Кира медленно подняла вторую руку. Положила теплую ладонь на гладкую кость между кривыми рогами.

— Хорошая… ты ж моя хорошая…

Опомнившись, Кира отстранилась и повернулась к корове.

— Ладно. Можешь пастись вон там, за садом.

Она показала рукой на дальние, заросшие высокой травой угодья.

— Вместе со своим стадом.

Десять мертвяков синхронно, как единый механизм, повернули головы в указанную сторону.

— Только у меня одно строгое условие. Чтобы с главной дороги вас не было видно. Никаких прогулок у забора. Поняла меня?

Корова послушно кивнула.

Потом развернулась и неспешно, с удивительным достоинством зашагала к дальнему краю фермы. Её личное стадо мертвяков тут же безмолвно двинулось следом, замыкая процессию.

Кира стояла, смотрела вслед этой нелепой костяной корове и откровенно умилялась.

И только секунд через десять до её сознания дошло.

Девушка медленно убрала глупую, счастливую улыбку с лица.

— Ох ты ж…

Она ошарашенно оглядела мирную ферму. Потом перевела взгляд на свои собственные руки, которыми только что с такой искренней нежностью гладила жуткую корову-нежить. Потом ещё раз посмотрела вслед чинно удаляющейся в закат компании трупов.

Нет. Что-то с ней самой определённо стало не так. Нормальные деревенские девушки не чешут за ушком скелеты.

Кира вздохнула, вытирая ладони о передник.

— Вот так свяжешься с некромантом… и вопреки своим словам улыбнулась.

Я было наивно подумал, что эти белые цветочки во рту — это вся визуальная побочка, которая досталась бедолаге Роджеру от сомнительной алхимии.

Ну, мало ли. Может, просто дыхание освежает.

Поэтому, когда Роджер вдруг резко, до неестественного хруста в позвоночнике выгнулся дугой на операционном столе, на котором лежал, я лишь чуть удивленно приподнял бровь.

— О? Началось?

Его скрюченные пальцы с побелевшими костяшками судорожно, оставляя глубокие борозды в дереве, вцепились в края стола.

Толстая шея до предела натянулась, вздувшись синими венами.

Голова резко, рывком дёрнулась назад, ударившись затылком.

Роджер страшно, булькающе захрипел, выплевывая лепестки.

Его глаза широко распахнулись.

Только теперь белки в них полностью исчезли, а сами глаза были ровными, зелёными, светящимися жутким, болотным светом. Прямо как у моих химерных подсолнухов.

— Вот это уже гораздо интереснее, — профессионально признал я, оценивая мутацию.

Роджер резко, неестественно прямым движением сел на столе.

Несколько долгих секунд он сидел абсолютно неподвижно и смотрел прямо на меня своим новым, светящимся зеленым взглядом, в котором не осталось ни капли человеческого разума.

Потом он открыл рот шире, насколько позволяли челюсти.

Из его разорванного цветами горла донёсся такой оглушительный, первобытный рёв, будто внутри капитана стражи внезапно поселился очень злой, раненый бык.

— Р-Р-РА-А-А!!!

И он, оттолкнувшись от стола обеими ногами, сорвался с места с невероятной скоростью.

— Эй! Полегче!

Я успел только рефлекторно отступить на полшага в сторону, пропуская эту живую зеленую торпеду.

Роджер даже не стал искать узкую брезентовую дверь.

Зачем такие условности?

Он просто с разбегу влетел головой в глухую полотняную стену павильона, с громким треском порвал плотную, многослойную ткань в клочья и исчез снаружи, в коридорах арены.

Я несколько секунд молча смотрел на качающиеся, пыльные лоскуты, оставшиеся от стены.

Потом медленно повернул голову.

Вуди, как ни в чем не бывало, спокойно сидел на толстой деревянной балке под потолком, чистя клюв.

Мы с моим костяным дятлом переглянулись.

Вуди с выразительным скрипом наклонил голову набок, словно спрашивая: «Что это сейчас было, босс?».

— Ну да, — философски согласился я вслух. — Я тоже пока ничего не понял. Хотя, судя по скорости мутации, догадываюсь, в чем именно тут дело. Скрестили кровь и споры.

