Шпиль от возмущения ткнул себя парой пальцев в грудь.

— И почему я, твой родной дядя, узнаю об этом заговоре только сейчас⁈

— Потому что это тайна графа Брисмана и господина Артура, а не моя! — твердо ответила Виктория. — И господин Артур отдельно просил меня молчать, чтобы не провоцировать войну родов раньше времени.

Шпиль молча постоял несколько секунд, переваривая услышанное.

— Ну мы-то твоя семья! Мы же не чужие люди!

Тётушка Вики негромко и сдержанно рассмеялась.

— Шпиль, перестань пыхтеть и отстань от девочки. Она поступила абсолютно правильно и сдержала слово благородного человека.

Граф возмущенно повернулся к ней.

— Я вообще-то совершенно спокоен и хладнокровен!

— Вижу, прямо лед и пламень.

— Я просто пытаюсь понять, — Шпиль эмоционально всплеснул руками, — почему гость Брисманов — а Горд официально гостит у них, — который знает, что Милош, возможно, пытался отравить дочь Брисмана, после всего произошедшего на рынке спокойно садится в карету Милоша и едет к нему в усадьбу⁈ Пускай Милош сейчас под внешним наблюдением Инквизиции из-за нежити, но это лишь кордоны за его усадьбой, а внутри своего дома он полноправный и опасный хозяин! Зачем добровольно соваться в логово к клыкастой крысе⁈

Виктория тоже вдруг с ужасом задумалась об этом.

Шпиль тяжело вздохнул, махнул рукой на дверь и вернулся к дивану.

Адвокаты внезапно перестали казаться ему самой важной проблемой этого сумасшедшего вечера.

Он достал из внутреннего кармана камзола тяжелый переговорный кристалл связи.

— И что теперь делать? — тихо спросила Виктория, подсаживаясь ближе.

Шпиль повертел граненый кристалл между пальцами.

— Для начала — перестать гадать на кофейной гуще.

— То есть?

— Напрямую свяжусь с Брисманом. Узнаю, в курсе ли он вообще, куда утащили его драгоценного гостя.

Граф активировал артефакт вливанием магии, и внутри прозрачного камня медленно разгорелось густое голубоватое сияние.

— Если Горд действительно поехал к Милошу после всего этого балагана, — мрачно пробормотал Шпиль, — то нас ждет градиозный инцидент… возможно, с привлечением армии.

Виктория была с ним полностью согласна.

Только она про себя подумала о том, что дядя даже близко не догадывается, насколько гигантский и катастрофический размах может придать этому «инциденту» Артур, если его хоть немного разозлить.

Мы добрались до усадьбы герцога Милоша уже ближе к полдню.

И, надо сказать, гостеприимством здесь пахло по-особенному.

Вся подъездная дорога была перекрыта городской стражей. У ворот стояло два плотных кордона, дальше виднелись белые плащи храмовников, а между ними прохаживались инквизиторы с тем самым характерным выражением лиц, какое бывает у людей, искренне надеющихся обнаружить кого-нибудь, кого можно будет сжечь во славу добра и справедливости.

Саму усадьбу пока не штурмовали. Герцог Милош всё-таки оставался герцогом, Грандмастером огня и обладателем достаточного количества связей, чтобы даже Инквизиция сначала собирала бумажки, а уже потом ломала дубовые двери.

Но оцепили его знатно.

Нас с Роджером пропустили после недолгого разговора с начальником оцепления.

На Роджера стражники посмотрели с таким выражением, словно сильно сомневались, что он вообще понимает, где находится и как его зовут. Впрочем, сомневались они совершенно справедливо.

Капитан развалился на мягком сиденье кареты, запрокинув голову, и смотрел в потолок мутными, расфокусированными глазами.

— И-и-ик.

Я с интересом покосился на него.

— Сильно же тебя развезло с пары глотков вина.

— Н-нормально меня… — Роджер попытался сфокусироваться на моем лице. — Я вообще… ик… абсолютно трезв.

— Конечно.

— Вот!

Он торжественно поднял палец, призывая меня во свидетели своей кристальной трезвости. Палец сделал несколько замысловатых кругов в воздухе и бессильно упал обратно ему на колено.

Я усмехнулся.

