Роджер наблюдал за нашим противостоянием с огромным, почти детским интересом.

— Ик.

— Господин гость господина герцога, — сквозь зубы процедил лекарь, — этот препарат применяется исключительно в чистом виде. Зачем мне его разводить?

Я указал на стакан в руке Роджера.

— Потому что в нём сейчас гремучая смесь алкоголя со спорами. Ваш концентрированный состав начнёт вытягивать споры слишком агрессивно, а спирт их уже активировал. Вы получите сильнейшую токсическую реакцию, и капитан выплюнет свои легкие прямо на этот чудесный ковер.

Лекарь нахмурился, но на этот раз уже задумчиво, прокручивая в голове алхимические формулы.

— Спирт действительно способен ускорять проникновение некоторых растительных токсинов… — пробормотал он. — В ваших словах есть определенный смысл.

Лекарь тяжело вздохнул, признавая поражение.

Достал второй пузырёк, смешал оба состава в небольшой мерной чаше, добавил немного дистиллированной воды и начал ритмично размешивать стеклянной палочкой.

Жидкость на глазах сменила цвет с грязновато-серого на приятный бледно-голубой.

— Пейте, — он протянул чашу Роджеру.

Тот осторожно понюхал. Скривился.

— Гадость.

— Пей.

— А можно вином запить?

— Нет.

— Почему?

— Потому что я тебя ударю, — честно пообещал я.

Роджер горестно вздохнул и послушно выпил всё залпом.

Секунду ничего не происходило.

А потом капитан резко согнулся пополам.

— О-о-ох…

Лекарь тревожно сделал шаг к нему.

Я поднял руку, останавливая его.

— Всё нормально. Ждём.

Роджер натужно закашлялся. Изо рта вместе с выдохом вылетело облачко зеленоватых пылинок.

Они на мгновение зависли в воздухе, словно мелкая цветочная пыльца, а затем стремительно почернели, омертвели и осыпались на пол безопасным прахом.

Я переключился на некросканер.

Зелёная паразитная сетка внутри его тела быстро разрушалась под действием зелья. Через несколько секунд от неё не осталось и следа.

Чисто.

— Всё, — констатировал лекарь то, что я уже видел сам. — Теперь состояние стабильное.

Роджер с кряхтением выпрямился.

— Охренеть.

— Протрезвел? — поинтересовался я.

Он несколько секунд сидел совершенно неподвижно, прислушиваясь к своим ощущениям. А потом его рука снова привычно потянулась к бокалу.

Лекарь смотрел на него с каким-то бездонным профессиональным отчаянием, а затем перевел взгляд на меня. На этот раз в его глазах больше не было прежнего скепсиса — целитель смотрел на меня с невольным уважением и молчаливым одобрением.

Я оставил их разбираться с этическими вопросами современной медицины и подошёл к высокому окну.

За стеклом как на ладони виднелся внутренний двор усадьбы Милоша.

Стражники. Слуги. Гвардейцы. Очень много гвардейцев.

Я чуть прикрыл глаза.

«Вуди».

Ответ по ментальной связи пришёл почти мгновенно. Высоко над усадьбой мелькнул черный силуэт.

Дятел сделал широкий круг, и перед моим внутренним взором начали разворачиваться детальные картинки с высоты птичьего полета. Крыша особняка. Парадный двор. Восточная крепостная стена. Просторные казармы. Длинные ряды конюшен.

Я нахмурился, анализируя ауры на переданном изображении.

Практически каждый третий из вооружённых бойцов Милоша фонил жесткой магией огня. Мастеров здесь действительно хватало, чтобы устроить в столице локальный филиал ада.

А в западном крыле, у черного входа, Вуди заметил ещё одну обособленную группу. И как минимум двое из них по мощности своих источников вплотную приближались к рангу Грандмастера.

Интересно.

Получалось, что пока городская стража и Инквизиция переминались с ноги на ногу снаружи, Милош не просто сидел дома у камина и смиренно ждал решения церковного суда.

Он активно стягивал свои боевые резервы.

Я провёл задумчивым взглядом по двору.

За коваными воротами белели плащи инквизиторов. На стенах стояли напряженные люди герцога, готовые пустить в ход магию.

