— Ты еще недавно чуть не умерла. Зачем тебе Серая зона⁈

— Я хочу увидеть его ферму.

Вот на этот вопрос у неё было слишком много ответов. На самом деле ей просто хотелось понять: почему человек, обладающий такой силой, Престолоноситель и паладин, добровольно живёт посреди Серой зоны?

Брисман посмотрел на неё, как на душевнобольную.

— Изабелла, — наконец устало произнёс граф, массируя переносицу. — Ты хотя бы отдаленно понимаешь, насколько там опасно?

— Понимаю.

— Нет, не понимаешь. Там мертвяки. Мутанты. Периодические миграции Орды. В некоторых местах патрули вообще не появляются!

— Поэтому я не собираюсь ехать одна.

— О, прекрасно! И с кем же?

Изабелла невинно похлопала ресницами и посмотрела на него.

— Ты же дашь мне гвардейцев для сопровождения, папочка?

Брисман задохнулся воздухом и замер.

— Я не собираюсь ехать прямо завтра, — мягче добавила девушка. — Только когда лекари официально подтвердят, что я полностью здорова.

Теперь отец смотрел на неё уже совершенно иначе. Понимающе. Изабелла почувствовала, как предательски начинают гореть щёки.

— Не смотри так.

— Как?

— Вот так.

— Я просто смотрю на свою дочь.

— Папа.

— Молчу.

Брисман выдержал небольшую театральную паузу.

— Значит, господина Горда ты слушаешься.

— Я его не слушаюсь! — вспыхнула Изабелла.

— Разумеется.

Она резко отвернулась, скрывая пылающее лицо.

— Я пошла в зал.

Она быстрым шагом направилась дальше по коридору, чеканя шаг. Вскоре Изабелла скрылась за поворотом.

Брисман остался стоять на лестнице. Некоторое время он молча смотрел в высокое окно, туда, где за коваными воротами усадьбы начиналась дорога, по которой этим утром уехал Артур Горд.

Потом тихо пробормотал:

— В Серую зону она собралась…

Помолчал.

— Боги, только этого мне не хватало.

Мы с Роджером уже подъезжали к Сонмищу. Дорожная пыль оседала на плащах, лошади шли ровным шагом, а капитан всю дорогу счастливо улыбался. Он повернулся ко мне и с таким довольным видом хлопнул себя по бедру, будто только что в одиночку выиграл маленькую войну, не достав меча из ножен.

— Всё, Артур. Решено окончательно. Увольняюсь.

Я приподнял бровь, слегка натянув поводья Дорожки.

— Да неужели? Точно?

— Ага, решение хорошее, — безапелляционно заявил Роджер, и в его глазах явственно блеснули золотые монеты. — Сейчас оформлю всё в управе, сдам дела как капитан стражи — и свободен. Граф Брисман обещал взять меня к себе. В столицу, Артур! В столицу! Нормальная служба, нормальные деньги, нормальные кабаки…

Я усмехнулся, глядя на его воодушевленную небритую физиономию.

— Невысокие у тебя требования к работодателю.

— А что ещё человеку нужно? — искренне удивился Роджер, пропустив мимо ушей мое замечание. — И жалование у графа в несколько раз больше. Я столько лет сидел в этой дыре на границе, что имею полное право хотя бы остаток молодости пожить как нормальный человек, а не лесной патрульный.

Я еще раз выразительно окинул взглядом его помятую физиономию, щетину и шрамы.

— Остаток молодости? Ты себе льстишь.

— Не придирайся, — отмахнулся он, ничуть не обидевшись.

Что ж, выбор и правда был очевиден. Тем более что граф Брисман производил впечатление человека, который действительно умеет заботиться о своих людях и щедро платит за верность. Но это возлагает и обязательства. Если Роджер всерьез хочет перебраться в прямое подчинение Гонза — бывшего пирата, а ныне начальника графской гвардии — пусть готовится держать себя в форме. Там за красивые глаза жалованье не платят.

У развилки наши дороги расходились. Роджеру нужно было ехать обратно в Сонмище, сдавать пост, а мне — дальше, в Серую зону, до самой фермы.

Мы остановили лошадей.

— Ну всё, — капитан привстал в стременах и крепко протянул мне руку. — Давай прощаться.

