— Это я уже заметила, — невозмутимо парировала пожилая дама, аккуратно поправляя очки на переносице.

Виктория бросила на неё раздражённый взгляд, но ничего не ответила, снова скрестив руки на груди.

Новости из столицы приходили одна другой хуже, обрастая совершенно безумными подробностями.

Сначала говорили о каких-то мелких беспорядках на рынке.

Потом — об экстренных отрядах Инквизиции, перекрывающих улицы.

Потом выяснилось, что личная гвардия герцога Милоша сцепилась чуть ли не со всеми сразу: с городской стражей, с храмовниками и даже с людьми её отца.

А потом вообще поползли леденящие кровь слухи о нежити.

Причём прямо в городе, среди бела дня.

И где-то посреди всего этого магического урагана находился Артур.

Разумеется.

Кто бы вообще в этом сомневался.

Стоило этому человеку куда-нибудь отправиться хотя бы за свежими булочками, как через несколько часов там обязательно начинали происходить вещи, которые нормальные люди потом обсуждали месяцами, а инквизиторы вносили в секретные архивы.

Снаружи наконец-то послышался тяжелый топот кованых сапог и приглушенные голоса слуг.

Виктория резко обернулась, подавшись вперед.

Дверь распахнулась, и в гостиную буквально ввалился граф Шпиль.

Выглядел он так, словно последние несколько часов провёл верхом на скаковой мантикоре в эпицентре урагана, причём лошадь под ним тоже была не особенно счастлива этим обстоятельством. Плащ покрыт толстым слоем серой дорожной пыли, волосы растрёпаны, на сапогах засохшая грязь, а на щеке виднелась свежая царапина.

— Дядя? — Виктория шагнула к нему, вцепившись холодными пальцами в спинку стула. — Что там произошло? Не тяни!

— Добрый вечер для начала, племянница. И тебе, дорогая сестра, — хрипло выдавил он, направляясь прямиком к столику с напитками.

— Шпиль! — строго одернула его тетушка, отложив рукоделие. — Имей совесть, мы тут с ума сходим!

— Ладно-ладно, сейчас всё расскажу, дайте только горло промочить.

Он стянул грязные кожаные перчатки и небрежно бросил их на стол, после чего залпом выпил бокал вина.

Тётушка подобралась, внимательно глядя на брата.

— Что произошло у Милоша? — повторила Виктория, чувствуя, как колотится сердце.

Шпиль поморщился, словно от зубной боли.

— Если коротко — полный и абсолютный бардак.

— Это мы уже слышали от посыльных.

— Тогда подробнее. Сначала случилось какое-то невнятное столкновение у ворот, а потом один из элитных гвардейцев Милоша вдруг оказался нежитью.

Виктория замерла, не веря своим ушам.

— Что?

— Нежитью, — мрачно повторил Шпиль. — Самой настоящей, гнилой и агрессивной, прямо в мундире с гербом герцога! После этого Инквизиция решила, что раз уж один такой нашёлся в личной охране, проверять будут всех до единого, включая самого Милоша.

— И? — поторопила его тетушка.

Шпиль хмыкнул, наливая себе второй бокал.

— И началась полная зачистка.

Тётушка медленно подняла брови.

— У герцога? Прямо в его резиденции?

— У герцога. Император лично одобрил штурм после того как вскрылось про нежить. Инквизиторы, городская стража, люди Брисмана… Там творился сущий кошмар. В какой-то момент там вообще стало трудно понять, кто кого арестовывает, кто с кем дерётся и кому вообще принадлежит горящий сарай. Летали световые копья, Милош поливал всех огнём, половина двора в кратерах!

Виктория почти не слушала про горящие сараи и кратеры.

В голове вертелось только одно.

Нежить.

Инквизиция.

Артур. Идеальное сочетание для катастрофы.

Она резко подняла глаза, перебивая дядю на полуслове.

— Как себя чувствует господин Горд?

Шпиль посмотрел на неё.

И почему-то широко и загадочно ухмылся, опуская бокал на стол.

У Виктории неприятно сжалось сердце от этой паузы.

— Дядя. Не молчи.

— Там.

— Что — там? Он ранен?

