А я, «честный северный дворянин», обеспокоенно и совершенно безоружно стоял рядом со святым отцом, ища у церкви защиты.

И тут я краем глаза заметил нужный маневр.

— Святой отец, берегитесь! Осторожно! — истошно, на всю глотку закричал я.

Один из взбешенных людей Милоша с разбитым лицом вырвался из общей свалки и с занесенным, окровавленным клинком напролом побежал в нашу сторону.

Вообще-то, судя по его налитым кровью глазам, направлялся он исключительно ко мне, желая закончить начатое своим командиром.

Но я, испуганно вскрикнув, предусмотрительно сделал быстрые полшага прямо за широкую спину церковника.

Теперь со стороны всё выглядело так, словно обезумевший от крови гвардеец герцога несётся с мечом прямо на беззащитного служителя Церкви.

— Стой, святотатец! Именем Света! — властно приказал святой отец, поднимая левую руку.

Но ослепленный яростью гвардеец, конечно же, не остановился.

Ему оставалось преодолеть до нас всего несколько шагов, когда церковник, спасая свою жизнь, резко вскинул ладонь.

В ночном воздухе с гудением вспыхнул ослепительно-белый, выжигающий сетчатку знак.

Мощный кинетический удар концентрированной святой магии с треском врезался гвардейцу прямо в грудь и отбросил его назад, словно тряпичную куклу. Мужчина пролетел несколько метров по воздуху, тяжело рухнул на спину, выронив меч, и замер, дымясь от прожжённой насквозь брони.

На дороге на пару секунд повисла короткая, оглушительная тишина. Драчуны замерли.

Церковник с тяжело вздымающейся грудью посмотрел на поверженного им воина, затем перевел пылающий праведным гневом взгляд на остальных опешивших людей Милоша.

Его аскетичное лицо побагровело от ярости.

— Они посмели поднять оружие на служителей Света! — громогласно, на весь лес прогремел он.

— Именно, святой отец! Я же говорил! — тут же, как верный помощник, поддакнул я. — Сначала они всеми силами мешали вам преследовать рогатое исчадие ада, потом без причины атаковали верных долгу людей графа, а теперь, сбросив маски, подняли оружие на саму Церковь!

Один из младших церковников, стоявший рядом, смертельно побледнел, осеняя себя знаком солнца.

— Боги милосердные… Они что, заодно с нежитью⁈

— А как ещё это можно логически объяснить? — риторически вопросил я, разводя руками. — Классический сатанинский сговор!

Старший церковник, окончательно убедившись в правоте этой теории, с пылающим взором поднял над головой сияющий символ Света.

— Бейте еретиков Милоша! — фанатично рявкнул он своим боевым магам и паладинам. — Смерть предателям рода человеческого! Не дайте прихвостням тьмы уйти!

Служители Церкви, не задавая лишних вопросов, как один развернулись к отряду герцога.

В сторону опешивших гвардейцев Милоша густым роем полетели слепящие лучи концентрированного света, раскаленные освящённые цепи и несколько особенно тяжёлых, убойных проклятий, которые церковники в своей практике почему-то скромно называли «карающими благословениями».

— Вы что творите, полоумные⁈ — в ужасе заорал старший человек Милоша, едва успев прикрыться вспыхнувшим артефактным щитом от летящего в него копья Света.

— Караем вероотступников и предателей! — экстатично ответил святой отец, формируя новый пульсар.

— Каких ещё, к демонам, предателей⁈ Мы гвардия герцога!

— Тех, кто продал душу и служит нежити!

— Какого демона⁈ Вы совсем ослепли⁈ Мы их сами бьем!

— Поздно отбрехиваться, еретик! Свет всё видит! Умри!

Я же под шумок благоразумно отступил еще немного назад, под надежную магическую защиту разъяренных церковников, сложил руки на груди и с философским спокойствием посмотрел на великолепно разгорающееся масштабное сражение.

Люди Гонза с удовольствием били людей Милоша за старые обиды.

Церковники с фанатичным рвением били людей Милоша, очищая землю от «скверны».

Моя нежить, радостно хрипя, била вообще всех живых, до кого только могла дотянуться своими костлявыми лапами (ну, кроме людей Гонза, конечно, их они по моему тайному приказу старательно обходили стороной, создавая еще больше подозрений).

