Церковник, услышав столь правильные формулировки, удовлетворённо, благосклонно кивнул.

— Наконец-то я слышу речи, истинно достойные благочестивого сына Церкви. Отрадно видеть такую веру.

— Так чего же мы тогда ждём? — с нетерпением спросил я и уверенно указал рукой далеко на запад. — Оно ушло вон туда, я сам видел эти светящиеся рога! Вперед!

На самом деле моя Мурка давно и благополучно двигалась в абсолютно противоположную сторону, на восток.

Церковник уже открыл рот, собираясь отдать громогласный приказ о выдвижении на запад, но гвардеец Милоша властно поднял ладонь, останавливая его.

— Мы, безусловно, поедем и найдем тварь, — холодно произнёс он, не отрывая от меня своего тяжёлого, подозревающего взгляда. — Но сначала мы решим здесь один маленький вопрос.

Его палец, закованный в латную перчатку, жестко указал прямо на мою грудь.

— Вы немедленно покажете нам тот артефакт, который прячете за пазухой.

Гонз решительно шагнул вперёд, закрывая меня своим широким плечом от рассвирепевшего гвардейца Милоша.

— Что это за наезд на гостя нашего графа? — холодно, с угрозой в голосе спросил бывший пират, опуская ладонь на эфес тесака.

— Гостя⁈ — человек Милоша аж вскинулся от возмущения, едва не выпрыгнув из седла. — Этот ваш хвалёный гость только что ограбил ферму! Он украл артефакт, лично принадлежащий господину герцогу!

Я картинно прижал ладонь к груди и предельно оскорблённо вскинул брови, изображая оскорбленную невинность.

— Я?

— Именно ты!

— Какая невероятная наглость, — сокрушенно покачал я головой, глядя на него как на сумасшедшего. — Вместо того чтобы выполнять свой долг и преследовать вырвавшееся на свободу исчадие ада, вы останавливаете на дороге честного дворянина и голословно обвиняете его в какой-то краже. И это прямо в присутствии многоуважаемых служителей Церкви! Какой позор.

Старший церковник, до этого с раздражением слушавший перепалку, тяжело нахмурился.

— Действительно. У нас сейчас есть куда более важная и святая задача. Тварь не должна уйти.

— Нет, святой отец! — резко отрезал гвардеец Милоша, теряя остатки самообладания. — Сначала мы разберёмся с ним и обыщем его. А уже потом продолжим погоню!

Церковник медленно, словно не веря своим ушам, повернул к нему голову. Воздух вокруг него ощутимо потяжелел от наливающегося Света.

— Ты… ещё будешь указывать мне, слуге Престола, что делать?

— Я не указываю! — попытался сдать назад гвардеец, но его уже несло. — Но этот человек только что вышел прямо с территории нашей закрытой базы! Он с ног до головы залит кровью и явно прячет за пазухой украденный артефакт!

— Который является лечебной грелкой для ушей, — кротко напомнил я.

— Да замолчи ты! — рявкнул милошевец.

— Вот видите, святой отец? — горестно вздохнул я, обращаясь к церковнику. — Теперь мы будем стоять тут и бесконечно трепаться о моих грелках. А сколько невинных агнцев между тем прямо сейчас погибнет от когтистых лап рогатого исчадия?

Лицо церковника посуровело.

— Абсолютно с вами согласен, благочестивый сын мой. Каждая секунда промедления — грех.

Гонз, стоявший впереди, бросил на меня через плечо потрясенный и полный нескрываемого уважения взгляд. Кажется, он только что понял, что в искусстве наглого, первостатейного вранья я могу дать фору любому пирату.

И именно в этот момент со спины, из глубокой чащи леса, донёсся протяжный, булькающий хрип.

Затем ещё один. И треск ломающихся веток.

Люди в задних рядах всех трёх отрядов беспокойно зашевелились, лошади захрапели и начали переступать копытами.

— Нежить! — истошно крикнул кто-то из дозорных.

Из густых кустов на освещенную луной дорогу неуклюже вывалился свежий мертвяк с разорванным животом. За ним, хрустя ветками, показался второй, третий, а потом из ночного леса полезла целая толпа поднятых трупов.