— Господин Артур Горд находился прямо в усадьбе Милоша, в самом эпицентре этой мясорубки.

Виктория побледнела до синевы.

— При Инквизиции⁈ Высшего ранга⁈

— Ну да.

— Он на свободе? Они его не схватили?

Шпиль даже удивился такой бурной реакции.

— А что с ним должно было случиться? За что его задерживать? Он же гость Брисмана.

Виктория прикусила губу, понимая, что чуть не выдала его секреты.

— Ни за что… я так просто. Волнуюсь. Так что с ним?

— Дорогой, не мучь племянницу, — вмешалась тетушка, заметив состояние девушки.

На лице Шпиля появилось очень странное, почти ошарашенное выражение.

Он посмотрел сначала на Викторию.

Потом на её тётушку.

Потом снова на Викторию, будто всё ещё не мог поверить в собственные слова.

— Его не тронули.

У неё внутри всё оборвалось.

— Что они с ним сделали? Говори прямо, дядя!

— Пока ничего. Абсолютно ничего.

— Шпиль! — рявкнула уже тетушка.

— Да жив он, жив! — не выдержал тот, вскинув руки. — Более того, насколько я понял, Инквизиция теперь относится к нему с огромным, мать его, уважением.

Повисла густая, недоверчивая тишина.

Виктория медленно моргнула, пытаясь осознать услышанное.

— К Артуру? К провинциальному фермеру?

— К Артуру Горду.

— Инквизиция? Которая сжигает всё подозрительное?

— Именно она.

— С уважением?

— Очень похоже на то. Я бы даже сказал, с неким благоговением.

Виктория почувствовала, как ей становится дурно. Уважение — это какая-то жестокая игра слов?

— Инквизиция его арестовала и пытает? — наконец спросила она, ожидая худшего.

— Виктория, — Шпиль начал откровенно веселиться, заметив её панику, — ты всё ещё не понимаешь.

— Чего я не понимаю? Святые угодники, дядя, объясни нормально!

Он выдержал театральную паузу, наслаждаясь моментом:

— Говорят, старшие инквизиторы хотят подать прошение самому Примасу на звание Святого Паладина для нашего скромного Артура.

Виктория застыла, как изваяние.

— Святого паладина? Артура?

— Его самого, — кивнул Шпиль с усмешкой.

Виктория пошатнулась и схватилась о стол, чтобы не упасть. Мир окончательно и бесповоротно сошёл с ума. Некроманта в Святые Паладины⁈ Как такое может быть⁈

Выделенные мне покои в усадьбе Брисмана были роскошнее, чем в прошлый раз, на удивление. Мягкая кровать, тяжелые портьеры, резная мебель, даже таз с водой в нише, подогреваемой артефактом на дне для омовения.

Но всем этим великолепием я сейчас не пользовался.

Я лежал поперек постели, закинув руки за голову, смотрел в расписной потолок и медленно охреневал от того, куда в очередной раз свернула моя спокойная фермерская жизнь.

Святой паладин.

Некроманта хотят сделать святым паладином.

Нет, ну это же прекрасно. Святой паладин Артур Горд. Звучит как анекдот.

Дядя Даня бы уржался.

Я даже представил его довольную физиономию, если бы рассказал, что всего через несколько недель после моего перерождения местная церковь не только не сожгла меня на костре, но еще и решила записать в свои главные светлые герои. Дядя бы точно подкалывал меня без передыху.

Хотя…

Я задумчиво почесал подбородок.

А почему бы и нет?

Святыми паладинами, насколько я понимал, по пустякам не разбрасываются. Должность явно почетная. Наверняка форма красивая. Возможно, еще коня дадут. Правда, я предпочитаю мертвого, чтобы не кормить и дерьмо за ним не убирать.

И жалованье.

Вот про жалованье следовало узнать обязательно.

Ферма сама себя не отстроит. Каменный забор, благоустройство господского дома, скотина, семена — все это денег стоит. Если церковь хочет ежемесячно платить мне за то, чтобы я назывался святым паладином и изредка изображал благочестивую физиономию, кто я такой, чтобы отказываться? Опять же, налоги. Платят ли святые паладины налоги? Если нет, то я готов лично постоять под их знамена по большим праздникам.