И граф принял решение, несмотря на громкие, слюнявые возражения лекаря, которого он просто отодвинул рукой в сторону:

— Действуйте, Горд.

— Где она её потеряла? — продолжил я, возвращаясь к делу. — Нам нужно немедленно отправиться туда, пока связь окончательно не оборвалась. След еще должен был остаться.

Изабелла лежала неподвижно. Граф тяжело вздохнул, сам вспоминая события последних дней:

— В кулинарной лавке, — произнес он угрюмо, с явной претензией, будто всё это относилось ко мне напрямую. — Она устроила с другой графиней конкурс за сердце одного выскочки… и после этого ей стало плохо. Упала прямо на пол.

— Тогда идём туда, — тут же решил я, разворачиваясь к выходу. Лучше один раз увидеть место преступления, чем слушать домыслы.

Мы с графом быстрым шагом покинули покои и направились к выходу из поместья. Уже у самых дверей, прямо на парадном крыльце, мы едва не столкнулись с девушкой, которая как раз собиралась войти.

Это была Виктория. Увидев меня, она так резко затормозила, что едва не споткнулась о подол собственного пышного платья.

Она замерла, широко распахнув глаза, когда узнала меня.

— Господин Артур? — удивлённо произнесла она. — Вы здесь? Но как…

Граф удивленно сбавил шаг, переводя взгляд с меня на неё.

— Госпожа графиня, а что вы тут делаете? — нахмурился он.

— Я пришла проведать Изабеллу, — быстро ответила Виктория, оправляя платье. — Ведь я была там, в моей кулинарной лавке, когда всё это случилось! Я видела, как она упала, и мне стало неспокойно.

— Вот как, — кивнул я, сопоставляя факты. — Мы как раз туда и направляемся. Но раз вы там уже были, тогда я прошу вас не идти со мной.

— Это еще почему? — возмутилась Виктория. Она захлопала ресницами, явно не ожидая такого прямолинейного отказа от своей компании. — Но я могу показать, где именно она упала!

— Если вы готовы рискнуть, — холодно предупредил я. — Там может быть опасно. Тот, кто вырвал кусок души, мог оставить ловушки.

— Готова, — твердо заявила она, упрямо скрестив руки на груди. — Изабелла мне подруга.

— Неужели? — я искренне удивился. Когда только успели?

Виктория тут же густо покраснела и смутилась. Ее щеки вспыхнули так ярко, что это было заметно даже в полумраке крыльца.

— Что вы удивляетесь… — пробормотала она, поспешно отводя взгляд. — Это всё из-за вас! Вы же сами и причина!

Я лишь молча приподнял бровь, пытаясь переварить это внезапное открытие, да и вообще понять, когда это я успел поспособствовать дружбе двух барышень, не припомню. Граф, нетерпеливо почувствовав шанс спасти дочь и желая поскорее замять этот странный диалог, вмешался:

— Кхе-кхе… мы возьмем лекарей, они осмотрят место. Пусть госпожа графиня едет с нами, если хочет.

— Лучше телепатов, — отрезал я, направляясь к ступеням и не дожидаясь их согласия.

Граф опешил, едва поспевая за мной:

— Кого?

— Менталистов, — перевел я на местный манер, чтобы было понятнее. — От них в таких делах больше прока, чем от стариков с припарками.

Арендованные дома «Вискис», столица

Кабинет Эмиля Дресса в арендованном им столичном доме утопал в комфортном, дорогом полумраке. Тяжелые бархатные портьеры надежно отсекали уличный столичный шум, а в массивном камине лениво потрескивали поленья из редкого ароматного дерева.

Сам хозяин кабинета сидел в глубоком кожаном кресле, задумчиво покручивая в пальцах хрустальный бокал с выдержанным вином. Перед его столом, почти сливаясь с тенями, стоял неприметный человек в сером плаще — один из тех безликих соглядатаев, что были приставлены следить за каждым шагом леди Виктории.

— … Она прибыла к поместью Брисманов ровно в назначенное время, господин, — бесцветным, тихим голосом докладывал шпион. — Однако внутрь зашла не сразу. На парадном крыльце произошла непредвиденная встреча.

— С кем? — лениво поинтересовался Эмиль, делая небольшой глоток. — Старый граф лично вышел встречать девчонку?

— Никак нет. На крыльце она столкнулась с молодым человеком в дорожном костюме. Он приехал верхом на весьма приметной лошади. Наши люди сразу узнали его по описаниям. Это Артур Горд.

