— Помогите! — истошно орал Фрол. — Хоть кто-нибудь!

Никто не отвечал, лишь артефакт в ладони сиял красным, словно раскалённый уголь. Выскочив из зарослей, адепт кубарем скатился по небольшому склону. Земля исчезла из-под ног, небо поменялось местами с травой, и он болезненно врезался плечом в камень. Позади снова захрустели ветки. Фрол вскочил и бросился дальше.

Через несколько мгновений лес внезапно закончился, и он вылетел на широкую поляну. В самом центре стоял лев магистра. Фрол сразу узнал то, чем зверь когда-то был, хотя химера стала почти вдвое крупнее. Чёрная грива разрослась, напоминая клубы густого дыма с зеленоватыми искрами, кости на передних лапах покрылись массивными пластинами, когти вытянулись, а хвост раздвоился на конце. Кто-то перековал зверя, подняв его на следующую ступень, поэтому старые контрольные связки больше не действовали.

Но попробовать всё равно стоило. Фрол выхватил связки из-за ворота и поднял над головой.

— Лежать! — крикнул он.

Лев медленно повернул морду, и его пустые глазницы вспыхнули зелёным огнём.

— Хороший котик, — дрожащим голосом продолжил адепт. — Ты ведь меня помнишь? Я Фрол. Я тебе мясо приносил. Лев оскалился. — Два раза. Зверь шагнул к нему. — Это от магистра зависело! Я тут ни при чём!

Лев глухо зарычал, а кристалл в ладони вспыхнул ещё ярче. Фрол попятился, но сзади раздалось знакомое хрюканье. Вепрь вышел на поляну, волоча хвост-плуг по земле и оставляя глубокую борозду, словно тварь уже собиралась закапывать беглеца. Фрол в ужасе переводил взгляд с одного мутанта на другого. Слева раздался сухой стук: на ствол сухого дерева опустилась костяная птица. Большой дятел, собранный из белых костей и металлических пластин, впился когтями в кору, уставившись на адепта двумя красными точками в пустых глазницах, и одним ударом клюва выбил из дерева целую щепу. Справа зашелестела трава, и на поляну вышел петух. Просто петух — большой, красный, с пышным чёрно-золотым хвостом и острыми шпорами, но совершенно живой и обычный.

Лев зарычал, вепрь мотнул клыкастой мордой, костяной дятел снова ударил клювом по стволу. Фрол оказался окружён со всех четырёх сторон. Но из четырёх противников один был всего лишь домашней птицей.

— Пропусти, приятель, — выдохнул Фрол, поворачиваясь к петуху. — Ничего личного.

План был предельно простым: перепрыгнуть через птицу, добежать до леса и затеряться среди деревьев, пока огромный вепрь и лев будут отвлекаться друг на друга. Петух оставался единственным слабым звеном. Адепт бросился вперед и почти добежал, когда птица расправила крылья.

— Кыш! — крикнул Фрол, но петух подпрыгнул и необъяснимым образом взлетел прямо ему в лицо.

Весь мир разом заполнили перья, когти и клюв. Острая шпора распорола рукав, клюв ударил в лоб. Фрол отшатнулся, наступил на собственную ногу и рухнул навзничь. Петух приземлился прямо ему на грудь.

— Нет! Стой! Пошёл прочь! — вопил Фрол, отмахиваясь от ударов клюва, но птица яростно кудахтала и клевала его с такой скоростью, будто всю жизнь готовилась именно к этой встрече.

Закрыв лицо руками, адепт вспомнил, как отец, простой ремесленник, отдал его в Орден в семь лет, надеясь на достойное будущее сына. Отец явно не думал, что его отпрыск будет лежать посреди поляны в Серой зоне, окружённый смертоносными мутантами, пока его до смерти заклёвывает обычный петух.

— Помогите! — истошно завопил Фрол. — Уберите его! Кто-нибудь! Я сдаюсь! Слышишь⁈ Сдаюсь!

Но петух сдаваться не собирался. Из всех чудовищ на поляне Фрол выбрал единственное живое и, как выяснилось, самое беспощадное.

Истошный вопль донёсся со стороны леса, когда мы как раз закончили обсуждать с Кирой будущие закупки в Сонмище. Конечно, я засек некросканером крадущегося некроманта, да только как-то он быстро завыл. До забора еще идти и идти.

