— Вы меня слышите, госпожа Изабелла?

Сияние внутри испуганно дрогнуло и закружилось быстрее.

— Мой… мой возлюбленный…

Голос стал чуть отчётливее, в нём появились нотки странной, неуместной надежды. — Ты всё-таки пришёл за мной…

Я несколько долгих секунд молча, с искренним недоумением смотрел на мерцающий кристалл.

— Боюсь вас сильно разочаровать, госпожа, — пробормотал я, оглядывая темный подвал. — Но с возлюбленным вы, кажется, немного ошиблись адресом. Впрочем, услугу еще одну я вам окажу.

Капитан Роджер Стис плёлся по пыльной грунтовой дороге, довольно и даже как-то глупо улыбаясь.

Жизнь, как ни крути, была прекрасна.

Особенно если учесть тот удивительный факт, что расстались они с диким медведем почти друзьями. Во всяком случае, огромный зверь не попытался его сожрать на десерт, а Роджер на прощание благоразумно не стал тыкать в него окровавленным мечом. Полный консенсус и взаимоуважение.

Более того, медведь милостиво позволил ему прихватить с собой кусок диких сот, валявшийся в глубине берлоги.

Мёд, правда, оказался немного забродившим. Совсем чуть-чуть. Но на пустой, подведенный желудок и после такой марафонской пробежки по лесам даже этого хватило, чтобы в гудящей голове стало приятно легко. Пережитые смертельные ужасы под действием хмельного меда начали быстро тускнеть и казаться просто весёлым, бодрящим приключением, которое однажды, приукрасив, можно будет с гордостью рассказывать девкам в столичном трактире.

Главное — случайно не упомянуть, как он в ужасе обнимался с медведем, дрожа под слоем сухих листьев. Этого гвардейская гордость не потерпит.

Роджер остановился, снова с наслаждением приложился к трофейной фляге и довольно крякнул, утирая рот рукавом.

— А неплохой, в сущности, выдался денёк. Бодрящий.

Шёл он медленно, прихрамывая. Один сапог безвозвратно лишился подошвы в каком-то болоте, щегольской форменный плащ превратился в рваную, дурно пахнущую тряпку, а испосподняя рубаха была густо покрыта засохшей черной кровью нежити. Из табельного оружия при нём остался только верный меч, которым он успел в капусту изрубить несколько первых мертвецов, прежде чем остальные, навалившись толпой, загрызли его лошадь.

А потом и сама лошадь поднялась, клацая мертвыми зубами.

Вспоминать об этом эпизоде Роджер категорически не хотел. Сердце до сих пор болезненно сжималось.

— Грёбаные крестьяне, — проворчал он, пиная попавшийся под ноги камень. — Не могли просто спокойно съесться и лежать в канаве. Обязательно надо было подниматься и портить людям службу.

Сзади, со стороны Серой зоны, послышался натужный скрип несмазанных колёс.

Роджер с надеждой обернулся и увидел медленно приближающуюся крытую повозку, запряжённую двумя крепкими, тяжеловозными лошадьми. На козлах сидел здоровенный бородатый мужик с угрюмой, словно высеченной из камня рожей, а из-под натянутого серого полотна кузова выглядывало ещё несколько настороженных лиц.

Отлично.

Сама судьба решила извиниться перед капитаном за причинённые сегодня неудобства и послала попутку.

Роджер уверенно вышел на самую середину дороги, широко расставил ноги и властно поднял руку.

— Эй, на повозке! Стой!

Возница нехотя натянул поводья. Лошади недовольно захрапели, мотая головами, и тяжелая повозка, скрипнув рессорами, остановилась всего в нескольких шагах от капитана.

— Чего тебе надо на дороге? — грубо спросил бородач, не выпуская из рук тяжелый кнут.

— До столицы едете, любезные?

Мужик медленно, оценивающе окинул его взглядом с головы до ног. Особенное, подозрительное внимание он уделил порванному гвардейскому плащу, залитому кровью длинному мечу на поясе и полупустой фляге в руке.

— Ну, допустим, в ту сторону, — неохотно процедил возница.

— Тогда подбросите меня до ворот. Идет?

Внутри темной повозки кто-то негромко, издевательски засмеялся.

— Ещё чего удумал, — сплюнул возница. — Иди своей дорогой, оборванец, пока цел. Нам попутчики без надобности.

