Я подошел поближе, подсвечивая себе фонарем. — Сразу под навозную канавку выводите?

Бранко утвердительно хрипнул и указал на небольшой уклон внутренней площадки. Всё было рассчитано до градуса: жижа будет стекать сама, прямо через эти отверстия в будущем цоколе наружу, в яму. Никакой сырости и гниющих досок. Мои коровы будут жить в условиях, которым позавидует половина крестьян в округе.

Где-то сбоку раздался монотонный, раздражающий стук: Бум… Бум… Бум…

Я обернулся и не удержался от смешка. Наша самоходная колода-трамбовка, закончив свою работу с полом, осталась не у дел. За неимением других команд, она деловито подобралась к стоящему с двумя валунами в руках Шестому и теперь ритмично пыталась утрамбовать его здоровенный сапог. Мутант, лишенный нервных окончаний, этого даже не замечал, продолжая тупо смотреть вперед в ожидании приказа.

— Гост! — позвал я. — Уйми своего питомца, а то он мне сейчас лучшего грузчика в блин раскатает!

Бригадир подскочил к голему, издал шипящий звук и властно положил ладонь на каменный бок. Колода обиженно скрипнула и замерла, втянув свои короткие ножки.

Небо на востоке начало едва заметно сереть. Ночная мгла отступала, сдавая позиции утренним сумеркам. В этот момент из дома вышли Кира и Тагор на утреннюю дойку и застыли, уронив нижние челюсти.

Я окинул взглядом наш двор. Там, где еще вчера вечером была просто размеченная трава, теперь возвышались два крепких, идеально ровных каменных цоколя высотой в полметра. Монолитные, надежные, готовые принять на себя вес тяжелых деревянных срубов.

То, на что у обычной артели мужиков ушло бы две недели каторжного труда, ругани, перекуров и ожидания усадки раствора, мой немертвый стройбат сделал за одну короткую летнюю ночь.

— Отличная работа, парни, — искренне сказал я, убирая руки в карманы куртки. — Теперь осталось только верх поставить.

Уронив пустые ведра на траву, Кира и Тагор так и остались стоять посреди двора, во все глаза глядя на готовые, идеально выложенные фундаменты и цоколи.

Тагор, казалось, был счастлив до слёз. Отмерев, парнишка сорвался с места и принялся носиться внутри своей будущей вотчины, возбужденно размахивая руками и тыкая пальцем в утренний туман:

— Вот тут будет горн, да! А вот тут наковальня, да! И стойка под инструмент, да!

Наша каменная голем-трамбовка, увидев бегающего Тагора, видимо, приняла это за веселую игру. Радостно скрипнув, она резво запрыгала на своих коротких ножках следом за кузнецом. А секундой позже к этой чехарде с оглушительным хрюканьем присоединился Пятачок. От топота огромного инфернального кабана и прыжков пудовой каменной колоды земля во дворе ощутимо задрожала.

Кира, пораженная масштабом ночного строительства, медленно подошла ко мне, неверяще качая головой.

— Артур… когда вы только успели? Это же уму непостижимо!

— Да тут каменоломня совсем рядом оказалась, — небрежно отмахнулся я, наблюдая за игрой в догонялки.

— Рядом? — Кира нахмурилась, пытаясь мысленно прикинуть карту окрестностей. — Вроде бы в округе нет ни одной свободной. Если только… — её глаза внезапно округлились. — Каменоломня Дрессов⁈

— Она самая, — я спокойно пожал плечами. — Барон торчал мне пятьдесят золотых. Я решил, что пора взыскать должок камнем.

Кира прищурилась, и в её глазах заплясали откровенно хитрые смешинки.

— Тот самый барон Дресс, который сейчас тихо-мирно лежит прикопанный под твоей часовней?

— А это уже мелкие технические детали, — хмыкнул я. — Я считаю, что внезапная смерть — это вообще не повод уклоняться от уплаты долгов кредиторам. Бартер стройматериалами меня вполне устроил.

Девушка тихо рассмеялась, прикрыв рот ладошкой.

— Какие у тебя планы на сегодня? Будешь достраивать верх?

— Стройка пока подождет, — покачал я головой. Если что, и ночью можно строить. — Сегодня запряжем повозку и поедем показывать наше масло и молоко Корфу и купцам в Сонмище. А то запасы в погребе уже скопились приличные, пора переводить продукт в звонкую монету.

