Увидев меня, корова радостно, раскатисто замычала, смешно перебирая копытами, бросилась навстречу и доверчиво ткнулась тяжелым костяным плечом мне прямо в бок.

В её пустых глазницах благодарно вспыхнул и замерцал бледно-зелёный огонь некроэнергии.

— Моя ж ты хорошая, — ласково произнёс я, спешившись и поглаживая её по прохладному, расписанному рунами лбу. — Ты отлично справилась с задачей. Навела шороху.

Мурка снова с нежностью ткнулась холодной, жесткой мордой мне в плечо.

Кристалл под одеждой возмущённо, мелко задрожал от ревности.

— Возлюбленный, кто эта женщина⁈ — требовательно и обиженно вопросила душа Изабеллы.

Я медленно прикрыл глаза, чувствуя, как начинает болеть голова.

— Это корова.

— Между вами что-то есть⁈ Я же чувствую!

— Я её просто спас, точно так же, как и тебя, — терпеливо, как душевнобольной, ответил я.

— Что-о-о-о⁈ — взвизгнул артефакт. — Ты меня сравниваешь с другой?

Кристалл оскорблённо замолчал, переваривая информацию о том, что его прекрасный рыцарь-спаситель параллельно спасает рогатый скот.

Я же наконец сосредоточился на Мурке и профессиональным некромантским сознанием прошелся по нитям контроля, связывающим её ядро с поднятыми вокруг мертвецами. Для недавно возникшего, еще не заматеревшего лича она действительно автоматом создала слишком большую свиту. Контроль пока держался на честном слове, но уже начинал критически перегружать её слабое ядро. Еще немного — и структура пойдет вразнос.

Я мысленно выбрал из толпы десять самых крепких, целых мертвяков и жестко укрепил их привязь к корове. Остальные тонкие связи я аккуратно, ювелирно разорвал, вливая взамен часть своих свободных морт.

Лишние мертвецы послушно перешли под мой полный контроль.

Мурка, почувствовав потерю свиты, недовольно, обиженно замычала, мотая рогами.

— Не жадничай, подруга, — строго сказал я. — Десяти телохранителей тебе для леса пока вполне достаточно. Иначе перегоришь.

Я передал ей прямо в сознание простой, но очень чёткий базовый приказ.

Двигаться только на восток.

Категорически не подходить к большим дорогам и человеческим поселениям.

Ни в коем случае не нападать на живых без крайней необходимости и угрозы для не-жизни.

Добраться до самой глубокой, глухой части Серой зоны и найти безопасный, скрытый маршрут в обход всех патрульных трактов.

А затем, в конце, я вложил ей в голову яркий мысленный образ моей фермы Норд. С её новыми загонами, свежим сеном и Пятачком.

Пусть потихоньку идет туда. Там ей самое место.

Мурка внимательно посмотрела на меня своими зелёными огоньками в глазницах, словно всё прекрасно поняла и приняла к сведению.

— Там тебе будет хорошо, — тихо произнёс я, похлопав её по шее. — В Серой зоне много свободных мертвецов для свиты, мало агрессивных церковников и вполне достаточно диких пастбищ. Иди. Мы ещё обязательно увидимся.

Корова на прощание снова тепло ткнулась мордой мне в грудь, послушно развернулась и неторопливым, размеренным шагом пошла на восток, растворяясь во тьме.

Десять оставленных ей мертвецов послушно, гуськом двинулись следом за своим рогатым боссом.

Мёртвый олень замыкал эту сюрреалистичную процессию, постоянно и нелепо цепляясь своими ветвистыми рогами за низкие ветви деревьев.

Я же быстро отправил своих перехваченных мертвяков в разные стороны леса по заранее заложенной программе отвлечения внимания.

А затем запрыгнул на Хвостиху и направился прямо навстречу трём преследующим отрядам.

Лучший и самый древний способ увести азартных охотников от их законной добычи — это вовремя, красиво попасться им на глаза самому и дать куда более интересную, горячую тему для разговора.

Шум приближающихся людей я услышал задолго до того, как увидел их первые силуэты.

Они шли шумно, ломая ветки и ругаясь.

Первыми на широкую просеку вышли гвардейцы Милоша — собранные, злые как черти, в одинаковых, запачканных красных плащах. Следом, держа дистанцию, двигались люди Гонза. Они шли гораздо свободнее, но руки профессионально держали рядом с оружием, готовые ко всему. Замыкали это пестрое шествие церковники в своих бело-серых одеяниях, с массивными, поблескивающими бляхами Света на груди.