Тех самых моих Матёрых батраков, которым я перед уходом на базу заранее отдал приказ двигаться по широкой дуге следом за этими отрядами и напасть как раз сейчас. Вообще-то я планировал подать им какой-нибудь незаметный сигнал для атаки, но, к счастью, даже этого не потребовалось.

Один из мертвяков просто заметил большое скопление людей и сам решил, что пора кушать. Инициативность среди низшей нежити — явление крайне редкое, но в данном конкретном случае она оказалась весьма своевременной.

Задние ряды гвардейцев и церковников поспешно развернулись навстречу новой угрозе. Звякнуло железо.

Маги начали лихорадочно создавать боевые плетения. Арбалетчики вскинули свое оружие. Церковники торопливо, нараспев читая молитвы, активировали освящённые артефакты, заливая дорогу тусклым белым светом.

Воспользовавшись мгновенно возникшей суматохой и тем, что все отвлеклись, я посмотрел прямо на бесящегося гвардейца Милоша и… осторожно приоткрыл левую полу камзола.

Ровно настолько, чтобы он в лунном свете чётко увидел сияющий магический кристалл в серебряной оправе.

— Возлюбленный… — как по заказу, тихо, но отчетливо прошептала из-за пазухи тоскующая душа Изабеллы.

Глаза гвардейца расширились до размеров медных монет.

Он узнал артефакт. Точно узнал.

Я тут же запахнул камзол обратно, спрятав кристалл, и невинно, лучезарно ему улыбнулся.

— Ах ты ж лживая гнида! — не своим голосом взревел человек Милоша, окончательно срываясь с катушек.

Он с лязгом выхватил меч из ножен, пришпорил коня и бросился прямо ко мне, намереваясь снести мне голову.

Но не успел сделать и двух шагов.

Один из верных гвардейцев Гонза, стоявший на подстраховке, с разбегу врезался в него всем телом, профессионально перехватил вооружённую руку и с силой отвёл смертоносный клинок в сторону от меня.

— Назад, псы! — громогласно рявкнул Гонз, выхватывая свой тесак. — Не смейте нападать на гостя графа, господина Горда!

— Уйди с дороги, ублюдок! — взвыл милошевец.

Гвардеец Милоша в бешенстве ударил бойца Гонза тяжелым локтем прямо в лицо.

Человек Гонза, не оставшись в долгу, с размаху ответил закованным в латную перчатку кулаком в челюсть.

Через мгновение они уже сцепились мертвой хваткой посреди пыльной дороги, скатившись с седел. На помощь обоим тут же с криками бросились их обозленные товарищи. Кто-то выхватил меч, кто-то с глухим стуком ударил противника ножнами по голове, а кто-то, не мудрствуя лукаво, просто с размаху заехал ближайшему оппоненту кулаком под дых.

Полноценная, грязная драка вспыхнула мгновенно, как сухой порох от искры.

В итоге сложилась поистине сюрреалистичная картина: пока задние ряды отрядов отчаянно отбивались от наступающей из леса нежити, в авангарде гвардейцы Гонза и Милоша с упоением принялись жестоко мутузить друг друга, забыв обо всем на свете.

Я же, чтобы не отсвечивать, очень аккуратно, по стеночке, отошёл в сторонку, дабы не попасть под случайный удар сталью, и скромно встал рядом со старшим церковником.

Святой отец, опустив свой жезл, совершенно потрясённо, широко открытыми глазами смотрел на происходящее перед ним побоище живых.

— Они… они же напали на своих! На людей! В присутствии нежити! — не веря своим глазам, выдохнул он.

— Предатели. Самые настоящие, — с максимальной серьёзностью и скорбью в голосе подтвердил я.

— Что?

Я обличительно указал пальцем на рубящихся гвардейцев Милоша.

— Вы разве сами не видите, мудрый святой отец? Очевидный же факт! Нежить атакует нас сзади, а люди герцога Милоша, вместо того чтобы защищать отряды и бить порождения тьмы, вероломно напали на добрых гвардейцев графа! В спину ударили!

Церковник перевёл ошарашенный взгляд на насепающих мертвяков, затем обратно на ожесточенно дерущихся людей в красных плащах.

Картина для стороннего наблюдателя действительно выглядела крайне, просто невероятно подозрительно.

Сзади наступала агрессивная нежить.

Впереди гвардейцы Милоша, игнорируя эту угрозу, отчаянно дрались с людьми Гонза.