Там рептидов не было.

Зато были двое живых.

И где-то далеко, глубже в скалах, ощущалось нечто огромное.

Я бы с радостью проплыл мимо. Честно. Но плыть до города вместе с бывшей рыжей разбойницей, ныне седой Химой, мне не хотелось. Не нужно было мне назад. Вернуться к остальной группе еще успею. Они теперь будут ходить кругами по лесу, чтобы не наткнуться на рептидов, и не скоро добредут до руин.

А вот пещера без рептидов и с двумя живыми людьми — это уже любопытно.

Я нырнул.

Под водой течение ударило сильнее. Я резко дернулся в сторону, ухватился за скользкий камень, подтянулся и ушел под нависающий свод. Меня протащило вдоль стены, пару раз приложило плечом, но я успел зацепиться за подводный выступ и вынырнул уже внутри пещеры.

Воздух оказался влажным, холодным и пах камнем, мхом и дымом.

Да, дымом.

Значит, здесь не просто прячутся, но и костер разводят.

Я выбрался на низкий каменный уступ, вода ручьями стекала с одежды, в сапогах хлюпало. Передо мной тут же мелькнула сталь.

Мужчина шагнул вперед и вскинул клинок к моей груди.

— Стоять!

Я посмотрел на острие, потом на него.

Воин. Лет тридцать пять, может сорок. Изможденный, с темными кругами под глазами, но стойка правильная. Руки не дрожат. Клинок держит уверенно. Одежда — потертая, но когда-то дорогая. За его спиной стояла девушка.

Молодая, красивая, прямая. Светлые волосы собраны небрежно, лицо бледное, но гордое. Платье дорожное, изношенное, местами залатанное, однако даже в нем она держалась так, будто стояла не в сырой пещере, а в зале собственного дворца. В глазах — настороженность. Страха почти нет.

Почти.

Я перевел взгляд с нее на воина, потом спокойно сел на камень.

— Замечательно, — сказал я. — Теперь еще и клинком встречают. Гостеприимство на высоте.

— Кто вы такой? — резко спросил мужчина. — Вы работаете на барона Дресса?

Я стянул сапог.

На камень полилась вода.

Мужчина на мгновение потерял дар речи. Видимо, люди обычно по-другому реагируют на меч у груди. Но у меня в сапоге было маленькое личное болото, а приоритеты, как известно, надо расставлять правильно.

— Оружием не машите, — сказал я. — В сырой пещере легко поскользнуться и умереть глупо. Потом мне будет неловко.

— Кто вы? — повторил он, еще жестче.

Я снял второй сапог и вылил из него воду.

— Можно сказать, работаю на барона Дресса. Вернее, работал. До того момента, как он попытался меня убить.

Мужчина чуть дернул клинком.

— Дресс пытался убить вас?

— Через посредников. Неприятные люди. Один обещал забрать мою работницу на ферме. За это у нас разговор не сложился.

Я бросил взгляд на девушку за его спиной.

— А вы, случаем, не та пленница, которую господин барон Дресс прячет у себя? Или ради которой все вокруг делают вид, что ничего не происходит?

Девушка вскинула подбородок.

Гордо. Почти зло.

— Я не чья-то пленница. Я графиня Виктория Норд.

Я замер.

Потом медленно посмотрел на нее внимательнее.

Графиня Виктория Норд.

Ну конечно.

Мироздание, как всегда, обладало чувством юмора.

Я отжал край рубахи, с которой на камень потекла вода, и вздохнул.

— Госпожа графиня Виктория, — сказал я и кивнул. — Рад знакомству. Артур Горд. Новый владелец вашей бывшей фермы.

Мужчина насупился и только выше вскинул меч.

Графиня застыла, побледнев.

Я, продолжая выжимать одежду, бросил воину:

— Я бы на вашем месте поберег силы против той туши, что караулит у выхода из ущелья.

Мужчина помрачнел еще сильнее. Удивительный талант. Казалось, еще немного, и его брови сомкнутся в один суровый мост над переносицей.

— Вы видели гигарептида? — тихо спросила графиня.

— Скоро увижу, — сказал я, поднимаясь.

