— Гулять так гулять, дружище.

Так они и сидели бок о бок посреди истоптанного, мертвого леса: вконец изодранный, грязный капитан патруля Большого Луговья и огромный бурый медведь. Оба уминали дикий мед за обе щеки.

Через острое, контрастное зрение Вуди я с явным удовольствием наблюдал, как три серьезных вооруженных отряда, забыв о первоначальной цели, послушно разошлись по окрестным полям, бросившись на поиски сбежавшей коровы-лича.

Очень странно и смешно это выглядело со стороны.

Ещё несколько минут назад все они целенаправленно направлялись к ферме Милоша, готовы были перегрызть друг другу глотки за право первыми войти внутрь, а теперь дружно, единым фронтом охотились за Муркой, которая, судя по отдалённому, счастливому мычанию, вовсе не собиралась облегчать им эту задачу. Она носилась уже по какому-то другому, соседнему заброшенному кладбищу и щедро, от полноты мертвой души поднимала всех встречных мертвяков, что теперь покорной, гудящей толпой шли за ней повсюду. Настоящий парад нежити под предводительством рогатого лидера.

Впрочем, мне же это было только на руку.

Пока элитные гвардейцы Брисмана, головорезы Милоша и фанатичные церковники были плотно заняты погоней за костяной бурёнкой, я под покровом ночи уже спокойно добрался до фермы. Оставил Хвостиху пастись в ближайшем подлеске и теперь ловко, бесшумной тенью перемахнул через забор, направляясь к центральному каменному дому.

С востока на ферму как раз по плану напали мои новые батраки из кладбища. Они шумели, ломали доски и лезли напролом, поэтому в основном вся серьезная охрана базы сейчас была занята отражением их штурма на противоположном конце территории. Округа оглашалась криками, звоном стали и вспышками боевой магии. Идеальное прикрытие.

Двух магов, охранявших нужный мне неприметный боковой вход, пришлось убить быстро и без разговоров. Один только открыл рот и попытался поднять тревогу, а второй, более резкий, не раздумывая бросил в меня обжигающий огненный сгусток. После такого теплого приема разговаривать с ними расхотелось окончательно. Я увернулся, снес им головы клинком, накачанным некроэнергией, а потом, не теряя времени, поднял их оба трупа и бросил вперед себя по темному коридору как живой — точнее, уже мертвый — щит и авангард. Пусть принимают на себя возможные ловушки.

Я беспрепятственно вошёл в дом, миновал богато обставленный холл, спустился по узкой, винтовой каменной лестнице и оказался перед массивной кованой дверью в глубокий погреб.

Прямо за ней, даже сквозь толстый металл, явственно чувствовалась едва заметная, но очень специфическая эманация магического артефакта. Причём до боли знакомая. Именно ради этой крошечной, но невероятно ценной вещи вокруг герцога Милоша и развернулась вся нынешняя столичная суета и грызня.

Я толкнул незапертую дверь сапогом.

Погреб оказался неожиданно просторным, с добротной каменной кладкой на стенах и низким, закопченным сводчатым потолком. Вдоль стен рядами стояли пустые пыльные винные стеллажи, а в самом центре тускло освещенного помещения находился одинокий мужчина в длинной серой мантии.

Воздушник. Довольно слабый, без активного стихийного доспеха, но не в его личной силе сейчас была главная проблема.

В одной руке он, прижимая к груди, бережно держал тот самый прозрачный кристаллический артефакт, а над второй, раскрытой ладонью уже с тихим, зловещим шелестом вращался тонкий, острый как бритва полумесяц сжатого воздуха. Воздушный серп едва заметно, словно марево, искажал пространство вокруг себя, но даже по этой оптической ряби было абсолютно понятно: попадёт — разрежет взрослого человека пополам вместе с доспехами.

Маг вздрогнул, услышав шаги, и посмотрел на меня.

Его бледное лицо мгновенно исказилось от злобы и страха.

— Человек? — сквозь зубы процедил он, видимо, ожидая увидеть мертвеца, штурмующего дом. — Теперь всё понятно. Это гнусная провокация Брисманов! И тех мертвяков на востоке, и крылатую тварь над крышей он тоже послал! Я так и знал!