Я ответил на рукопожатие.

— Увидимся ещё.

— Конечно увидимся. И в столице! Ты теперь, страшно сказать, святой паладин, а я — графский гвардеец. Элита!

— Ты пока что еще провинциальный капитан, не сдавший табельное имущество.

— Вот умеешь ты испортить момент, Горд, — Роджер фыркнул, но тут же рассмеялся, развернул коня и уже через несколько секунд бодро поскакал в сторону городских ворот, поднимая пыль.

Я же направился домой.

Домой.

Странное, непривычное слово. Ещё совсем недавно при этом слове в моей голове автоматически возникали черные башни Острова Некромантии, мой личный золотой дракон Аурон, легионы покорных мертвецов и дворец, в котором одна только уборная была больше нынешнего гостевого домика на ферме.

А теперь «домом» я совершенно спокойно, без всякой иронии, называл старый сруб с полями и свежим частоколом посреди Серой зоны.

Пожалуй, я старею.

До фермы я добрался уже под вечер.

Солнце висело совсем низко, окрашивая верхушки деревьев густым багровым светом, когда впереди наконец показался знакомый бревенчатый частокол. И едва я выехал из-за поворота тракта, как над фермой раскатисто и требовательно разнеслось:

— КУ-КА-РЕ-КУ-У-У!!!

Я невольно улыбнулся. Педро не дремлет. Наша местная пернатая сигнализация работала без сбоев.

Петух стоял прямо на верхушке воротного столба, вытянув шею, воинственно топорща перья и надрываясь так, будто возвещал о пришествии как минимум бога солнца.

— Да вижу я тебя, вижу. Свои.

— КУ-КА-РЕ-КУ! — Педро покосился на меня блестящим глазом, подтверждая, что узнал, но протокол нарушать не намерен.

— Молодец. Службу несешь.

Я заехал во двор, створки ворот послушно распахнулись усилиями батраков, которых я позвал мысленно, и вокруг меня тут же началось привычное броуновское движение.

Первым ко мне выскочил Пятачок. Гигантский инфернальный вепрь пронёсся через двор, взрывая копытами землю и едва не снеся по пути какую-то бочку с водой. Он радостно затормозил перед моей лошадью, обдав меня облаком пыли. От него привычно фонило густой некротикой, а один клык всё так же торчал чуть криво после последней драки с бесхозной нежитью в лесу. Надо будет подлечить малыша, а то эстетика страдает.

Следом из-за амбара показалась Мурка в окружении своего личного стада мертвяков. Корова-лич остановилась, посмотрела на меня своими огромными, совершенно спокойными глазами с зеленым огоньком внутри и протяжно, басовито замычала.

— И тебе добрый вечер, красавица.

Последним из хозяйственной живности появился Барсик. Мёртвый лев лениво вышел из густой тени сарая, потянулся всем своим массивным телом, издав утробное «мурр», и уселся на задницу, всем своим видом показывая, что он тут главный.

Вот это уже было настоящее приветствие бывшего генерала-некроманта.

— Педро! Ну чего ты опять разорался на всю округу⁈

Из-за угла гостевого дома показалась Кира. Она явно собиралась хорошенько отругать петуха, на ходу вытирая руки о передник, но потом перевела взгляд на ворота и увидела меня.

Замерла.

Её лицо мгновенно изменилось. Тревога сменилась облегчением, а глаза радостно вспыхнули.

— Артур?

— А кто ещё? Заблудившийся инквизитор?

Кира попросту бросила ведро, которое держала в руке. Я только-только успел спешиться и сделать шаг, когда она уже подбежала и буквально повисла у меня на шее.

— Ну наконец-то!

Я от неожиданности едва удержался на ногах, инстинктивно обхватив её за талию, чтобы мы не рухнули в пыль. От неё пахло свежим хлебом, травами и немного дымом.

— Да я тоже соскучился по ферме.

Кира быстро, порывисто чмокнула меня в губы.

И только после этого, кажется, осознала, что именно только что сделала. Девушка тут же застыла, её руки на моих плечах напряглись. Щёки начали стремительно наливаться густой краской, проступающей даже сквозь легкий загар.

Я, не желая окончательно ставить её в неловкое положение и портить момент, не стал отстраняться, а просто чуть крепче приобнял её.