Но это проблема для другого раза, когда появится свободное время. Я в мыслях накинул крючок, закрыл калитку и направился обратно к дому, разминая на ходу шею.

Хорошо всё-таки, что Роджер заглянул в такую рань. Совсем не хотелось, чтобы Кире пришлось разговаривать с ним в одиночку и отвечать на скользкие вопросы дотошного стражника. Конечно, в прямом смысле за ее безопасность я не переживал. Наш инфернальный Пятачок без раздумий порвет на лоскуты любого, кто только попытается к ней сунуться, будь то хоть сам барон, хоть взвод гвардейцев. Да и батраки в случае угрозы отреагируют мгновенно, снесут головы голыми руками. А Педро… Этот пернатый монстр со своими шпорами вообще кому угодно глаза выцарапает. Этот петух ненормальный какой-то! Иногда мне кажется, что в нем дури больше, чем во всей моей нежити вместе взятой.

Я вернулся на ферму и зашел в дом, где уже вкусно пахло свежей выпечкой и топленым молоком.

— Кто там был? Случилось чего? — поинтересовалась Кира, отрываясь от домашних дел и вытирая руки полотенцем.

— Роджер приходил, — ответил я, усаживаясь на лавку. — Говорит, барон Дресс пропал без вести. Прямо-таки испарился, оставив после себя только лужи крови и панику среди подчиненных.

Кира понимающе хмыкнула и, не скрывая злорадной улыбки, смахнула крошки со стола: — Ага. Как хорошо, что наш вчерашний гость уже далеко отсюда.

— Да уж, — усмехнулся я. — В усыпальнице. Куда уж дальше. Надежное место, сухое, и соседи тихие, жаловаться на шум не станут.

Перед уходом я еще раз прошелся по двору, поглядывая на своих батраков. Хозяйство функционировало как часы: кто-то методично косил сено на дальнем лугу, взмахивая косой с пугающей механической точностью, Третий всё так же самозабвенно бил масло, еще один мертвяк аккуратно поливал грядки, таская воду из колодца. Я мысленно потянулся к их примитивным узлам управления и обновил базовые команды. С этого момента — максимальный упор на охрану периметра и беспрекословное подчинение Кире. Никакой самодеятельности: чужих на территорию не пускать, но первыми без команды на прохожих не кидаться.

Закончив с раздачей ментальных инструкций, я позвал Тагора. Парнишка вышел на крыльцо, деловито поправляя на плечах холщовый мешок с пришитыми лямками — некое подобие походного рюкзака, куда он уже успел сложить провизию и пару запасных фляг с водой. Я закинул за спину такой же, проверил ход тетивы на арбалете, прицепил к поясу меч. В последний момент сунул в мешок те самые металлические обручи. А вдруг в руинах осталась батарея в каком-нибудь шкафу, и мне удастся их там зарядить? Хочу себе на постоянку тот костяной доспех! Скоро и сам такой смогу кастовать, но зачем тратить свои морты?

В качестве силовой поддержки и бесплатной тягловой силы для переноски будущего хабара я решил прихватить с собой двоих батраков — Шестого и Седьмого. Оба были из свежих, крепкие, без особых внешних повреждений, так что развалиться по дороге не должны.

Мы двинулись вчетвером по тракту, направляясь пешком в сторону уже знакомой речной деревни Бриша. Чтобы не привлекать лишнего внимания и не пугать редких попутчиков, я приказал мертвякам отстать шагов на пятьдесят. План был гениален в своей простоте: если на дороге кто-то появится, мы с Тагором просто прикинемся случайными путниками, за которыми увязалась дикая нежить. Тагор идею оценил и даже порепетировал испуганное лицо.

И, как назло, этот план пришлось пустить в дело почти сразу. Навстречу нам из-за поворота, надсадно скрипя несмазанными осями, выехала крестьянская телега. Сидящий на козлах мужик, заметив бредущих по тракту похрипывающих зомби, побледнел как полотно и чуть не выронил вожжи из трясущихся рук.

— Беги, мужик! Пацан, беги! Нежить! — истошно заорал он, отчаянно тыкая кнутом куда-то мне за спину, словно пытаясь откреститься от увиденного.

