— Первый вариант хотя бы не такой позорный, — хрипло пробормотал капитан и рыбкой нырнул в спасительную темноту.

Он проскользнул под низким земляным сводом, проехал разодранными коленями по сухим листьям и едва успел выставить перед собой окровавленный клинок.

Из кромешной глубины берлоги на него немигающе смотрели два маленьких, злых чёрных глаза.

Медведь был просто огромным.

Даже лёжа, зверь казался куда шире и выше Роджера. Массивная лобастая голова почти упиралась в корни потолка, широкие лапы с желтыми когтями толщиной в палец взрослого мужчины спокойно лежали на подстилке из прелых листьев и сухой травы. На густой бурой шерсти отчетливо виднелись старые, белесые шрамы — следы чужих когтей, зубов и, кажется, широкого наконечника рогатины. Бывалый зверь.

Несколько долгих мгновений загнаный человек и лесной хозяин молча, напряженно смотрели друг на друга.

Роджер очень медленно, стараясь не делать резких движений, поднял клинок.

Медведь предупреждающе приподнял черную верхнюю губу, показывая желтые, обломанные клыки, и глухо, утробно зарычал. Вибрация отдалась у капитана прямо в груди.

— Я тоже не рад нашему знакомству, приятель, — еле слышно прошептал Роджер, не опуская меча. — Но давай не будем делать поспешных…

Над берлогой оглушительно прогрохотали копыта.

Земля градом осыпалась с потолка. Сухие листья на полу задрожали от вибрации. Медведь мгновенно перестал рычать, захлопнул пасть, опустил огромную голову и плотно прижался к земле, сливаясь с темнотой.

Роджер замер как изваяние.

Зверь снова скосил на него глаза, но теперь в его тяжелом взгляде не было ни ярости, ни страха. Только суровое, понятное без слов предупреждение. Не двигайся.

Капитан медленно, стараясь не шуршать кольчугой, опустился рядом.

В лесу даже звери прекрасно знали новые правила выживания. Мертвецов не всегда можно было победить в открытом бою. Иногда их следовало просто тихо переждать.

Медведь нехотя, с тихим кряхтением отодвинулся к земляной стене, освобождая незваному гостю немного места.

Роджер осторожно придвинулся ближе, стараясь не дышать.

Снаружи снова страшно загрохотало — подтягивалась основная масса стада.

Места в берлоге было катастрофически мало. Настолько мало, что капитан оказался плотно прижат правым боком к жесткой, невероятно тёплой медвежьей туше. Зверь недовольно, тяжело покосился на него, но не двинулся с места.

— Не переживай, — едва слышно, одними губами прошептал Роджер, чувствуя, как колотится сердце. — Ты совершенно не в моём вкусе.

Медведь медленно, с достоинством повернул лобастую голову.

— Молчу, молчу.

Они лежали во тьме, тесно прижавшись друг к другу, пока прямо над ними с диким треском проносилось обезумевшее стадо мёртвых косуль.

От сотен копыт ритмично содрогалась земля. С низкого потолка за шиворот сыпалась сухая земляная труха и мелкие корешки. Иногда у самого входа мелькали тонкие костяные ноги, неестественно вывернутые суставы и ободранные, гниющие бока.

Вдруг одна косуля резко остановилась прямо у лаза.

Медведь напрягся как пружина, его мышцы под шкурой окаменели.

Роджер до побеления костяшек крепче сжал скользкую рукоять клинка.

Снаружи послышалось влажное, сиплое принюхивание. Изуродованная мёртвая морда с вывалившимся языком появилась у входа в нору, заслоняя тусклый лунный свет. Косуля дергано склонила голову набок, словно прислушиваясь к биению живых сердец, а затем начала упрямо протискиваться внутрь.

Медведь ударил первым. Без замаха.

Огромная когтистая лапа с коротким, страшным свистом рассекла спертый воздух и с пушечной силой врезалась косуле в висок. Морду твари с хрустом впечатало в жесткую землю, но неутомимый мертвец продолжил яростно скрести передними ногами, пытаясь протолкнуться еще глубже к теплу.

Роджер не стал ждать приглашения. Он молча, как бросок кобры, подался вперёд и по самую рукоять всадил клинок ей точно в глазницу.

