— Ещё травы мне принёс? — через плечо спросила баба Дуня, когда я сел на лавку.

— Да, — я достал из кармана два мешочка. — Трава душицы и цветки календулы. Эти купил на рынке.

— У Гали, небось, — хмыкнула баба Дуня. — Она ж с тебя втридорога денег взяла, думаю. Жадная, сил нет. И подлая. Сама у меня всё про травы узнала и теперь меня же ведьмой называет.

— Я не знал, — честно сказал я.

— Да тебе это и не нужно, — махнула баба Дуня рукой. — Главное, что травы всё равно нашёл. Остался корень лопуха. А пока помоги-ка ты мне с дровами.

Неожиданно.

— С дровами? — переспросил я.

— Ну да, — хитро прищурилась баба Дуня. — Мне нужно дров наколоть на неделю. А ты как раз обещал мне по дому помочь.

Меня тянуло спросить, а кто же их колол ей раньше, но я чувствовал, что этого спрашивать не надо. Кивнул и вышел вместе с ней на улицу.

Она показала мне кучу брёвен, колоду для колки и топор.

— Двадцать штук мне наколи да в дом принеси, — распорядилась она и ушла назад в дом.

На улице темнело, и в доме баба Дуня зажгла керосиновую лампу. Я взял в руки топор. Кажется, тело Сани впервые в жизни держало такой инструмент.

Деревянная рукоять, острое лезвие. Так, поставил первое бревно, замахнулся, ударил. Топор застрял в бревне. Неправильно.

Достал, ударил ещё раз, сильнее. На этот раз расколол. А вот мышцы тут же заныли, это оказалось совсем непростым занятием. Но куда деваться.

Я работал около получаса, смеркалось, спина и руки горели огнём. Но я справился и наколол ровно столько, сколько нужно.

Затем перенёс всё в дом, сложил возле печки. Устало упал на лавку.

— Готово, — с трудом переводя дыхание, заявил я.

Баба Дуня кивнула и поставила передо мной кружку с какой-то жидкостью.

— Пей, — велела она.

Пить мне и правда хотелось после такой работы, так что я осушил её в несколько глотков.

Горький, терпкий вкус. Жидкость разлилась теплом по всему телу, и я почувствовал, как усталость отступает. Руки перестали дрожать, спина болеть.

— Что это? — удивился я.

— Восстанавливающий отвар, — усмехнулась баба Дуня. — Рецепт простой, главное, в дозировках не ошибись. В равных долях зверобой, мята и шиповник. Залить кипятком, дать час настояться. Пить тёплым.

Первый рецепт, который я узнал от бабы Дуни. Обучение началось.

Она прошла к сундуку, достала небольшой мешочек.

— Держи, — протянула она мне. — Здесь уже готовая смесь, на первое время хватит. Только часто не увлекайся, меру знай.

— Спасибо, — я убрал мешочек в карман.

Баба Дуня села напротив меня и внимательно посмотрела мне в глаза.

— Правила ещё запомни сегодня, — серьёзно сказала она. — Раз уж я учить тебя буду. Травы — сила великая, природная. Не мешай их никогда, если в действии не уверен. Дозировки соблюдай точные. И главное — слушайся меня. Всё запомнил?

— Запомнил, — кивнул я.

— Тогда ступай домой, — заявила баба Дуня. — Завтра придёшь, продолжим.

— До завтра, — я встал и вышел из домика.

На улице уже стемнело, наступил вечер. Вот, теперь домой вернусь в привычное время суток. А то днём там совсем непривычно. Кто знает, за каким занятием ещё Гришу можно застать?

«Я в моменте, и пролетел который день я не заметил», — рядом со мной резко остановилась машина, из которой на всю улицу доносилась песня.

А затем из машины выглянуло знакомое лицо.

— Саня, здорово! — выкрикнул Чердак, перекрикивая музыку. — А я еду, думаю, ты или не ты. А это ты!

После победы над ним на той стрелке он, видимо, решил, что мы друзья.

— Добрый вечер, — сдержанно кивнул я. — Да, это я.

— А я и вижу! — радостно подтвердил Чердак. — Это, садись ко мне. Поедем одному докторишке зазнавшемуся рожу бить. Шарфиков, знаешь такого?

Да ладно, опять он⁈

Я бы и сам с удовольствием начистил рожу Шарфикову. Да и список его дел, за которые, собственно, и можно получить в морду, весьма велик.