Пальцы Эмиля на мгновение замерли, едва не раздавив хрупкую ножку бокала. Легкая, вальяжная расслабленность мгновенно слетела с его лица, уступив место холодной, расчетливой концентрации.

— Значит, он всё-таки явился, — задумчиво произнес Эмиль, со стуком ставя бокал на полированную столешницу. — И явно из-за предстоящего суда.

Человек в сером плаще почтительно промолчал, прекрасно понимая, что господин Дресс сейчас разговаривает не с ним, а рассуждает вслух.

Эмиль поднялся с кресла и медленно прошелся по кабинету, заложив руки за спину. Этот северный дворянчик, этот выскочка Горд был как кость в горле. Слишком наглый, слишком удачливый и совершенно непредсказуемый. Эмиль до дрожи боялся предстоящего суда. Он потратил массу времени, золота и связей, чтобы выгородить себя, но теперь Горд мог всё испортить и помешать ему. Этот человек уже однажды разрушил его планы. Горд не имел ни связей, ни серьезного политического веса в столичном обществе, но от него несло той первобытной, дикой опасностью, которую Эмиль ненавидел больше всего на свете.

Оставлять Горда в живых до начала слушаний было непозволительной роскошью. Риск пустить всю операцию под откос становился слишком велик.

Эмиль остановился и перевел тяжелый взгляд в темный угол кабинета, где всё это время неподвижно, подобно статуе, стоял его личный порученец — высокий, широкоплечий мужчина с лицом, пересеченным уродливым старым рубцом.

— Нужно грохнуть Горда, — ровным, лишенным всяких эмоций голосом произнес Эмиль.

Порученец едва заметно кивнул, бесшумно выступая из тени:

— Сделаем. Как именно, господин? Тихо, под видом несчастного случая в подворотне, или публично, чтобы другим неповадно было совать нос в ваши дела?

— Мне плевать на показуху, — поморщился Дресс. — Главное — стопроцентный результат. Он не должен дожить до суда. Бери лучших людей, не скупись на артефакты. Этот тип только с виду кажется обычным провинциальным рубакой, так что не вздумайте его недооценивать. Подкараульте его в городе, когда он покинет Брисманов. И чтобы никаких следов, ведущих ко мне. Понял?

— Всё будет исполнено чисто, господин барон, — ответил человек со шрамом и, коротко поклонившись, растворился за дверью.

Эмиль вернулся к столу, взял бокал и залпом допил вино. Оно почему-то показалось ему слишком кислым. Он уставился на пляшущие в камине языки пламени, искренне надеясь, что проблема по имени Артур Горд исчезнет так же быстро, как сгорает в огне сухая щепка.

Кулинарная лавка «Амброзия» располагалась на одной из самых дорогих улиц столицы и своим видом больше напоминала бутик какого-нибудь придворного модельера, чем место, где торговали едой.

Широкие витрины сияли безупречно чистым стеклом. На мраморных прилавках ровными рядами лежали ягоды, фрукты, сыры, копчености и десятки других продуктов, большую часть которых обычный горожанин мог позволить себе разве что раз в жизни — перед собственной казнью, чтобы уйти из мира чуточку счастливее.

В общем, это была не просто кулинарная лавка, а этакий «Гуччи» для кулинаров. Здесь наверняка закупались исключительно высшие аристократы, владеющие собственными элитными ресторанами, или личные повара королевских особ.

Одного гвардейца графа Брисмана мы оставили у входа, чтобы он отгонял случайных зевак. Внутрь вошли я, сам граф, Виктория, парочка гвардейцев для солидности и лекарь, который не прекращал демонстрировать всем своим видом, насколько сильно он недоволен происходящим. Старик всю дорогу от поместья бубнил себе под нос про шарлатанов и нарушение медицинских протоколов, а оказавшись внутри, наконец-то перешел в открытое наступление.

— Я всё ещё не понимаю, зачем мы сюда пришли, — возмутился старичок, едва тяжелые двери с мелодичным звоном закрылись за нашими спинами. — Мы только теряем драгоценное время, господин граф. Вашей дочери необходим покой и квалифицированная помощь, а наши прогулки по торговым лавкам ей ничем не помогут! Я прописал ей настойку корня мандрагоры и прикладывание пиявок к энергетическим узлам! А что делаем мы? Ищем причины духовного недуга среди окороков? Это же абсурд!