На самом деле, дело было не столько в выпивке. После моей агрессивной антисанитарной обработки некротикой в его организме всё ещё сохранялись остаточные следы тех странных спор. Совсем немного — обычный лекарь, скорее всего, их даже не заметил бы. Но мой некросканер прекрасно видел, как эта дрянь сидит в тканях тонкой, умирающей зеленоватой сеткой.

И дорогой алкоголь ей почему-то очень понравился.

— Кстати, это побочка, — сообщил я вслух.

— Какая ещё… ик… побочка?

— Споры с алкоголем взаимодействуют. Остатки той растительной дряни у тебя внутри слегка активизировались.

Роджер несколько долгих секунд переваривал услышанное.

— А-а-а…

Он удовлетворённо кивнул, даже как-то обрадованно. Видимо, то, что его пьянит не вино, а боевые споры, показалось ему солидным оправданием.

Тем временем высоко в небе, за облаками, кружил Вуди, и я прекрасно видел всё происходящее внизу его глазами.

Карета мягко остановилась.

Нас встретили люди Милоша. Ни один из них не улыбался. Похоже, когда твой дом плотно окружили городская стража и Инквизиция, настроение у челяди неизбежно портится.

Нас быстро провели внутрь.

Усадьба герцога оказалась ещё более укреплённой, чем я предполагал. На каждом перекрёстке широких коридоров стояли вооруженные гвардейцы. Причём половина из них явно была огневиками, и довольно сильными. Ранга «Мастер» здесь хватало с избытком.

Нас проводили в просторную гостиную, где Роджер первым делом на автопилоте добрался до хрустального графина на небольшом столике.

Я даже останавливать его не стал. Чисто из исследовательского интереса.

Он налил себе почти полный стакан, выпил половину и довольно выдохнул.

— Хорошее.

— Щас тебя лечить, кстати, должны, — заметил я.

Он махнул свободной рукой и снова выпил.

Минуты через две в гостиной появился личный лекарь Милоша.

Мужчина лет пятидесяти — сухой, подтянутый, с массивной серебряной цепью целителя на груди и пузатой кожаной сумкой в руке.

Он цепким взглядом осмотрел Роджера. Потом посмотрел на стакан в его руке. Потом перевел тяжелый взгляд на меня.

— Зачем вы дали ему напиться?

Я невинно пожал плечами.

— Я не давал.

Роджер гулко икнул.

— Сам.

Лекарь устало прикрыл глаза.

— Прекрасно.

Он подошёл ближе, бесцеремонно заставил Роджера открыть рот, заглянул в глаза, профессионально проверил пульс.

— Сильное опьянение.

— Не совсем, — поправил я.

Лекарь резко повернул голову.

— Что?

Я ткнул пальцем в сторону капитана.

— У него внутри остаточные магические споры.

— Какие ещё споры?

— Какие-то, — снова пожал я плечами. — С Серой зоны привезли.

Мужчина недовольно нахмурился.

По выражению его породистого лица было кристально ясно, что ему совершенно не понравилось, когда какой-то сопливый молодой дворянин начал комментировать его профессиональную работу.

Лекари вообще народ донельзя гордый. Особенно хорошие.

Он достал из сумки небольшой флакон с мутно-серой жидкостью и откупорил его.

Я присмотрелся к ауре зелья. Очищающий состав. Весьма неплохой. Но именно сейчас…

— Стойте, уважаемый.

Лекарь замер с флаконом в руке.

— В чём дело?

— В чистом виде не давайте.

Его седые брови медленно поползли вверх.

— Простите?

— Смешайте сначала с нейтрализующим раствором. У вас наверняка есть.

— Молодой человек…

— И только потом вливайте ему в рот, — закончил я.

Лекарь возмущенно выпрямился, всем своим видом выражая оскорбленное достоинство.

— Я двадцать семь лет занимаюсь врачеванием.

— Поздравляю вас, уважаемый.

— И я прекрасно знаю, как применяется этот состав!

— А я прекрасно знаю, что без нейтрализующего раствора ваша микстура его просто доканает.

Мы несколько секунд напряженно смотрели друг на друга. Лекарь явно решал сложную дилемму: выгнать меня из комнаты за дерзость или всё-таки сначала вылечить высокопоставленного пациента.