Но Чердак — парень серьёзный. Что ему-то Шарфиков успел сделать?

— Знаю такого, — кивнул я. — А что он натворил?

— Так садись, расскажу, — Чердак гостеприимно открыл мне дверцу.

Сзади уже сидела его молчаливая свита, имён которой я не знал. Что ж, любопытно.

Угрозы себе я в этом предложении не видел, поскольку мы с Чердаком ещё в прошлый раз разобрались. Да и по разговору на этот раз его ненависть была направлена не на меня.

Я сел, и Чердак тут же тронулся с места. Так, а вот музыку сделаю потише, я свои мысли-то с трудом слышу.

— Как музыку убавить? — громко спросил я.

— Чего? — переспросил Чердак. — Щас, музыку убавлю — и побалакаем.

Я этого и добивался. Чердак сделал потише, и я выдохнул с облегчением.

— Так что вам сделал Шарфиков? — поинтересовался я.

Чердак мрачно усмехнулся и крепко сжал руль. Похоже, Шарфикову капец.

— К моей сестре на домашний вызов приехал вчера, подлюга, — ответил он. — Машка беременна, живот гигантский, ей тяжело в больницу ходить. А тут плохо ей стало, давление подскочило, голова заболела.

Он замолчал, мрачно уставившись на дорогу. Ох, чую, Шарфиков налажал едва ли не покруче прошлого Сани и Веры Кравцовой.

— И? — подтолкнул Чердака я.

— А он её не осмотрел даже толком! — сердито сверкнул глазами Чердак. — В телефоне сидел, пока она жаловалась. Мол, беременная, вот давление и скачет, чего ноешь. Планово сказал к гинекологу прийти, да и ушёл себе!

Я нахмурился. Это очень серьёзно. Повышенное давление у беременной — это может быть симптом гестоза, преэклампсии. Очень опасного осложнения беременности.

— Она в порядке? — сразу же уточнил я.

— Вот ты сразу видно — доктор, — уважительно ответил Чердак. — Ночью скорую пришлось ей вызвать, и её увезли. На сохранение положили. И ещё пожурили, что сразу не обратилась. А она этой твари доверилась, мол, всё в порядке.

А могла потерять и ребёнка, и пострадать сама. Ужасная ситуация.

— Так что Шарфикову кабзда! — воскликнул Чердак и ударил кулаком по рулю. — Верно, парни?

— Верно! — крикнула его свита с заднего сиденья.

Ситуация, конечно, так себе… Шарфиков действительно виноват. Не осмотреть беременную с жалобами на давление — это халатность. Грубая врачебная ошибка.

Но бить его? Нет, я с радостью и сам его побью. Только вот это статья уголовная.

Да и к тому же Шарфиков от этого умнее не станет, проблема не решится.

— Чердак, Шарфиков — это тебе не я, потом может и в полицию обратиться, — сказал я. — Оно тебе надо?

— Да хрена лысого он куда обратится, — отмахнулся тот. — Он сестру мою обидел, а за это я любого порву.

Я вздохнул. Защищать Шарфикова не хотелось, но этого требовал здравый смысл и логика. Ну не изменится он, если просто ему рожу начистить.

— А если наказать его другим способом? — предложил я. — Жалобу написать. В вышестоящие органы. Его накажут официально, лишат премий, сделают выговор.

— Как будто он не сможет выкрутиться, — ответил Чердак. — Выставит виноватой мою сестру, и всё на этом.

Тут он прав, Шарфиков легко сможет выкрутиться. Он умелый манипулятор.

Что же делать? Бить Шарфикова на самом деле?

— Чердак, я понимаю тебя, сам бы на твоём месте поступил бы так же, — твёрдо произнёс я. — Только подумай о сестре. Если ты получишь уголовку, она точно только сильнее нервничать будет. А ты её получишь, я в Стасе в этом плане не сомневаюсь. Давай так, раз уж ты меня встретил — я тебе помогу. Накажем Шарфикова официально, аккуратно и сильно.

Чердак покосился на меня. Видно было, что он задумался над моими словами. Я верно подобрал аргументы.

— Машка и правда за меня переживает сильно, — хмуро кивнул он. — А как мы его накажем?

— Раз Маша ещё в больнице — у нас есть все документальные доказательства его халатности, — ответил я. — Зарегистрированный вызов на дом, с жалобами. И выписка из стационара. Я помогу составить официальную жалобу, и с таким пакетом документов ему не отвертеться.