— Эти тиски, — наконец объявил он, остановившись у одного из лотков.

— Почему именно эти? — поинтересовался я.

— Хорошие, да.

Это объяснение он счёл исчерпывающим. Спорить с будущим мастером я не стал — ему с ними работать.

Мы приобрели тиски, несколько молотов, клещи, напильники, железные полосы, проволоку, ремни, бочки и столько угля, что повозка заметно просела. Рессоры жалобно скрипнули, намекая, что предел грузоподъемности где-то близко.

Кузнец наблюдал за покупками всё мрачнее, скрестив на груди руки. Лавка была одна, да и хозяин в ней продавал сам — он был опрятным и совсем не выглядел мощным здоровяком.

— Господин дворянин, вы что, мне конкурента растите? — спросил он, кивнув на Тагора, который как раз деловито ковырял ногтем железную полосу.

— Ага, — ответил я. — Есть возражения? Серая зона большая, всем работы хватит.

Кузнец посмотрел на меня, внимательно изучая мою невозмутимую физиономию, затем на Тагора, который как раз проверял лезвие нового зубила ногтем.

Подумал.

— Да нет. Если что, обращайтесь. Могу помочь с горном или подсказать, где хороший металл брать. У купца Брима на дальнем складе как раз залежалась отличная имперская сталь.

— Спасибо, — сказал я. — Будем иметь в виду.

Затем мы остановились у купца Гунта, которому сгружали масло, прихваченное с топлёным молоком. Гунт искренне обрадовался, что ему не надо ехать за товаром самому. Я попросил Фрола принять плату, и тот, всё старательно посчитав, принял деньги как надо. Не соврал — действительно умеет считать.

Закончив с расчетами, я сообщил Гунту, что Кира будет главной по хозяйству в моё отсутствие. Гунт удивлённо моргнул, его провинциальные стереотипы явно дали глубокую трещину.

— Женщина будет главной по хозяйству? У нас, в Большом Луговье, так не принято, господин дворянин!

Кира медленно повернула голову к Гунту. Я тоже посмотрел на него со всем вниманием, ожидая, хватит ли у него ума не развивать тему принижения прекрасного пола в моем присутствии.

Купец, уловив тонкую атмосферу назревающих неприятностей и оценив мой тяжелый взгляд, мгновенно расплылся в широкой, извиняющейся улыбке:

— А вообще очень разумное решение, господин дворянин Горд. Женщины вообще значительно внимательнее мужчин. Особенно в вопросах учёта и мелких трат. Никакой выпивки, никаких случайных долгов. Идеальный выбор для процветающего хозяйства!

— Быстро учитесь, — похвалил я его, оценив купеческую гибкость, и краем глаза заметил, как Кира, потеряв интерес к этому словесному фехтованию, коротко кивнула и отвернулась проверять мешки.

Обратно мы выехали уже ближе к вечеру.

Повозка была нагружена почти доверху, мы набрали еще зерна и прочего бытового инвентаря для фермы, рессоры скрипели, словно старые суставы больного подагрой. Фрол сидел среди бочек и мешков, прижимая к себе новый кузнечный молот, что вышел в солидную монету. Финансы, конечно, сильно просели, но чего не сделаешь для собственной кузни, да и масло продадим — еще наберем денег. Ферма должна быть автономной, и каждая вложенная сейчас монета окупится втройне. Кира время от времени педантично проверяла узлы и крепления, чтобы наши новые тиски или мешки с углем не вывалились на ухабах прямо под копыта нашей тягловой силе.

На одном из лесных участков, где деревья подступали к самой дороге, я почувствовал движение. Некросканер выдал два слабых, но отчетливых сигнала.

Между стволами мелькнули две серые фигуры. Бесхозные мертвяки стояли в густых зарослях и наблюдали за нами пустыми, тусклыми глазами. Их гнилые ауры еле теплились.

Фрол тоже их заметил. Его пальцы побелели на деревянной рукояти молота.

— Господин Артур… — сдавленно пропищал он, вжимаясь в мешок с зерном. Для некроманта он был какой-то очень пугливый, пускай в Ордене и числился кем-то вроде завхоза. Похоже, там он больше с бумагами воевал, чем с нежитью.

— Спокойно.

— Но там мертвяки. Они прямо у дороги!

