Граф Брисман ничего ему не ответил. Он лишь крепче сжал набалдашник своей трости, так что костяшки пальцев побелели.

Он выглядел предельно мрачным. Лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тени. Неудивительно. У его дочери пропал кусок души, а никто из хваленых столичных светил даже не сумел этого заметить, списывая всё на загадочную «духовную хворь» и выписывая счета за бесполезные припарки.

К нам тут же подлетел прилизанный мужчина в безупречно сидящем костюме. Волосы его были густо смазаны каким-то пахучим маслом и уложены так тщательно, словно он собирался не торговать едой, а присутствовать на императорском приёме. Его взгляд мгновенно оценил статус графа, скользнул по Виктории с узнаванием и брезгливо споткнулся о мой дорожный плащ.

Я так и не понял, кем именно он являлся — владельцем, управляющим или просто очень важным продавцом-консультантом. Впрочем, вел он себя так, будто лично, своими наманикюренными руками выращивал каждую клубнику и благословлял каждую головку сыра.

— Господин граф! — театрально всплеснул руками мужчина, склоняясь в полупоклоне, едва не задевая носом мраморный пол. — Для нас огромная честь вновь принимать вас в «Амброзии»! Разумеется, я уже знаю о несчастье, случившемся с госпожой Изабеллой. Это совершенно ужасно. Невероятно прискорбно. И подумать только, это случилось у нас! Такой удар по нашей… то есть, такой удар для вашей семьи! Все наши сотрудники глубоко переживают и желают госпоже скорейшего выздоровления. В качестве скромного утешения, позвольте немедленно отправить в ваше поместье наш фирменный десерт — засахаренные лепестки лунного лотоса в трюфельно-медовой глазури…

Я не обращал на его причитания никакого внимания, привычно сканируя помещение своим внутренним некросканером. Фон здесь был чистый, стерильный до тошноты. Никаких следов проклятий, мертвой энергии или демонического присутствия. Пока что.

— Где упала госпожа Изабелла? — сухо спросил я, прерывая излияния.

— О, это было ужасное событие! — консультант скорбно прижал ладонь к груди, проигнорировав суть вопроса и продолжая свой спектакль одного актера. — Такая юная, прекрасная госпожа, настоящий цвет столичного общества! Мы все были потрясены. Лично я сразу же распорядился подать воды и послал за лучшим экипажем…

— Если вы не собираетесь отвечать на вопрос, помолчите, пожалуйста, — ровно перебил его я.

Мужчина захлопнул рот, возмущенно моргнув. Он явно не привык, чтобы с ним так разговаривали в стенах этого элитного заведения. Наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь сопением недовольного лекаря.

Я обвел взглядом всех присутствующих.

— Мне кто-нибудь ответит?

Виктория тут же спохватилась.

— Здесь, господин дворянин Артур.

Она прошла к одному из дальних прилавков и остановилась возле аккуратно расставленных плетеных корзинок с идеальной, словно нарисованной клубникой.

— Мы с Изабеллой смотрели ягоды. Она хотела научиться готовить клубничный тарт со сливочным кремом. Потом ей внезапно стало плохо, и она осела на пол. Она даже не кричала, просто побледнела и начала заваливаться на бок.

Виктория слегка смутилась, словно ей было неловко признаваться в том, что они с недавней заклятой подругой мирно обсуждали рецепты десертов. Я решил не упускать деталь и уточнил:

— В связи с чем госпожа графиня внезапно решила развить свои кулинарные навыки?

Виктория отвела взгляд и густо покраснела. Ее пальцы нервно затеребили кружева на рукаве.

— Для одного мужчины, — тихо ответила она. — Говорят, путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Изабелла хотела поразить его своими талантами лично.

— Понятно, — я мгновенно потерял к этой романтической линии всякий интерес и решил не уточнять, кто этот не случившийся дегустатор. Я подошел к корзинкам.

Клубника и правда выглядела отборной. Ни одного помятого бока, идеальный красный цвет, одна к одной. Я взял одну, особенно крупную ягоду, и целиком запихнул в рот. Все присутствующие уставились на меня. Гвардейцы графа за спиной даже переглянулись.

Я задумчиво прожевал.

