Игнатий вновь повернулся ко мне, дождавшись, пока последний стражник скроется за поворотом.

— Теперь, когда нам не мешают, — он многозначительно посмотрел на моих спутников, явно ожидая, что я отошлю их прочь, — господин дворянин… Можем мы поговорить наедине? Суть дела не терпит лишних ушей.

— Минуточку, — хмыкнул я, даже не подумав сдвинуться с места. — Ещё секунду назад меня собирались волочь в кутузку… вернее, в пыточную и, возможно, бить по почкам. Если хотите поговорить в цивилизованной обстановке, думаю, будет справедливо, если вы для начала угостите моих сопровождающих. В качестве скромных извинений за доставленные неудобства и потраченные нервы.

Шторм слегка замялся. Видимо, к такому повороту при исполнении он не привык: обычно люди его статуса сами диктовали условия, а не оплачивали счета случайных встречных.

— Хорошо, — кивнул он, поняв, что я не уступлю. — Я угощаю.

Я подошел к повозке, подал руку и помог Кире спуститься. Девушка бросила на меня быстрый вопросительный взгляд, но я лишь едва заметно подмигнул — мол, всё под контролем. Подозвав замершего Тагора, мы направились к трактиру «Разносолы», чья вывеска призывно скрипела совсем неподалеку.

— Значит так, — на ходу обратился я к Игнатию, поравнявшись с ним. — Поговорить наедине можно. Я не отказываюсь от диалога. Но сначала вы закажете для моих спутников достойное угощение, как договаривались.

— Что желают ваши спутники?

И я с нескрываемым удовольствием перечислил: кувшин хорошего ягодного сока, который так любит Кира, да послаще; шмат запеченного мяса с чесноком, свежий хлеб и прочие разносолы со сладостями, что только найдутся на кухне. Игнатий только мрачно кивнул — счет обещал быть приличным — и пошел прямо к трактирщику за стойку. Подавальщицы куда-то запропастились, за стойкой управлялся сам трактирщик с помощником, а ждать Шторм явно не хотел, видимо, поручение графа действительно жгло ему карман.

— Всё в порядке, Артур? — тихо спросила Кира, когда я велел им с Тагором занять свободный столик в дальнем углу, откуда был хороший обзор на зал и входную дверь.

— Пока, похоже, да, — успокоил я её, ободряюще похлопав по плечу. — Отдыхайте, ешьте за его счет и ни о чем не волнуйтесь. А я пойду послушаю, какие сказки мне расскажет этот посланник.

А мы с Игнатием уселись за отдельный стол в углу, подальше от чужих ушей и любопытных глаз. Краем глаза я проводил взглядом подавальщика — он с натугой тащил к усевшемуся неподалеку Тагору и Кире огромный поднос, уставленный снедью, распространяющей умопомрачительные ароматы мяса и специй. Наш же стол украшали лишь два кубка с соком, который от барной стойки принес Шторм, решив обойтись без закусок.

— Расскажите, пожалуйста, уважаемый, к чему этот цирк со стражей на улице? — поинтересовался я, барабаня пальцами по столешнице. — Вы же понимаете, что подобные представления не способствуют доверительной беседе.

— Видите ли, господин дворянин, — начал Игнатий, понизив голос настолько, что мне пришлось слегка податься вперед. — Я здесь по личному поручению графа Брисмана. И дело это крайне деликатного свойства. Дело в том, что мы ищем господина оборотня, который не так давно вырвал дочь графа, госпожу графиню Изабеллу, из рук работорговцев. Ищем, чтобы достойно отблагодарить, разумеется.

— Очень интересная история, — я сделал невозмутимый глоток сока, отметив про себя, что трактирщик не разбавил его водой, как обычно, видимо, испугавшись герба на плаще моего собеседника. — Рад, что с госпожой графиней всё в порядке. Кто бы её ни спас.

Хотя, признаться, оборотни-герои звучат как сюжет для дешевого бульварного романа.

Шторм внимательно посмотрел на меня, оценивая реакцию. Его цепкий, холодный взгляд буквально пытался забраться мне в голову и вытащить оттуда все тайны, но я лишь невинно улыбнулся в ответ.

— Да. С ней всё в порядке, — согласился он, решив пока не давить напрямую и сменить тактику. — Но, когда мы вышли на вас и начали наводить справки, всплыла другая информация. Причем весьма тревожная для вас. Мы узнали о вашей ситуации с Дрессами и Нордами, и о том, как ловко вы оказались в самом эпицентре этого клубка змей.