— Дело нужное, — сразу одобрила Кира. И тут же по-деловому, тоном хорошей хозяйки, уверенно добавила: — Тогда сейчас плотно позавтракаем и поедем.

Она развернулась и решительной походкой направилась на кухню собирать на стол.

Я посмотрел ей вслед, любуясь стройной фигурой, и мысленно улыбнулся. Не женщина, а мечта.

Повозок у нас теперь хватало, да и тягловой силы прибавилось — в конюшне стояли целых три добротные кобылы, не считая Дорожки. Мою любимицу мы благоразумно решили с собой не брать и оставили на ферме. Все-таки не каждому нравится заглядывать в ее красивые человеческие глаза, что очень странно как по мне.

Загрузились мы быстро и без суеты: батраки под чутким руководством Киры споро перетаскали в телегу небольшие кадушки со свежим и засоленным маслом, плотно переложив их чистой соломой для сохранности, а заодно поставили пузатые глиняные горшки с топленым молоком, которое мы планировали сбыть сразу, не откладывая в долгий ящик. Я лично проверил увязку — дороги тут не столичные, растрясти товар на ухабах было бы обидно.

Поехали втроем, удобно устроившись на широком облучке. Кира всю дорогу сияла искренней улыбкой, периодически поправляя выбившиеся на ветру светлые пряди, и это светлое настроение не покинуло её, когда мы въехали в широкие кованые ворота усадьбы Корфов. Девушка откровенно радовалась нашей небольшой поездке, смене обстановки и возможности просто пообщаться с другими людьми, а не только раздавать команды молчаливым мертвецам. Тагор же всю дорогу кемарил.

Хозяин встретил нас лично. Едва завидев повозку, Корф оторвался от разговора с каким-то дворовым приказчиком, выскочив на террасу, и радостно зашагал навстречу, раскинув руки в приветственном жесте:

— Господин дворянин Артур, госпожа Кира! Рад встрече! Как добрались? Надеюсь, дорога не сильно утомила? — расплылся в широкой, почти искренней улыбке барон.

Тагора он технично проигнорировал, словно парнишка был пустым местом или элементом телеги, но нашего будущего кузнеца это ничуть не задело. Тот вообще не обратил на барона внимания, с куда большим профессиональным интересом разглядывая массивные железные розы на воротах усадьбы.

— И мы рады. А мы к вам с обещанным товаром. Масло привезли, — перешел я сразу к делу, спрыгивая на брусчатку и подавая руку Кире, чтобы помочь ей спуститься.

— О, давайте-давайте оценим! Посмотрим, как продвигаются успехи вашего хозяйства! — тут же оживился Корф, потирая пухлые руки. — Я в этом деле большой специалист, качество сразу определяю, на один зубок! Городских менял часто на фальсификате ловлю, мне дешевый жир вместо сливок не подсунешь.

Кира с приветливой улыбкой откинула чистую холстину и стала доставать наши лучшие образцы для дегустации, попутно поясняя:

— Здесь обычное, сладкосливочное, а вот в этой кадушке — чуть подсоленное, как вы и просили в прошлый раз. Сбивали сегодня на рассвете.

Я же в это время незаметно огляделся по сторонам, сканируя окна усадьбы, и мысленно выдохнул с облегчением: баронессы Элеоноры нигде на горизонте не наблюдалось. И слава богам. А то опять начала бы без умолку щебетать про свою дочку на выданье да сыпать толстыми матримониальными намеками, доводя нас с Кирой до глухого раздражения. Баронесса — женщина неприятная, прямо скажу.

Корф тем временем со знанием дела понюхал масло, одобрительно кивнул аромату, зацепил немного на кончик своего охотничьего ножа, отправил в рот, медленно рассосал и от удовольствия даже прижмурился.

— Отлично! Берем! Текстура идеальная, без крупинок, вкус мягкий! — безапелляционно заявил он, одобряя образцы. — Подготовьте мне хорошую партию, бочонков десять для начала, я на днях пришлю своих людей с телегами, заберут прямо с вашей фермы, чтобы вам самим не гонять лишний раз транспорт.

— Хорошо, договорились, — спокойно кивнул я, пожимая протянутую руку барона.