А несчастные, зажатые в кольцо элитные отряды герцога сейчас отчаянно пытались выжить и одновременно отбиваться от первых, вторых и третьих разом.

Похоже, завтра утром у многоуважаемого герцога Милоша появятся очень, ну просто очень серьёзные политические проблемы с Церковью. Нападение на инквизиторов — это не шутки.

Удивительно всё-таки складывается жизнь.

А ведь я, если подумать, всего-то лишь хотел тихо-мирно посмотреть на устройство чужой загородной фермы, набрать немного бесхозных морт да вернуть Изабелле украденный кусок её души.

Никакой агрессии. Исключительно благие намерения.

Ферма Горда, Большое Луговье

Кира никогда не доверяла мертвякам собирать сумеречную землянику.

Со всякой другой тяжелой, грубой работой они справлялись неплохо. Могли сутками напролет, не уставая, таскать тяжелые ведра с водой, рыхлить каменную землю, методично выдергивать колючие сорняки и перетаскивать центнеры мешков с зерном, ни разу не пожаловавшись на усталость, палящее солнце или боль в пояснице. Но стоило только поручить им что-нибудь по-настоящему щепетильное и требующее мелкой моторики, как обязательно случалась беда.

А лесные ягоды были слишком нежными. Тёмно-фиолетовые, почти чёрные, покрытые тонким, почти невидимым серебристым пушком, они безжалостно мялись и пускали сок даже от слишком сильного прикосновения живых человеческих пальцев. Если же за них по приказу брался грубый, неуклюжий мертвяк, то вместо полной корзины отборных ягод на выходе всегда получалась сладкая, липкая багровая каша с примесью могильной земли.

Поэтому Кира принципиально сама ходила между низкими кустами, осторожно раздвигала широкие листья и бережно снимала созревшие ягоды одну за другой, складывая их в лукошко.

Тем более Артур их очень любил. Он мог в одиночку, не моргнув глазом, съесть целую глубокую миску свежей сумеречной земляники, едва вернувшись с грязной работы, а потом с совершенно невинным, детским видом заявить, что никакой миски на столе вообще не стояло, это всё оптическая иллюзия. Только вчера Кира приготовила из свежих ягод сладкие творожные лепёшки с густой, ароматной земляничной подливой. Артур в один присест умял бы семь штук, искренне похвалил бы её кулинарный талант, а через четверть часа тайком полез бы в темный погреб искать оставшуюся в кувшине подливу, думая, что она этого не заметит.

Кира невольно, тепло улыбнулась своим мыслям, опуская очередную крупную ягоду в плетёную корзинку. Но улыбка быстро исчезла с её лица.

Где же он всё-таки пропадает? Артур обещал вернуться гораздо раньше. Счет пошел на дни. Конечно, она прекрасно знала, что он был невероятно сильным боевым некромантом, способным в одиночку положить отряд, но в том-то и заключался главный, смертельный нюанс. В просвещенной столице даже некромантов без долгих разговоров и судов сжигают фанатичные церковники на главной площади, под одобрительные крики толпы.

Кира с тревогой выпрямилась, утирая пот со лба, и посмотрела поверх зеленых грядок в сторону закрытых ворот фермы. Словно откликнувшись на её мрачные мысли, висевший высоко возле новой сторожевой площадки медный колокольчик резко, требовательно зазвенел. Кто-то дергал за веревку снаружи.

Девушка торопливо поставила корзинку в густую тень под кустом и поспешила к воротам, на ходу отряхивая передник. Олег, до этого момента неподвижно, как изваяние, стоявший возле каменного колодца, тут же резко развернул голову в глухой маске. Мёртвый друид без единого слова плавно двинулся следом и привычно, как привязанный, пристроился ровно за правым плечом девушки.

С тех самых пор как Артур уехал в столицу, Олег почти ни на шаг не отходил от неё. Он не вмешивался в её работу по хозяйству, не лез под руку, но постоянно держался рядом, точно огромный, абсолютно молчаливый и смертоносный телохранитель. Поначалу это незримое присутствие откровенно раздражало Киру, заставляя нервничать. Теперь же, спустя время, она почти привыкла к тому, что за её спиной всегда слышится тяжёлое, успокаивающее шарканье мёртвых ног и чувствуется могильный холод.