Совершенно запрещённые на территории Империи магические знаки, применяемые для изоляции нестабильной алхимии.

Веселье и хмель в голове начали понемногу, но неотвратимо отступать, уступая место ледяному ужасу.

Капитан медленно, очень медленно поднял глаза.

Все шестеро мужчин в повозке молча, не мигая смотрели прямо на него.

Никто из них не улыбался.

Да и вообще, если хорошенько подумать остатками трезвого ума, честные столичные торговцы обычно не ездят вооружённой до зубов толпой, не прячут свой законный товар под серой маскировочной тканью и уж точно не пытаются ножами содрать с ящиков имперские таможенные печати.

Роджер нервно кашлянул в кулак.

— А… какая сегодня погода хорошая, правда, господа? Солнышко печет…

В повозке стало очень, невыносимо тихо.

Даже скрип деревянных колёс словно сделался в десять раз громче.

Роджер, стараясь выглядеть естественно, незаметно опустил правую руку к рукояти своего меча.

Плохо.

Очень плохо.

Будь он абсолютно трезвым, то понял бы всё это ещё на дороге, до того, как своими ногами залез внутрь этой ловушки. Но проклятый забродивший медвежий мёд сделал своё подлое дело, притупив инстинкты.

И теперь же капитан имперской стражи Роджер Стис сидел совершенно один, без лошади и без подкрепления, в закрытом пространстве, в плотном окружении шестерых вооружённых, суровых контрабандистов.

Седьмой, самый здоровый, правил повозкой снаружи.

— Остановите повозку, — твердо произнёс Роджер, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал властно и уверенно. — Я, пожалуй, выйду здесь. Прогуляюсь.

Широкоплечий мужчина с перебитым носом медленно, хищно улыбнулся.

— Зачем же так спешить, капитан? Ты ведь сам только что сказал, что тебе очень нужно в столицу по государственному делу.

— А я… я хочу сходить по-маленькому. Приспичило. До ветру пойду.

— А мы нет. Нам не приспичило, — отрезал контрабандист.

Роджер понял, что тянуть дальше нельзя, и выхватил меч.

Во всяком случае, попытался.

Сидевший справа от него мужчина огромной массы мгновенно навалился на его руку, намертво блокируя её и не позволяя выдернуть длинный клинок из тесных ножен. Второй бандит, сидевший напротив, тут же, без замаха, сильно ударил капитана пудовым кулаком прямо в солнечное сплетение.

Воздух со свистом вышибло из лёгких Роджера, перед глазами ярким фейерверком вспыхнули звёзды боли, а через мгновение на него с рычанием навалилась вся вооруженная компания, придавив к грязным доскам.

— Вы… идиоты… понимаете… — с трудом прохрипел Роджер, отчаянно пытаясь высвободиться из-под кучи тел, — что напали… на действующего капитана имперской стражи⁈ Вас же вздернут!

— Потому и вяжем, дурень, — спокойно ответил широкоплечий, наваливаясь коленом ему на грудь. — Был бы ты простым фермером, мы бы тебя просто прирезали и в канаву выкинули.

Роджера с силой ударили разбитым лицом о жесткий деревянный борт. Руки ему грубо, до хруста в суставах заломили за спину и несколько раз туго обмотали толстой, шершавой верёвкой. Потом так же быстро и профессионально связали ноги в лодыжках и, как куль с картошкой, бросили на пол между контрабандными свёртками.

Капитан несколько секунд лежал в полутьме, тяжело, с присвистом дыша, сплевывая кровь и тоскливо глядя в грязное днище повозки.

Вот теперь денёк снова стал абсолютно отвратительным. Хуже не придумаешь.

— Убить его сейчас? — деловито спросил один из контрабандистов, поигрывая ножом.

— Нет, — подумав, ответил главный, вытирая пот со лба. — Везём в столицу. Там разберемся.

Роджер напряженно замер.

Главарь присел рядом на корточки и бесцеремонно вытащил у него из-за пазухи служебный жетон на цепочке.

— И правда, настоящий, — уважительно пробормотал он, разглядывая чеканку. — Повезло нам сегодня, парни. Крупная рыба сама в сети запрыгнула.

— В каком таком месте нам повезло? — недовольно, с опаской спросил возница, обернувшись с козел. — Из-за этого куска железа теперь вся стража округа землю рыть и нас искать будет.

— Найдёт только этот жетон где-нибудь в глубокой канаве под кустом, — отмахнулся главарь.

