А сам про себя крепко задумался: «Людей он пришлет… Надо срочно глухим забором отгораживать скотный двор и стройку, от греха подальше. Госту придется ночью не только стены гнать, но и частокол ставить. Иначе приедут эти баронские грузчики, случайно моих бледных батраков срисуют, а то инфарктов потом не оберешься.»

Горшки с топленым молоком барон тоже забрал не торгуясь. Он сразу кликнул слуг, чтобы те перенесли тару в ледник, а сам отсыпал монет.

Более того, раздобревший после удачной и вкусной сделки Корф оказался настоящим кладезем полезной информации. Он выложил мне подробные рекомендации к нужным городским купцам в Сонмище: четко расписал, кому именно везти остатки товара (особенно советовал заглянуть к некоему господину Гунту из торговой гильдии), какую цену уверенно гнуть с порога, где можно немного уступить для налаживания отношений, и через каких приказчиков лучше всего заходить, чтобы товар не завернули под надуманным предлогом. С такой протекцией ехать в город было уже гораздо предсказуемее для нашего развивающегося бизнеса.

Покинув поместье Корфа, мы неспешно катили по тракту, и вот уже впереди показались башни Сонмища. Кира сидела рядом, все так же легко улыбаясь, но её взгляд казался непривычно задумчивым.

— А Корф очень заинтересован в сотрудничестве с тобой, Артур, — нарушила она мерный скрип колес, глядя на приближающийся город.

— Хорошо бы это были чисто добрососедские отношения и сугубо деловой интерес, — хмыкнул я, придерживая вожжи.

— Судя по нашему прошлому общению с госпожой баронессой Элеонорой — не совсем, — Кира лукаво прищурилась, явно припоминая навязчивые попытки баронессы заинтересовать меня своей дочерью.

— Да и бог с ними, с Корфами, — я небрежно махнул рукой. — У нас свой путь. И своя ферма.

Кира вдруг тепло заулыбалась, посмотрев на меня.

— Мне так нравится, что ты называешь свое дворянское поместье просто фермой.

— Чем она для меня является, тем и называю. Сути это не меняет, — пожал я плечами.

— Согласна, — мягко кивнула и повторила будто пробуя слово: — Ферма.

У ворот Сонмища дежурила усиленная стража. На запястье одного из проверяющих тускло поблескивал массивный артефактный браслет — детектор магии и меток. Но Кира даже не посмотрела в его сторону, не попыталась спрятать лицо или вжать голову в плечи. Она уже полностью доверяла мне и знала, что я надежно блокирую её метку. Мы проехали через арку ворот без единой заминки.

Оказавшись в городе, мы направили повозку по оживленным улицам к лавке Гунта. Однако на одной из небольших площадей путь нам преградила собравшаяся толпа.

Какой-то пьяный здоровяк в засаленной кожаной куртке откровенно наезжал на худенькую цветочницу.

— Я тебе человеческим языком сказал! — орал он на всю улицу, брызгая слюной. — У меня аллергия на лунный первоцвет! Меня с него пучит и сыпью кроет!

— Но господин, я же вам их не предлагала, вы сами на меня налетели! — испуганно оправдывалась девушка, прижимая к груди лоток.

С этими словами он с размаху ударил кулаком по её корзинке. Хрупкие цветы разлетелись по грязной брусчатке, а сам бугай грубо швырнул девушку на землю.

— Ай! Пожалуйста, не надо! — жалобно вскрикнула она, упав на колени.

— Подержи-ка, — я сунул поводья в руки Тагору и легко спрыгнул с облучка.

— Мне нельзя нюхать эту дрянь! — продолжал разоряться здоровяк, угрожающе нависая над плачущей девчонкой.

— Давай я тебе помогу, — негромко сказал я, подходя сбоку. И, не тратя времени на пустые разговоры, коротким, поставленным ударом впечатал кулак ему прямо в переносицу.

Хрустнуло знатно. Бугай взвыл, хватаясь за лицо, из-под грязных пальцев ручьем хлынула кровь.

— Вот так. Теперь ты нюхаешь только свою кровь, — философски заметил я и тут же резкой подсечкой свалил его на мостовую. Здоровяк рухнул как подрубленный дуб и огласил улицу невнятным скулежом, катаясь в пыли.

Девушка, испуганно хлопая заплаканными глазами, начала подниматься. Я подал ей руку.