Я театрально выехал из-за деревьев на лунный свет и приветственно поднял руку.

— Господа! Доброй ночи!

Все три отряда мгновенно, как по команде, остановились.

С десяток клинков с сухим лязгом вылетели из ножен. Боевые маги Света тут же подняли руки, готовя смертоносные плетения.

Гонз, ехавший впереди, узнал меня первым.

— Горд⁈ — выкрикнул он, и в его голосе прозвучали радость и удивление.

— Он самый, господин старший гвардеец! — бодро подтвердил я, дружелюбно помахав ему рукой с лошади. — А я как раз всё это время бегал по лесу и пытался вас догнать!

Кристалл с душой Изабеллы я благоразумно и предусмотрительно убрал поглубже за пазуху, под куртку.

Один из гвардейцев Милоша подозрительно шагнул на коне вперёд. Высокий, невероятно широкоплечий мужчина с уродливой обожжённой щекой предельно внимательно, цепко осмотрел мою фигуру и лошадь.

— Почему на вас столько крови? — холодно спросил он.

Я с притворным удивлением посмотрел на свой левый рукав.

Действительно, весь в темных, бурых пятнах после возни в подвале.

— Да так, пустяки. По дороге сюда возникло небольшое, досадное недоразумение с местной фауной. Споткнулся.

— Вы только что вышли со стороны нашей базы, — сквозь зубы процедил гвардеец, кладя руку на эфес.

— Разве? Да вы что? В темноте все направления одинаковые.

— Я лично видел ваш силуэт между деревьями. Вы шли оттуда.

— А, ну так я просто петлю сделал, — спокойно и логично объяснил я, пожав плечами. — Заблудился немного в этих ваших столичных лесах. Я ж с севера, у нас деревья другие.

Гвардеец яростно сверкнул глазами, явно не веря ни единому моему слову.

— Петлю⁈

— Ага. Большую такую.

— Вы вышли прямо оттуда! От фермы!

— Ну так петля замкнулась. Я же вышел к вам.

Пока красный гвардеец Милоша мучительно пытался подобрать цензурные приличные слова для ответа, Гонз, быстро оценив обстановку, едва заметно кивнул своим людям.

Двое его бойцов тут же начали неторопливо, как бы невзначай, расходиться в стороны, заходя ко мне сбоку, будто подстраховывая от возможной атаки милошевцев.

В этот момент один из магов-сканеров в отряде Милоша вдруг побледнел, спешно подошел к своему старшему и что-то испуганно зашептал ему на ухо, косясь на мою грудь.

Глаза старшего гвардейца медленно, картинно округлились.

— Что у вас за артефакт? — резко спросил он, указывая на меня пальцем.

— Где? — я невинно похлопал себя по карманам.

— За пазухой фонит!

Я беспечно пожал плечами.

— Да это просто грелка.

— Грелка⁈ — не поверил своим ушам старший гвардеец Милоша.

— Ага.

И я нисколько не соврал. Грелка для моих ушей из Изабеллы вышла та еще.

После всех её бесконечных «возлюбленных», «моих спасителей» и «господ моего сердца» уши действительно начинали нестерпимо гореть.

— Любовь моя… — вдруг приглушенно, но отчетливо донеслось из-под моей куртки.

Я тут же незаметно, но сильно ударил ладонью по спрятанному кристаллу, затыкая его.

К счастью, остальные ничего не услышали.

Вперёд, расталкивая гвардейцев, выступил старший церковник. Это был немолодой, сухой, как жердь, мужчина с массивным серебряным знаком солнца на груди. Он явно начал терять свое христианское терпение от этой пустой перепалки.

— Хватит пустой болтовни, сын Церкви, — резко и властно сказал он гвардейцу Милоша. — Пока мы стоим здесь и препираемся, инфернальное исчадие ада уходит всё дальше в леса. Мы обязаны найти и уничтожить этого лича немедленно.

— Конечно, святой отец, — с горячей готовностью согласился я, преданно глядя на него. — Именно это мы и должны сделать. Уничтожить мерзкую скверну Светом, испепелить нечестивое порождение мрака очищающим огнем праведности во имя высшего блага!