Он покрутил блестящую металлическую пластину в толстых пальцах и зло усмехнулся.

— А самого господина капитана мы по-тихому отдадим столичным кровникам. Они давно просили хороший материал.

Роджер почувствовал, как по его позвоночнику сверху вниз прошёл ледяной, могильный холодок.

О подпольных магах крови в Империи ходило множество жутких слухов. Один другого отвратительнее и кровавее. Да и сам он не так давно лично видел безумную Гретту в деле и знал, на что способны эти выродки.

— Каким ещё кровникам? — осторожно, стараясь скрыть дрожь в голосе, спросил он.

— Тем самым магам, которые очень любят ставить интересные опыты на живых людях в своих подвалах, — охотно и с садистским удовольствием пояснил мужчина с перебитым носом. — За крепкого, здорового офицера стражи они нам очень хорошо заплатят золотом. Организм у тебя крепкий, тренированный, военная подготовка есть, значит, болевой порог высокий. Любые новые магические артефакты и зелья на таком материале проверять удобно — долго не дохнет.

— Я вам запрещаю! Я офицер Империи! — попытался возмутиться Роджер, дергаясь в путах.

Мужчины в повозке удивленно переглянулись.

Кто-то из них громко, искренне хрюкнул.

А потом вся повозка взорвалась дружным, издевательским хохотом.

Главарь отсмеявшись, снисходительно похлопал связанного и униженного капитана по грязной щеке.

— Ты давай, капитан, пока живым побудь. Не нервничай. За живого и целого нам больше золота дадут.

Он выпрямился в полный рост и командным голосом крикнул вознице:

— Погоняй лошадей, да поживее! До полной темноты нам нужно уйти как можно дальше от Серой зоны!

Роджер обреченно вздохнул, уткнувшись лбом в доски. Ну вот, опять всё по новой. А он-то, наивный дурак, выбравшись из берлоги, думал, что все беды на сегодня уже позади.

Как выяснилось, мстительное Мироздание восприняло эту его мимолетную счастливую мысль как личный вызов.

Из здания я выбрался без особого труда.

Воздушник в подвале оказался последним серьёзным препятствием. Его я, кстати, не поленился поднять, наскоро переписав контуры, и заботливо отправил на восток фермы — к бывшим товарищам. Они сейчас были слишком заняты моими мертвяками, чтобы обращать внимание на одинокого некроманта, спокойно покидающего разгромленную базу с украденным артефактом за пазухой.

Хотя насчет «спокойно» — это я погорячился.

— Мой возлюбленный… Я лишь хмыкнул, продолжая неспешно подниматься по каменной лестнице. — Ты пришёл за мной… — Да-да, дорогуша, — пробормотал я. — Пришёл, спас, вынес. Расслабься и получай удовольствие — скоро соединишься с остальной душой.

Кристалл, в котором была заключена часть души Изабеллы Брисман, на несколько мгновений замолчал. Я уже начал было надеяться, что до него дошло. — Возлюбленный… Нет. Не дошло.

Похоже, за то время, что оторванный осколок души провёл в артефакте, Изабелла окончательно потеряла связь с реальностью. Или при жизни слишком увлекалась дешевыми любовными романами, где томные героини со вздохом падали в объятия мрачных, жестоких спасителей.

Разубеждать её я не стал. Бесполезно объяснять отколотому куску чужой души, что мы не помолвлены, не связаны древним пророчеством и вообще знакомы меньше суток. Я просто выполнял работу. Пусть и совершенно бесплатно, что уже само по себе меня изрядно настораживало.

Сзади всё ещё продолжался бой. Со стороны восточного крыла доносились глухие удары, яростные крики и характерный свист воздушных лезвий. Мои Матёрые мертвяки честно отрабатывали вложенные морты, но сопротивление постепенно затихало — охрана у герцога была квалифицированная.

Я прошёл через выбитую кем-то дверь и оказался во внутреннем дворе. На первый взгляд всё здесь выглядело как самая обычная загородная ферма. Поля, длинные хозяйственные постройки, загоны, амбары. Идеальное прикрытие. Кстати, местный амбар стоял на высоких, мощных смолёных сваях. Я остановился и даже укололся острой фермерской завистью. Настолько грамотное инженерное решение: сырость от земли не тянет, зерно не гниет, снизу отличная вентиляция, а обычным крысам по гладким столбам ни за что не забраться. Надо будет обязательно озадачить Госта и Бранко, чтобы перестроили наши хранилища на Норде по такому же принципу.