Рубаха липла к телу, как дохлая медуза, и это раздражало куда сильнее меча у груди. Я все-таки решил ее снять. Стянул мокрую ткань через голову, отжал над камнем и только потом заметил, как Виктория резко отвела взгляд.

Покраснела.

В сырой пещере, посреди Серой зоны, рядом с рекой, рептидами и гигантской ящерицей снаружи.

Вот уж действительно: аристократическое воспитание сильнее инстинкта самосохранения.

Мужчина, наоборот, нахмурился так, будто я совершил государственную измену.

— Вы бы постеснялись, — процедил он.

Я приподнял бровь.

— Чего ради? Вы не стесняетесь наставлять на меня клинок, а я, между прочим, дворянин и могу принять это за урон чести.

— Джим, пожалуйста, опусти клинок, — сказала графиня. — Не думаю, что господин граф Артур сейчас бросится на нас.

Я кивнул.

Разумная женщина.

Джим медлил еще пару секунд, но все-таки опустил меч. Не убрал. Просто перестал тыкать им мне в грудь. Прогресс, как говорится, начинается с малого.

Виктория указала на небольшой костер в глубине пещеры. Огонь горел между камней, над ним висел закопченный котелок. Свет плясал по влажным стенам, выхватывая из темноты груды тряпья, пару мешков, старый плащ и какие-то дорожные припасы.

— Господин граф Артур, пройдите к костру. Там вы сможете высушить одежду.

Она посмотрела на меня выжидательно.

— С большим удовольствием, госпожа графиня. Но только — господин дворянин Артур, — поправил я.

Девушка удивленно открыла рот.

Я усмехнулся, поняв, что для нее это стало неприятным откровением. Ее родовое поместье досталось даже не графу, не барону и не какому-нибудь разорившемуся кузену из боковой ветви, а обычному дворянину. В табели благородного самолюбия это, видимо, где-то между «оскорбительно» и «лучше бы сожгли».

— Мое поместье принадлежит беститульному дворянину? — выдохнула она.

— Если бы вы хотели, чтобы им обладал кто-то повыше, барон Дресс, думаю, не отказался бы, — сказал я.

Виктория резко покачала головой.

— Нет. Не хочу. Простите меня за бестактность, господин дворянин Артур. Пожалуйста, пройдите к костру.

— Принимаю ваше приглашение.

Я уселся ближе к огню и принялся возиться с одеждой. Мокрая ткань парила, сапоги стояли рядом, издавая жалобные хлюпающие звуки. Вид у меня был, наверное, не самый величественный.

Виктория взяла железную кружку, опустила ее в котелок с горячей водой, наполнила и протянула мне.

— Это кипяченая вода.

Я принял кружку.

Джим тут же дернулся.

— Госпожа графиня, не пристало вам протягивать воду тому, кто стоит ниже вас по титулу.

— Джим, — устало сказала Виктория.

— Я обязан сказать.

— А я обязан напомнить, — хмыкнул я, грея ладони о кружку, — что могу прямо сейчас прыгнуть обратно в реку и поплыть в город. Почему-то вы этого не сделали, значит, не можете. И, похоже, только госпожа графиня понимает, что вам нужна моя помощь.

Виктория поджала губы, но спорить не стала.

Хороший знак.

Гордость у нее была. И немалая. Но голова на плечах тоже имелась. В благородных семьях это сочетание встречается не так часто, как хотелось бы. Обычно остается что-то одно: либо гордость, либо голова. Иногда не остается ничего, но зато много фамильных портретов.

— Как вам досталось поместье Норд? — спросила Виктория, садясь напротив. — Это какая-то многоходовка барона Дресса?

— О, нет, — покачал я головой. — Его многоходовка заключалась только в том, чтобы заманить меня в экспедицию и убить. Ну и затем ваше бывшее поместье потом прибрать к рукам уже другим способом.

— А поместье я выкупил на аукционе в столице округа, — добавил я. — Его выставили на торг за неимением наследников. Официально вас признали пропавшей без вести, а права наследования аннулировали — не без помощи Дресса

Виктория вздохнула.

— Я была в плену.

Снаружи раздался рев.

Низкий, тяжелый, протяжный. Такой звук не просто слышишь ушами — он проходит через камень, через ребра и где-то внутри осторожно напоминает телу, что оно вообще-то сделано из мягкого мяса.