— Какая интересная, глубокая аналитическая теория, — усмехнулся я, делая осторожный шаг вперед. — И абсолютно ошибочная. Это всё устроил я, а не ваш любимый Брисман. Но ладно, не буду бахвалиться, у нас мало времени. Отдай артефакт, и, возможно, я не буду поднимать тебя когда убью.

— Не приближайся! — взвизгнул маг, и смертоносный воздушный серп дрогнул, угрожающе поворачиваясь невидимым остриём ко мне. — Раз сюда ворвались люди Брисмана, я имею полное право уничтожить этот артефакт согласно протоколу безопасности герцога! Тебе он не достанется!

Он сильнее, до побеления костяшек, сжал кристалл с душой.

Я остановился и задумчиво, словно меня вообще не интересовала его угроза, перевёл взгляд на темный закопченный потолок.

— Знаешь, а у вас тут мыши дохлые на балках валяются. Не следите за санитарией.

— Что?.. — растерянно моргнул маг, сбитый с толку.

И в этот момент сверху, прямо над его головой, посыпалась сухая труха.

Воздушник машинально, повинуясь инстинкту, поднял голову.

И из темных щелей между старыми деревянными балками на него дождем рухнули мёртвые мыши.

Одна полусгнившая мышь мертвой хваткой вцепилась крошечными когтями прямо ему в лицо, вторая, пища, повисла на мочке уха, третья глубоко прокусила тонкую кожу на запястье руки с артефактом. Следом за ними с потолка посыпались ещё несколько агрессивных грызунов, отчаянно цепляясь за ткань мантии и с остервенением впиваясь острыми зубами в руки и шею.

Маг в панике закричал, замахал руками и, потеряв концентрацию, выпустил воздушный серп из-под контроля.

Смертоносное заклинание с воем ушло в сторону, как бритва рассекло дубовый винный стеллаж и глубоко, выбив искры, вошло в каменную стену. Толстые блоки с грохотом скрипнули, подняв в подвале густое облако вековой пыли.

— Уберите их! — истошно заорал воздушник, отчаянно и безуспешно пытаясь стряхнуть с себя вцепившихся намертво грызунов. — Уберите эту мерзость!

— Я-то тут при чём? — невинно ответил я, не сходя с места. — Вы же сами всё прекрасно видели: с потолка упали. Говорю же, антисанитария у вас тут.

Он всё-таки с диким криком сорвал с окровавленного лица одну мышь, отшвырнул её на каменный пол и попытался снова сформировать боевое заклинание.

Но я оказался рядом гораздо раньше.

Рывок, взмах — и мой клинок, тускло блеснув синевой, мягко вошёл ему прямо под рёбра, безошибочно пробив сердце.

Маг судорожно, со всхлипом выдохнул. В его глазах мгновенно погасла жизнь. Его пальцы слабо разжались, но падающий артефакт я ловко успел подхватить свободной рукой прежде, чем тот ударился о грубые камни.

Воздушник мешком осел у моих ног.

Мёртвые мыши, повинуясь моей безмолвной команде, тут же оставили свежий труп в покое, спрыгнули на пол и быстро разбежались по тёмным углам просторного погреба, чтобы по вентиляции присоединиться к кровавой бойне снаружи.

— Молодцы, — бросил я им вслед. — Авось лодыжки покусают кому-нибудь из гвардейцев Милоша. Мелочь, а приятно.

Я вытер окровавленный клинок о серую мантию убитого, вернул меч в ножны и, наконец, внимательнее осмотрел добычу в своей руке.

Артефакт представлял собой идеально гладкий, прозрачный многогранный кристалл размером с крупное яблоко, искусно заключённый в сложную серебряную оправу, покрытую тончайшей рунной вязью. Внутри него медленно, словно в густой жидкости, кружилось тусклое, пульсирующее сияние. И я как некромант прекрасно понимал: это была не просто накопленная магия.

Внутри, запертая в серебряной клетке, билась и страдала человеческая душа.

Я осторожно коснулся холодной поверхности артефакта большим пальцем, вливая крохотную каплю своей энергии.

Свет под прозрачными, отшлифованными гранями сразу стал заметно ярче.

И прямо из глубины кристалла, прямо в мой разум донёсся слабый, болезненный женский голос:

— Помогите…

Я нахмурился, не ожидая такой четкой ментальной связи, и поднёс артефакт ближе к лицу.