— Кисловато.

Прилизанный консультант едва не задохнулся от возмущения. Его лицо пошло красными пятнами.

— Это грижская клубника! — заявил он таким тоном, будто я только что публично оскорбил самого императора. — Лучшая клубника во всей столице! Её доставляют специальными охлажденными экипажами с южных плантаций! Она выращивается под магическими светильниками!

Я пожал плечами, проглатывая ягоду.

— Ну и что? Кислая ведь.

Мужчина несколько секунд молча открывал и закрывал рот, напоминая выброшенную на берег рыбу.

— Возможно, я просто не распробовал, — великодушно предположил я и отправил в рот вторую ягоду.

— Господин дворянин, она, вообще-то, стоит денег, — натянуто, сквозь зубы произнес консультант. — И немалых. Одна такая корзинка обойдется в три серебряные монеты.

— Я всё оплачу, — глухо бросил граф Брисман, даже не глядя на торговца. Его сейчас волновали совсем другие вещи.

Консультант мгновенно расплылся в улыбке и поклонился.

— Разумеется, господин граф. Ваша щедрость, как всегда, не знает границ.

Клубника мне окончательно наскучила. Медленно двигаясь вдоль прилавков и продолжая сканировать пространство, я пробовал всё, что попадалось под руку. Сначала отправил в рот несколько ягод крупного винограда (слишком приторный), затем горсть отборной малины (косточки застревают в зубах), кусочек сочной груши и какую-то странную синюю ягоду, название которой не знал даже приблизительно. На вкус она оказалась как мыло с оттенком еловой хвои. На любителя.

Следом мне попалась корзина с мандаринами. Я невозмутимо взял один, снял кожуру прямо над мраморным полом и запихнул в рот. Сок брызнул мне на пальцы, и я не стесняясь облизал их.

Консультант смотрел на меня с нескрываемым ужасом, словно на варвара, ворвавшегося в храм. Виктория удивленно моргала, не понимая, в чем заключается мой хитрый следовательский метод. Граф Брисман смотрел на всё это совершенно безразлично — ему было плевать на манеры, лишь бы это помогло его дочери.

А вот лекарь окончательно потерял терпение.

— И долго мы будем наблюдать за этим представлением? — раздраженно, срываясь на визг, произнес он, потрясая своим саквояжем. — Господин граф, ваша дочь лежит без сознания, пока этот уважаемый господин дворянин просто ест за ваш счёт!

Я продолжал методично жевать мандарин. Тоже кисловатый. Зато полезно. Наверное. Витамины, все дела.

— Мы ничего не теряем, — неожиданно твердо сказала Виктория, вставая на мою защиту. Она смело шагнула вперед, загораживая меня от гнева лекаря. — Всё равно обычные методы Изабелле не помогли. Позвольте господину дворянину Артуру закончить осмотр.

— Согласен, — коротко ответил граф Брисман. — Помолчите, мэтр. Господин дворянин Артур — оборотень, у него свои методы, отличные от ваших.

Лекарь побагровел, пошел пятнами, но спорить с разъяренным графом не решился и лишь оскорбленно отвернулся, забормотав что-то про дикарей и деградацию столичных нравов.

Я тем временем дошел почти до конца лавки. Попробовал сушеную вишню, ломтик копченой груши, засахаренный орех и кусочек какого-то подозрительно пахнущего сыра. А ничего сыр-то, пикантный. Надо будет прикупить кусочек в дорогу.

Потратив на дегустацию еще пару минут, я уже начал подозревать, что Изабелла потеряла часть души вовсе не возле прилавка, а где-то раньше. Возможно, следовало восстановить весь её маршрут по столице с самого утра. Идея мне не нравилась — слишком долго и муторно. К тому же, след на улице давно выветрился бы под тысячами чужих аур.

И тут мой внутренний некросканер зацепился за нечто странное.

Очень слабое. Едва уловимое. Словно холодный сквозняк в натопленной комнате. Или как тонкая, ржавая игла, застрявшая в пуховой подушке. Чужеродная энергия, которая явно не имела отношения ни к еде, ни к живым людям вокруг.

Я замер с недоеденным куском сыра в руке. Медленно повернул голову к дальней стене лавки.