— Что такое? — удивленно, но совершенно не встревоженно спросила Кира. Рядом со мной Кира со временем перестала бояться, только удивляться не перестала — спасибо Барсику и зубастым подсолнухам.

— Пойдем посмотрим, — предложил я.

Мы направились туда и затем только услышали:

— Помогите! Уберите его! Я сдаюсь! — следом за криком раздалось яростное кудахтанье. Причем звук был такой, будто кого-то убивали с особой, изощренной жестокостью. Я невольно остановился.

— Педро, — одновременно произнесли мы с Кирой.

Вообще-то мы ожидали услышать Барсика или Пятачка, и их рычание с похрюкиванием действительно доносились с поляны, как и стук Вуди об дерево, но Педро нас откровенно удивил. Олег, шедший чуть позади, ничего не сказал. В своей чёрной маске, закрывавшей всё лицо, он вообще умел молчать так выразительно, что порой это заменяло полноценную беседу. Мы свернули с тропы и направились на крик. Шум доносился с поляны, где облюбовали себе место наши новые обитатели.

Барсик лежал в траве, лениво развалившись на боку и выставив на наши глаза роскошную гриву. Этот огромный мертвый зверь с первых же дней на ферме проявил себя как невероятный нарцисс. Заметив наше появление, он тут же картинно потянулся, выгнул спину, демонстрируя мощный мышечный каркас, и небрежно, но изящно взмахнул скорпионьим хвостом. Он явно красовался, наслаждаясь своей новой формой и зрительским вниманием. Даже мертвые хищники, судя по всему, в душе остаются домашними кошками, требующими постоянного восхищения. Зелёный огонь в его глазах едва тлел, и, судя по всему, происходящее прямо перед ним избиение чужака его совершенно не интересовало.

Рядом копался в земле Пятачок. Вепрь-мутант деловито рыхлил почву клыками, время от времени проводя по ней хвостом-плугом. При этом на его мощной шее, словно нелепый дизайнерский шарф, болтался разодранный форменный серый плащ, а на одном из клыков криво висел оторванный рукав. Кабан явно гордился этими трофеями, добытыми в недавней стычке с мертвяками, и таскал их на себе с важным видом, периодически громко похрюкивая, чтобы привлечь к себе внимание. Похоже, он решил самостоятельно расширить пашню, не отрываясь от демонстрации своей крутости.

На ближайшем дереве сидел Вуди. Мой некросканер молчал, показывая, что других чужаков поблизости нет, но я всё равно решил перестраховаться — инстинкты никто не отменял. Короткий мысленный приказ по ментальной привязке, и костяной дятел послушно сорвался с ветки. Он сделал быстрый широкий круг над лесом, транслируя мне в голову четкую картинку сверху. Пусто. Ни засад, ни отставших отрядов, ни затаившейся нежити.

Убедившись, что всё чисто, Вуди вернулся на ствол и методично долбанул клювом кору. Тук-тук-тук. Из-под коры вылетел жирный жук, Вуди мгновенно поймал его и довольно защёлкал клювом. Вся компания выглядела мирно и даже пасторально.

Если не считать человека, который катался по траве и пытался отбиться от Педро. Петух скакал у него на груди, яростно молотил крыльями и наносил короткие точные удары клювом по рукам, которыми несчастный закрывал лицо. При этом Педро умудрялся еще и угрожающе шипеть, словно разъяренный гусь.

— Помогите! — снова завопил незнакомец. — Он меня убьёт!

— Вряд ли, — заметил я, подходя ближе. — Просто ослепит. Педро обычно сначала метит в глаза. А потом уже заклевывает насмерть.

Человек дёрнулся ещё сильнее.

— В глаза⁈

— Педро, хватит, — приказал я. — Кыш отсюда.

Петух замер и медленно повернул ко мне голову. В его взгляде читалось глубокое возмущение: он явно считал, что я вмешался в самый ответственный момент допроса.

— Я сказал — кыш. Оставь его в покое.

Педро нехотя спрыгнул с груди незнакомца, но далеко не отошёл. Он встал в двух шагах, распушил перья и продолжил смотреть на поверженного противника. За последнее время петух заметно вырос: магия земли, которой была пропитана бывшая ферма Нордов, действовала не только на растения. Педро и раньше был крупным, а теперь стал размером с хорошего индюка. Лапы окрепли, шпоры вытянулись, перья блестели, словно отполированные. Характер, к сожалению, тоже развивался вместе с телом.