулась на хозяйственные постройки. Сарай был почти занят припасами. В кузне вовсю работали. Возле новенького гостевого дома размещать эту жуткую компанию категорически нельзя — вдруг настоящие купцы приедут, а тут такая выставка анатомии.

— Значит так, овёс тебе не нужен, а вот крыша над головой в сарае, похоже, пригодится…

Костяная корова вдруг отрицательно помотала головой. Затем шагнула ближе.

Огромный, тяжелый череп аккуратно опустился девушке прямо на плечо. Корова осторожно, с поразительной нежностью потёрлась об неё гладкой височной костью. Прямо как самая обычная, ласковая живая бурёнка, выпрашивающая внимание у хозяйки.

— Сарай, значит, не нужен… — растерянно пробормотала Кира и машинально её погладила.

Корова снова ласково боднула её в плечо, издав тихое, утробное урчание.