А между ними была всего одна тонкая, невидимая линия имперского закона. Которая могла порваться в любой момент.

Тяжелая дубовая дверь гостиной открылась без стука.

Я обернулся.

Вот теперь стало действительно интересно.

В комнату уверенным, хозяйским шагом вошёл сам герцог Милош.

— Добро пожаловать в мой дом, господин дворянин Артур Горд, — произнес он низким, ровным голосом, в котором безошибочно угадывалась скрытая угроза. — И я рад, что мой лекарь помог вашему человеку.

Большое Луговье, Серая Зона

Повозка мерно покачивалась на сухих весенних ухабах, натужно поскрипывая всеми четырьмя колёсами сразу.

Девочка Лиза сидела рядом с отцом на жёстких деревянных козлах, болтала ногами и лениво смотрела по сторонам. Дорога здесь была не самая хорошая, сплошные рытвины да корни, зато короткая. Если верить отцу, ещё немного — каких-то полчаса тряски — и они выйдут к большому тракту Большого Луговья, а там уже до дома рукой подать.

Где-то неподалёку от этих мест находилась и ферма какого-то нового дворянина. Горда, кажется.

Последние дни о ней много болтали на городском рынке. Кто-то говорил, что новый хозяин скупает семена и инструменты целыми телегами, кто-то — что строит стены как для крепости, а одна сварливая торговка вообще уверяла, будто своими глазами видела возле его владений огромного мёртвяка-кабана, который таскал за собой наковальню.

Сам отец был опытным ремесленником и за свои пятьдесят с лишним лет успел исходить с инструментами добрую половину Большого Луговья. Он в эти россказни про вепря не особо верил, считая их обычными бабьими сказками.

Лошадь в упряжке вдруг тревожно всхрапнула и дёрнула ушами.

Отец тут же перестал насвистывать незамысловатый мотивчик и натянул вожжи.

— Тихо, — резко бросил он.

Лиза послушно замерла, вцепившись пальцами в край доски.

В высокой прошлогодней траве справа от дороги что-то неестественно двигалось.

Стебли раздвинулись, и из травы медленно вышли три лисы.

Только лисами их можно было назвать уже очень условно. Каждая — худая, длинноногая, с облезлой серо-рыжей шерстью, сквозь которую проглядывали голые ребра. Из полуоткрытых пастей тянулась густая тёмная слюна, а глаза горели неприятным желтоватым светом. Мертвяки. Быстрые, голодные и смертельно опасные.

Лошадь испуганно попятилась, храпя и пытаясь сдать назад.

Отец силой натянул поводья, удерживая её на месте.

— Папа… — едва слышно прошептала девочка, чувствуя, как холодеют руки.

— Не двигайся и молчи.

Он медленно, стараясь не делать резких жестов, потянулся к лежащему рядом на досках короткому охотничьему копью.

Первая лиса глухо зарычала и оскалилась, демонстрируя черные десны. Другие две твари грамотно рассредоточились и начали обходить повозку справа, отрезая путь к отступлению.

Отец не сводил напряженных глаз с хищников.

— Если попытаемся развернуться, они сразу прыгнут на лошадь. Если погоню телегу вперёд — догонят в два прыжка. Сиди спокойно.

— А что тогда делать? — всхлипнула она.

Отец молча крепче сжал древко копья, до побеления костяшек.

Девочка даже не успела испугаться как следует, осознав весь ужас ситуации.

Первая лиса пригнулась к самой земле, готовясь к броску.

— ПАПА! — отчаянно зажмурилась Лиза.

И почти одновременно с её звонким криком откуда-то слева, из густых зарослей, донеслось:

— М-у-у-у-у!

Лиса прямо в прыжке дёрнулась в сторону, сбитая с толку неожиданным звуком.

На пыльную дорогу из кустов тяжелым, уверенным шагом вышла корова. Точнее, корова-скелет. Огромная, с переплетением голых костей вместо боков и тяжелыми рогами.

Корова остановилась посреди тракта, повернула череп к лисам.

— М-у.

За ней на дорогу один за другим, словно по команде, вышли человеческие мертвяки.