Косуля дико задёргалась, разбрасывая грязь.

Медведь, навалившись всем весом, намертво прижал её лапой к полу.

Роджер с усилием выдернул застрявший меч и ударил снова — хирургически точно в основание черепа. Стальное лезвие с влажным хрустом вошло между шейных позвонков, разрывая связь с ядром, и тварь наконец окончательно обмякла.

Человек и зверь тяжело дыша замерли над трупом.

Топот снаружи не прекратился.

Но другие косули, к счастью, не остановились. Возможно, короткий шум возни и схватки утонул в общем грохоте стада, а может, рядовым мертвецам просто не хватило зачатков разума обратить внимание на пропажу сородича.

Роджер с облегчением выдохнул и тщательно вытер окровавленный клинок о жесткую шерсть только что убитой твари.

Медведь внимательно, оценивающе посмотрел на него умными глазами.

Капитан с уважением кивнул лесному гиганту в ответ. Совместная охота сближает.

Медведь убрал тяжелую лапу с туши.

Больше ни один из них не издал ни звука.

Они снова улеглись рядом на сухие листья и продолжили молча ждать.

Безумное стадо проносилось над тесной берлогой ещё несколько долгих минут. Постепенно, словно удаляющаяся гроза, топот начал стихать. Ломающийся хруст веток становился всё тише и тише, пока израненный лес окончательно не погрузился в свое обычное, настороженное молчание.

Медведь первым поднял голову.

Шумно, втягивая воздух ноздрями, принюхался. Запах мертвечины рассеивался.

Роджер по-пластунски пополз первым к выходу, медведь грузно, переваливаясь, двинулся следом.

Лес был абсолютно пуст.

Только сильно примятая, втоптанная в грязь трава, ободранная до сердцевины кора на деревьях да сотни глубоких следов копыт напоминали о промчавшемся здесь марше смерти.

Роджер поднялся на ноги и медленно, полной грудью выдохнул.

Потом ещё раз, не веря своему счастью.

А затем с диким, истеричным криком: «Живые!» капитан пустился в нелепый победный танец. Он радостно размахивал руками, смеялся и приплясывал вокруг ближайшего дерева, сбрасывая накопившийся адреналин.

Медведь сначала вместе с Роджером плясал, а потом вдруг отвернулся, фыркая.

Роджер сразу же насторожился. Веселье как рукой сняло. Он мгновенно опустил клинок и напрягся, приготовившись к отражению нападения.

Теперь, когда их общая смертельная угроза миновала, огромный хозяин берлоги вполне мог вспомнить, что какой-то наглый двуногий забрался в его дом без приглашения, бесцеремонно лежал на его любимой подстилке и ещё имел наглость прижиматься к нему во время опасности.

— Слушай, давай разойдёмся мирно, а? — миролюбиво предложил Роджер, медленно, скользящим шагом отступая спиной к деревьям. — Я сейчас тихо пойду к людям, а ты останешься здесь, в лесу. Никто никого не ест. Отличный, взаимовыгодный план, согласись?

Медведь, не обращая внимания на его бормотание, внезапно сунулся мордой в высокую, нетронутую траву неподалёку.

Роджер на всякий случай поднял меч повыше.

Зверь громко зашуршал сухими ветками, деловито что-то подцепил длинными когтями и с натугой вытащил наружу большой, потемневший от времени и непогоды дикий улей.

Капитан удивленно моргнул и опустил клинок.

Медведь по-хозяйски уселся на мохнатую задницу, плотно прижал улей передними лапами и с громким хрустом разломил его ровно пополам. Густой, тягучий золотистый мёд аппетитно потёк по восковым сотам и испачкал бурую шерсть на лапах.

Одну сладкую половину зверь жадно придвинул к себе.

Вторую — небрежно, но точно толкнул когтем по траве в сторону опешившего Роджера.

Капитан несколько секунд ошарашенно смотрел на царское угощение.

Потом перевел взгляд на жующую морду медведя.

Затем снова посмотрел на соты, источающие умопомрачительный сладкий аромат.

— Ах так… — выдохнул он, расплываясь в широкой, искренней улыбке.

Он решительно убрал окровавленный меч в ножны, с облегчением опустился на прохладную траву, скрестив ноги, и бережно подобрал свой кусок улья.