— С-спасибо вам, господин, — пролепетала она, судорожно отряхивая передник.

— Сколько за цветок? — я поднял один из чудом уцелевших лунных первоцветов.

Она, заикаясь, назвала цену. Я передал ей пару монет, после чего обернулся и протянул цветок Кире. Девушка расцвела в искренней, светлой улыбке, бережно принимая подарок.

Идиллию прервал грубый окрик:

— Стоять! Господин Артур Горд!

Я искренне удивился. Из толпы вынырнули трое городских стражников при полном параде и, оттеснив зевак, взяли меня в полукольцо. Откуда обычная городская стража знает меня в лицо и по имени? Я думал, что только Роджер со мной плотно знаком. Примечательно, что стонущего на земле пьяницу они полностью проигнорировали.

— Это не он! — отчаянно пискнула цветочница, бросаясь вперед и загораживая меня. — Он меня защищал, а тот пьяный сам полез…

— Нет, нам нужен именно он, — жестко оборвал её старший патруля, не сводя с меня цепкого взгляда.

Я краем глаза заметил, как на повозке мгновенно напряглись Кира и Тагор. Рука девушки незаметно скользнула к поясу, а пацан подобрался, готовый в любую секунду сорваться в бой.

— Кажется, речь сейчас идет вовсе не про дебоширство на улице, — спокойно произнес я, останавливая своих спутников предупреждающим жестом.

Толпа зевак расступилась, и к стражникам шагнул еще один человек. Это был явно не городской служака. Дорогая, идеально сидящая по размеру кожаная броня, гербовый плащ, надменный взгляд и уверенная выправка. Гвардеец какого-то весьма богатого дворянина. Часом, не тот ли это Шторм, что искал меня?

— Верно, — произнес он ровным, лишенным эмоций голосом, окидывая меня оценивающим взглядом. — Господин дворянин Горд. Вам нужно срочно в столицу.

— Неужели? Прямо так сразу в столицу? — поинтересовался я, глядя на гвардейца, в голосе моем сквозило максимум пренебрежения. Судя по гербу на плаще — дворянский род из столицы, только те золотые венки лепят. Тут их налепили на птицу, похожую на дятла, привет Вуди. Затем я демонстративно и красноречиво обвел взглядом обступивших меня стражников, которые уже держали руки на навершиях мечей, и добавил: — А вы, собственно, кто будете? И с какой радости командуете местным гарнизоном?

— Я Игнатий Шторм, гвардеец графа Брисмана, — представился он, чуть вздернув подбородок. Звучало это так, словно он как минимум назвал себя правой рукой императора.

— И что происходит? — я слегка приподнял бровь, скрестив руки на груди. — По какому поводу меня тут обложила городская стража, словно я главный злодей Империи?

— Вы правы, это лишнее, господин дворянин. Ни к чему устраивать балаган посреди улицы, — Игнатий неожиданно повернулся к стражам порядка.

— Спасибо за службу, господа служащие, — ровным, но не терпящим возражений тоном сказал Шторм. — Вы помогли мне найти этого благородного господина, но дальше я беру всё на себя. С ним я буду говорить сам. Можете возвращаться к своим прямым обязанностям.

— Вы уверены? Зачем же нас тогда подняли? Нам же четкий приказ поступил — задержать и не пущать! — начал было старший из стражников, сопя и явно не желая упускать добычу, за которую, кто его знает, вдруг могла светить премия.

— Произошло недоразумение, этот благородный господин не преступник. А впрочем, это уже не ваше дело. Дальше я действую исключительно по поручению графа. Ваша помощь больше не требуется, вы свободны, — спокойно, но с достоинством пояснил Шторм, и в его голосе проскользнула сталь, намекающая, что повторять дважды он не станет. Мужик-то маг неслабый, так что неудивительно, что чувствует в себе силу.

Стражники, охренев от происходящего, переглянулись. Но спорить с гвардией крутого столичного графа здесь, в провинции, никто не рискнул. Заложив руки за спины и бормоча слова недовольства о том, что столичные дворяне сами не знают, чего хотят, они начали расходиться. Я бросил быстрый взгляд на своих. Кира, до этого сжавшаяся в пружину и готовая в любой момент сорваться в бой, заметно выдохнула и расслабилась, опустив ладонь, лежавшую у пояса. Тагор тоже перестал напрягаться и затравленно моргать.