Я поставил кубок на стол.

— А что у меня с ними за ситуация?

— Давайте начистоту, оставим эти игры в неосведомленность, — подался вперед Игнатий, облокотившись о стол. — Мы знаем, что вы участвовали в неком инциденте с госпожой графиней Викторией Норд. Из-за этого происшествия барон Дресс пропал — скорее всего, пустился в бега, — и сейчас находится под обвинением в её похищении. А его наследник, Эмиль, поняв, что запахло жареным, уже умчался в столицу спасать остатки семейной репутации и активов.

Я равнодушно пожал плечами, всем видом показывая: «Ну уехал и уехал, мне-то что?». Игнатий намек понял, вздохнул, словно общаясь с непробиваемым остолопом, и продолжил:

— Скорее всего, Эмиль Дресс уже нанял лучших юристов, которые ему доступны, а денег у этого семейства пока еще хватает. По перехваченному нами письму из надежных источников, эти стряпчие советуют ему перевести стрелки на вас. Классический маневр отвлечения внимания. Они хотят выставить всё так, будто это вы соблазнили бедную, доверчивую госпожу графиню Викторию, провернули хитроумную мошенническую схему и незаконно отобрали у неё поместье и земли, оставив Дрессов крайними в этой истории.

— Чушь какая, — фыркнул я. — Уверен, госпожа графиня Виктория это опровергнет. Насколько мне известно, она сейчас в надёжных руках у своего дяди, и вряд ли станет подыгрывать тем, кто пытался её похитить.

— Да, возможно, она и опровергнет, — кивнул гвардеец, только что-то его тон не предвещал ничего хорошего. — Мы не в курсе, какой именно позиции будет придерживаться сама госпожа графиня Виктория, а женское сердце, как известно, переменчиво, да и давление со стороны родственников исключать нельзя. Но вы уверены, что Эмиль Дресс не найдёт способа обвинить вас в чём-то другом, даже в обход её показаний? Ему нужно любой ценой затянуть собственное расследование с Нордами, бросить кость правосудию, чтобы отвести удар от своего отца. Если он подаст иск с грамотно составленными претензиями, ваше поместье могут просто заморозить на время судебных разбирательств. Вы потеряете к нему доступ до самого закрытия дела, не сможете ни продать, ни пользоваться доходами, ни даже жить там. А это, в реалиях столичной бюрократии, может длиться годами.

Игнатий сделал паузу, давая мне переварить сказанное и в полной мере осознать масштаб надвигающейся задницы.

— Вам лучше самому поехать в столицу, опередив их удар, — тихо посоветовал он. — Сначала заручиться покровителем в лице господина графа Брисмана, затем предстать перед Дворянским судом как свидетель и участник тех событий, предоставив свою версию произошедшего первым. Если вы выступите заодно с графиней Викторией, и Брисманы, со своей стороны, окажут вам поддержку, всё разрешится быстро и в вашу пользу. В противном случае, столичные стряпчие вас просто сожрут.

Я задумчиво покрутил кубок в руках, наблюдая, как на стенках оседает густая ягодная мякоть. Ситуация вырисовывалась двоякая, если не сказать — бесячая.

С одной стороны, было стойкое ощущение, что этот граф Брисман просто ищет благовидный предлог, чтобы вытащить меня в столицу к себе. Они с Штормом уже наверняка раскусили, кто на самом деле спас Изабеллу, и теперь хотят устроить встречу со «спасителем» на своей территории, не знаю зачем — наградить, завербовать или тихо прикопать в столичном парке, — но сам факт налицо. Это была грубая манипуляция.

Но с другой стороны… Игнатий прав, черт бы его побрал. Очень не хотелось бы, чтобы кто-то наложил лапу на мою ферму, в которую я только-только начал вкладывать силы и средства. Виктория, конечно, отказалась от прав на бумаге, но этот Эмиль Дресс… Если сыночек пошел в папочку — беспринципного и наглого ублюдка, — он может не только судами угрожать. Он и покушение на саму Викторию устроить может, лишь бы замести следы. Пожалуй, закрыть вопрос с Дрессами раз и навсегда — в моих же интересах, иначе мне не дадут спокойно жить и растить гречку с горохом.