Пришлось соответствовать легенде. Мы с Тагором, выпучив глаза, изобразили панический испуг и припустили трусцой, имитируя отчаянное бегство от собственных батраков. Тагор для убедительности даже пару раз натурально споткнулся, оборачиваясь назад с гримасой неподдельного ужаса.

Крестьяне, впрочем, геройствовать и спасать нас не собирались. Мужик дико взвизгнул, хлестнул свою худую лошадку, с трудом развернул телегу прямо на тракте, едва не свалив ее в кювет, и галопом понесся обратно, поднимая столбы пыли и вопя на всю округу.

Я сбавил шаг, чихая от поднятой дорожной пыли, и проводил телегу хмурым взглядом. Бежать в жару оказалось тем еще удовольствием.

— Да ну нафиг такой театр, — хмыкнул я, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Обернулся к своим замершим подопечным, которые тупо стояли посреди дороги: — Шестой, Седьмой! А ну, идите лесом, в прямом смысле. Только обочины держитесь, далеко не уходите, чтобы из-под контроля не выпали.

Мертвяки послушно свернули в заросли, ломая ветки и шурша прошлогодней листвой. Так-то лучше. Меньше свидетелей — меньше необходимости устраивать дешевые спектакли на дороге, отвлекаясь от главной цели нашего похода.

Теперь, если на тракте появлялся очередной путник, бренчал колокольчик торговца или скрипела чья-то груженая телега, я просто отдавал ментальный приказ батракам замереть в густой листве и не отсвечивать, пока люди не пройдут мимо. Примитивные мозги мертвяков отлично справлялись с задачей «стоять как пень», так что проблем не возникало. Так, периодически останавливая наших спутников, мы почти добрались до речной деревни. Я велел Шестому и Седьмому сойти с дороги, спуститься к воде и схорониться в густых камышах вверх по течению, подальше от чужих глаз и чутких носов деревенских собак. С тракта их не разглядят.

Главное, чтобы никто не углядел и с воды.

Оставив нежить в надежной засаде, мы отряхнули одежду от репья и пыли, чтобы выглядеть как обычные путники. Затем мы с Тагором уже открыто вошли в деревню и прямиком направились к деревянным пирсам, откуда густо тянуло тиной, сыростью и рыбой.

У воды возились местные рыбаки, развешивая мокрые сети на просушку и смоля днища перевернутых плоскодонок. Работа кипела, слышалась незлобивая ругань и плеск волн. Я подошел к одному из них, коренастому мужику с обветренным до черноты лицом и грубыми мозолистыми руками, и поинтересовался, можно ли у кого-то в деревне купить добротную лодку, а не просто ветхое корыто для прибрежного лова. Чтобы человек шесть влезло с комфортом, не толкаясь локтями, и еще место под увесистый груз осталось.

С финансами у меня сейчас был полный порядок, даже кошель приятно оттягивал пояс. К моей имеющейся тысяче серебряных прибавилась еще одна — весьма приятный результат моей ночной прогулки и вдумчивого обыска хижины барона Дресса после того как всех там упокоил. Аристократ оказался запасливым малым, и его тайник изрядно пополнил мой бюджет. Денег хватало с головой, так что я мог себе позволить не мелочиться и не торговаться за каждую медяшку.

Рыбак оторвался от сетей, вытер испачканные смолой руки о холщовые штаны, прищурился, внимательно меня разглядывая с ног до головы, и вдруг усмехнулся, обнажив неровные зубы:

— А я вас знаю, господин дворянин. Глаз у меня наметанный. Вы же недавно ночью с капитаном стражи сюда приплыли и лодчонку нам продали. Хорошая, кстати, была посудина.

— Было дело, — не стал отпираться я, чуть расслабившись. Раз узнал — значит, обманывать внаглую не станет.

— А вам лодка-то насовсем нужна или на пару дней? — поинтересовался мужик, оценивающе оглядывая нас с Тагором и нашу походную экипировку. — А то есть у меня одна хорошая, крепкая, из мореного дуба, сам собирал. Стоит как пять коров, почитай, сорок серебряных. Не каждый потянет такую покупку. Но если вам ненадолго, так давайте я вам просто в аренду сдам. Пять медяков за сутки — поплаваете по своим делам, порыбачите, и вернете в целости.

— Так доверяешь мне первому встречному? — усмехнулся я такому неожиданно деловому подходу.