— Вот барону Корфу после возвращения и продадим, как раз наладим канал сбыта, — кивнул я, мысленно прикидывая будущую прибыль, правда, везти сейчас мало смысла, пусть еще поднаберется 10–15 кг масла — это около 4–6 серебряных чистыми, если сбывать через Корфа, а не отдавать перекупам за бесценок. Только надо засолить, чтобы не испортилось, но это Кира уже знает как лучше, я в консервации не силен. Ну разве что только мертвяков, хех.

— Пойдемте, я вас покормлю перед выходом, добытчики, — улыбнулась Кира, направляясь к дому и унося с собой часть свежего масла.

Завтрак выдался отличным, сплошь на свежей молочке. Густая каша, щедро сдобренная тем самым маслом, да и топленого молока в глиняных крынках тоже уже набиралось приличными темпами. Хватит на всех.

Уминая горячую кашу, я крепко задумался над логистикой. Хозяйство растет, объемы увеличиваются. Мне бы надо кого-то к Корфу и в город регулярно направлять с товаром, наладить бесперебойные поставки. И желательно — не мертвяка. Очень желательно. Потому что зомби-торговец — это, конечно, стильно и экономно, но для молодого бизнеса фатально. Перепугают всех клиентов, да и стражу навлекут. Нужен живой, надежный посыльный, умеющий держать язык за зубами и считать деньги. Тагор еще мелкий, чтобы один по тракту ездить, да и вообще он больше домосед, вон сколько на ферме был и даже не заскучал, в город не просился. Со мной даже не сильно рвется в эти руины, как будто просто за компанию едет. Основательный паренек, хозяйственный. Такому надо на месте сидеть, за производством следить.

Внезапно я замер с ложкой на полпути ко рту. Некросканер на границе восприятия слабо звякнул, уловив колебания фона, словно кто-то задел невидимую сигнальную нить. Я почувствовал приближающегося со стороны тракта постороннего. Аура была одна, двигалась уверенно, не таясь и целенаправленно направлялась к нашему двору. Не маг, судя по плотности, но человек физически крепкий.

Я быстро доел кашу, не пропадать же добру, отодвинул пустую миску и поднялся из-за стола. Кира подняла на меня вопросительный взгляд, заметив мою внезапную собранность.

— Пойду-ка я гостя встречу, — бросил я, выходя в сени.

Я вышел во двор, плотно прикрыв за собой дверь дома, и негромко, коротко свистнул, давая Пятачку команду не дергаться к воротам и вообще не отсвечивать. Впрочем, из густых кустов за забором тут же донеслось шуршание и понимающее хрюканье, сопровождаемое хрустом какой-то толстой ветки. Инфернальный вепрь у меня был уже ученый, дрессировке поддавался отлично, особенно если стимулировать правильной порцией морт. Понимал, что светить своей шипастой тушей на тракте лишний раз не стоит — нужно тихо сидеть в засаде, ждать моей команды или молча грызть тех, кто попытается прокрасться тайком на нашу территорию, желательно не оставляя от нарушителей даже ботинок.

Вообще, вся эта вынужденная конспирация начинала меня не на шутку бесить. Почему я должен постоянно прятать батраков и Пятачка от каждого встречного, словно каких-то прокаженных? Что они, не люди, что ли? Ну ладно, нелюди, а умертвия, ну и что? Разве они мешают кому-то своим существованием? Они же — часть моего хозяйства, мой законный капитал, в который вложено немало сил и энергии. Работают они на совесть, по ночам не орут, еды не просят. Идеальные работники, любой нормальный фермер удавился бы от зависти, узнай он всю правду о такой рентабельности!

Тишину двора внезапно разорвало громкое кукареканье. Педро наконец-то проснулся и решил обозначить свою важность. Я как раз проходил мимо курятника, направляясь к калитке, и птица, увидев меня на ногах в такую рань, от удивления аж округлила свои пуговичные глаза, замерев с открытым клювом.

— Что, не разбудил меня сегодня? Вот тебе, сам проснулся, и без твоих концертов, — злорадно усмехнулся я, заглядывая через сетку прямо в наглую пернатую морду.

Раздосадованный Педро недовольно зашуршал крыльями, переступил когтистыми лапами по жердочке, а его взгляд красноречиво пообещал: «Ну-ну, посмотрим, кто кого в следующий раз, я тебе еще устрою подъем до рассвета».