Вуди коротко, утвердительно стукнул клювом по сухой балке.

— Давай за ним. Найди мне Роджера, пока он дров не наломал.

Вуди бесшумно расправил белые крылья.

— Только близко к его лицу не подлетай, — на всякий случай предупредил я. — Мало ли, вдруг он теперь по новой диете еще и костяными дятлами питается.

Птица недовольно, трескуче стрекотнула, возмутившись таким предположением, и пулей вылетела через пробитую Роджером дыру следом за капитаном.

Я уже сделал было шаг к выходу, собираясь догонять клумбу-капитана.

И остановился.

Оглянулся на разгромленную палату-операционную.

На залитом кровью полу живописно валялись трупы. Мои свежеподнятые мертвяки, честно выполнив задачу и изрядно помятые щупальцами, уже все как один не поднимутся, потеряв структуру. Но вот истекающий кровью однорукий Кровник и его задушенные бандиты в принципе легко могли бы восстать сами, будь мы сейчас в Серой зоне. И пускай здесь не Серая зона, а благополучная столица, но береженого, как говорится, Свет бережет.

Я тяжело вздохнул.

— Чуть не забыл о главном правиле.

Некромантия — это ведь не только пафосная армия мёртвых, наводящий ужас на врагов взгляд и красивые развивающиеся чёрные плащи.

Это ещё и строгая, скучная техника безопасности на рабочем месте.

Я с легким шелестом вытащил меч из ножен.

Подошел к первому бандиту и коротким, привычным движением снёс ему голову.

Второй.

Третий, маг крови, лежал крайне неудобно, уткнувшись в перевернутый стол, поэтому пришлось брезгливо придержать его за лысую голову.

Хрясь.

— Вот так гораздо спокойнее, — удовлетворенно кивнул я, вытирая клинок.

Через полминуты моей кропотливой работы абсолютно все потенциальные покойники в этом помещении стали гарантированно, безвозвратно покойниками без голов.

Вот теперь можно было со спокойной совестью идти дальше.

Я боком шагнул через прореху в полотне в темный коридор.

И тут же от Вуди, парящего под куполом, мне в мозг пришёл четкий ментальный импульс-картинка.

Оппа — вот кого не ждал здесь встретить! С другой стороны широкого коридора, расталкивая зрителей, быстрым, целеустремленным шагом шёл собственной персоной барон Эмиль Дресс с несколькими крепкими, хмурыми подручными.

А чуть дальше, в боковом проходе, я увидел глазами птицы ещё одну интересную, крайне мотивированную группу.

Красные плащи. Элитные гвардейцы герцога Милоша.

Один из них, старший, прямо сейчас грубо тряс за грудки и раздражённо спрашивал у какого-то перепуганного рыночного служки:

— Где этот северный некромант⁈ Мы знаем, что он вошел сюда!

Я резко замедлил шаг и прижался к стене.

Ого.

Уже догадались? Быстро работают столичные ищейки.

Хотя, если честно, после всего того масштабного, кровавого балагана, что творился вокруг герцога Милоша и его базы в последние пару дней, скрывать мою скромную профессию и причастность становилось объективно всё сложнее.

Я уже собирался тихо выбрать другой, менее людный путь отхода к выходу, когда Вуди прислал мне новый, еще более радужный образ.

Ещё вооруженные люди.

И впереди них, тяжело топая сапогами — старина Гонз со своим тесаком.

Отлично.

Просто великолепно.

Люди разъяренного Милоша.

Люди графа Брисмана.

Барон Дресс со своими головорезами.

И все они сейчас целеустремленно стягиваются сюда, на арену, явно по мою скромную некромантскую душу.

— Ну ничего себе у меня тут популярность образовалась, — пробормотал я, потирая подбородок. — А я ведь даже платную рекламу в газетах не заказывал.

С Милошем и Дрессом всё было кристально понятно — я их ограбил и подставил. А вот Брисман зачем пожаловал? На чай, что ли, решил пригласить в благодарность за артефакт с душой дочурки?

Делать было нечего. Я поправил плащ, уверенно прошёл по длинному деревянному коридору и спокойно вышел в центральную, самую светлую часть этого огромного полотняного шатра.