Роджер недовольно нахмурился, чувствуя, как внутри закипает хмельная злость.

Оборванец?

Он?

Боевой капитан имперской стражи Большого Луговья⁈

— Ты, похоже, не понял, деревенщина, с кем сейчас разговариваешь, — строго, пытаясь придать голосу генеральские нотки, произнёс он.

— С пьянью лесной я разговариваю, — резонно предположил бородач, кивая на флягу.

Из-под полотна снова послышался глухой смех.

Роджер с уязвленным достоинством убрал флягу за пояс, сунул руку глубоко за пазуху изорванной куртки и, после недолгих поисков среди лохмотьев, торжественно вытащил тяжелый служебный жетон.

— Капитан Роджер Стис. Имперская стража округа Большое Луговье. При исполнении.

Возница мгновенно перестал усмехаться.

Из недр повозки выглянул еще один мужчина — широкоплечий, с дважды перебитым носом и холодными, колючими глазами. Он внимательно, прищурившись, рассмотрел сверкающий на солнце жетон, затем перевёл тяжелый взгляд на лицо Роджера.

— Капитан, говоришь? Настоящий?

— Именно, — гордо приосанился Роджер.

Он спрятал жетон обратно за пазуху и бесцеремонно ухватился за грязный край повозки.

— Поэтому живо освобождайте место офицеру. Мне необходимо срочно, по государственному делу, добраться до столицы и доложить командованию о массированном нашествии нежити в лесу. Вопрос национальной безопасности.

Мужчины на козлах многозначительно переглянулись.

Роджер, подогретый забродившим медом, принял их тяжелое молчание за проявление должного уважения перед властью.

— Ну чего застыли как статуи? — недовольно спросил он, пытаясь подтянуться. — Помогли бы забраться раненому человеку. Я сегодня, между прочим, несколько часов от целого стада мертвецов бегал по болотам. Жизнью рисковал.

— Это видно, капитан, — глухо ответил мужчина с перебитым носом.

Он наклонился и протянул капитану сильную, мозолистую руку.

Роджер с облегчением ухватился за неё и тяжело забрался внутрь кузова. После яркого дневного света под плотным полотняным навесом царил густой полумрак и пахло чем-то кислым.

Здесь, на деревянных лавках, плотно сидели шестеро очень крепких, хмурых мужчин. У каждого при себе, не скрываясь, имелось оружие: короткие абордажные мечи, длинные охотничьи ножи, у одного на коленях лежал взведенный тяжелый арбалет.

Капитан мысленно одобрительно кивнул сам себе.

Серьёзные, тертые люди. Наверняка наемники. С такими попутчиками на тракте можно было не опасаться ни лесных разбойников, ни случайной одинокой нежити.

— Подвиньтесь немного, господа, — по-хозяйски распорядился он.

Мужчины молча, не сводя с него глаз, освободили ему немного места на узкой скрипучей лавке. Роджер с кряхтением уселся, блаженно вытянул гудящие от усталости ноги и с наслаждением прислонился больной спиной к деревянному борту.

Повозка дернулась и снова тронулась в путь.

Несколько долгих минут капитан просто с закрытыми глазами наслаждался заслуженным отдыхом. Колёса мерно, ритмично поскрипывали, лошади шагали ровно, а лёгкое покачивание после всего пережитого стресса казалось почти убаюкивающим.

Вот теперь всё действительно налаживалось. Скоро он будет в столице, примет горячую ванну и выпьет нормального вина.

Роджер открыл глаза и снова потянулся к поясу за флягой с мёдом, но тут его правый сапог упёрся во что-то мягкое и объемное на полу.

Он лениво опустил взгляд.

Под лавками и прямо под грязными сапогами мужчин вповалку лежали многочисленные продолговатые свёртки, плотно обмотанные серой непромокаемой тканью. Из-под одного из плохо завязанных свёртков выглядывал уголок добротного деревянного ящика. На его крышке темнела наполовину соскобленная, но всё еще узнаваемая сургучная имперская печать казначейства.

Роджер пьяно прищурился, пытаясь сфокусировать зрение.

Рядом с ящиками стояли несколько закрытых, пузатых глиняных сосудов. Их горлышки были щедро залиты чёрным воском, а поверх воска виднелись нацарапанные магические знаки.