Я подошел к створкам, отодвинул тяжелый засов и распахнул калитку. За воротами, восседая на взмыленной гнедой кобыле, обнаружился мой недавний знакомец — Роджер. Выглядел он помятым, словно полночи провел на ногах.

— Рано вы, капитан. По какому поводу такая спешка? — вежливо поинтересовался я, опираясь плечом о косяк и всем своим видом демонстрируя безмятежность честного труженика.

— Потому что ночью кое-кому не спалось, господин Артур, — недовольно проворчал стражник, натягивая поводья переступающей с ноги на ногу лошади, которая всхрапнула.

— И кому это? — искренне удивился я.

Роджер сверлящим, тяжелым взглядом уставился мне в лицо.

— Видели ли вы Дресса этой ночью? — рубил он фразы, как палач топором.

— Господина барона Дресса? — я в притворном недоумении приподнял бровь. — А должен? Мы с ним вроде чаи гонять не договаривались.

Капитан тяжело, с чувством вздохнул, понимая, что с наскока расколоть меня не выйдет.

— Давайте начистоту, Артур. Я был в его лесной хижине только что. Она пуста, как барабан.

— И что мне от этой информации? — я равнодушно пожал плечами, не отрываясь от дверного косяка. — И с каких пор бароны живут в хижинах?

— Дресс ночью поджег управление городской стражи в Сонмеще, спалил крыльцо и едва не пустил по ветру всё здание, — процедил Роджер, сжимая челюсти так, что желваки заиграли.

— Да вы что? — я изобразил на лице крайнюю степень изумления, даже руками всплеснул для убедительности. — Какой кошмар. Надо же, до чего барон дошел. А при чём здесь я?

— А потом Дресс пропал, — продолжил гнуть свою линию Роджер, пропустив мой вопрос мимо ушей, явно раздраженный моей непробиваемостью. — Сын его в полной растерянности, не знает, куда бежать. И люди, охранявшие его в лесу, все семеро гвардейцев, тоже бесследно исчезли. А вокруг хижины натоптано и полно брызг крови, словно там стая диких зверей пировала. Разбросаны стрелы и метательные ножи. Тел нет, но все и так понятно. Я даже ухо откусанное нашел, — он поморщился, вспоминая эту неприятную деталь. Я мысленно хмыкнул — плохо мертвяки прибрались за собой.

— Прискорбно, — философски заметил я. — Опасные нынче времена, чтобы в лесных хижинах жить.

— Неужели? — капитан саркастично скривился, явно не веря ни единому моему слову. — То есть, вы тут совершенно ни при чем?

— В пропаже барона? — я хмыкнул, всем своим видом показывая абсурдность его обвинений. — А как я могу быть тут при чем? Где я, а где целый отряд гвардейцев?

— Горд, мне-то не рассказывай. Ты один взвода стоишь. И Дресс хотел тебя убить.

— Как и вы, Роджер, — я холодно улыбнулся и посмотрел ему прямо в глаза, стирая с лица последние остатки добродушия. — Но вы же не пропали. Пока.

Роджер заметно помрачнел. Рука его машинально легла на луку седла. Отведя взгляд, он посмотрел поверх моего плеча, куда-то вдаль, в сторону лугов, вглядываясь в утреннюю дымку.

— У вас что, рабочие появились? Раньше вы вроде всё сами тянули с госпожой Кирой.

Я, даже не оборачиваясь, знал, что там Первый и Второй методично и без устали машут косами. Издали, в утренней дымке, да еще в широкополых соломенных шляпах и грубых холщовых рубахах, они вполне могли сойти за обычных косцов. Главное — чтобы Роджер не вздумал подъехать ближе и рассматривать их лица.

— Да, приходят помочь, — не моргнув глазом, спокойным тоном соврал я. — Это наемные батраки из соседних деревень, сено косят. Лето же, запасать надо.

Роджер еще раз подозрительно присмотрелся к нескладным фигурам вдалеке, но развивать тему не стал. Коротко кивнув на прощание, он развернул кобылу и пустил ее шагом по тракту, возвращаясь в город.

Я проводил его удаляющуюся спину взглядом, задумчиво оглядел тракт.

«Надо огораживать поля и хозяйство вторым, высоким забором, желательно сплошным, чтобы ни одна щель не просвечивала, — пронеслась в голове здравая мысль. — А то ходят тут всякие, высматривают, суют свой нос в чужие дела, да смущают мою нежить».