— Я вижу.

— Они смотрят на нас. И… и слюни пускают.

— Пусть смотрят. За просмотр денег не берем.

Я всё же достал арбалет, положив его на колени, но мертвяки не спешили подходить — какие-то осторожные. Оставлять бесхозных увальней за спиной не хотелось, потому что они могли увязаться за другой телегой и создать проблемы путникам. Потому я мысленно потянулся к ним, вложил в них немного морт, взял под контроль и жестко велел приблизиться. Болванчики послушно вышли из кустов, как дрессированные псы, а когда они подошли на убойную дистанцию, я забрал морты обратно — зачем добру пропадать — и пострелял в пустые черепушки из арбалета. Два глухих щелчка, два трупа в придорожной канаве. Фрол стал еще бледнее — наверное, решил, что я правда странный некромант, раз трачу время на такие сложные манипуляции.

Когда впереди показалась ферма, Кира первой заметила изменения.

Вдоль свежего забора ровной, почти идеальной полосой тянулись молодые подсолнухи. Их утолщенные стебли лениво покачивались на вечернем ветру, а цветочные пасти синхронно поворачивались вслед за нашей повозкой, словно локаторы. Выглядело это жутковато, но невероятно надежно.

Строитель выполнил мой приказ почти идеально.

Правда, кое-где из рыхлой земли торчали серые пальцы мертвяков-батраков. Видимо, подсолнухи всё-таки успели вцепиться в рабочих во время посадки, а те, лишенные инстинкта самосохранения и четкого приказа отцеплять хищников, по привычке закопали свои руки вместе с зубастиками. Неряхи, чего тут скажешь.

— Надо будет выкопать, — с легким недоумением сказала Кира, разглядывая эту живописную картину с торчащими из грядок конечностями.

— Не обязательно, — отмахнулся я, натягивая поводья. — Вырастут новые.

— У подсолнухов? — не поняла она.

— У батраков руки. Я им потом просто кости сращу, дело на пять минут.

Кира тяжело вздохнула, очередной раз смиряясь с моей некромантской логикой.

Мы въехали во двор. Фрол немедленно соскочил на землю и принялся командовать разгрузкой, явно наслаждаясь своей новой должностью и властью над батраками. Я выдал ему ключи управления от всех, кроме строителей, Олега, Пятачка, Барсика и Вуди. Теперь он с важным видом расхаживал между зомби, тыкал пальцем в мешки и бочки, чувствуя себя как минимум генералом. Тагор с горящими глазами побежал показывать матёрым, куда именно нести его драгоценные тиски и бочки для закалки, буквально пританцовывая от нетерпения.

Кира спрыгнула с повозки и повернулась ко мне:

— Значит, всё? Теперь ты уезжаешь?

— Да. Завтра с утра. Сегодня нужно переварить результаты поездки и нормально отдохнуть.

Остаток вечера я последил за новыми подсолнухами, наблюдая, как они растут и набираются сил на свежем воздухе и щедрых порциях чужой магии. Потом мы все вместе поужинали — Кира взяла почти готовое мясо с овощами в Сонмище, так что оставалось только разогреть его на печи. За столом Тагор расписывал, какие классные инструменты мы приобрели и что теперь с ними сделает. Обещал чуть ли не настоящий плуг мне выковать.

Утром я проснулся до рассвета, собрал минимум вещей и направился к навесу, где вывел Дорожку.

Моя мёртвая кобыла спокойно переступила копытами, выдыхая прохладный серый пар в свежий утренний воздух. До столицы было далеко, а времени у меня оставалось немного. На обычной, живой лошади такая поездка заняла бы несколько изматывающих дней.

Но Дорожка обычной лошадью не была.

Я снял с запястья один из трофейных костяных браслетов, прижал его к мощной шее кобылы и волевым усилием освободил накопленные внутри морты.

Концентрированная сила хлынула в мёртвое тело, будто я влил в нее бочку раскаленного свинца.

Кости Дорожки сухо, пугающе затрещали. Под шкурой заходили укрепляющиеся, растущие мышцы, позвоночник выгнулся, становясь шире, а из ноздрей вырвался клуб ледяного пара. Кобыла прямо на глазах стала выше, крепче и заметно тяжелее. Её глаза полыхнули ярким, потусторонним светом.