— Хорошо, что ты с должным смирением принимаешь волю богов, — медленно произнес он, чуть расслабляя сжатые плечи.

— Разумеется. Если Святому престолу требуется моя помощь, я готов отправиться на север.

На лице старика появилось что-то похожее на удовлетворение. Святая инквизиция снова всё решила одним росчерком пера.

Рано радуется.

— Как только получу одобрение Его Величества.

Удовлетворение с лица старика исчезло мгновенно, будто его сдуло сквозняком.

— Что?

— Я говорю, что сначала получу одобрение Императора. Без высочайшего соизволения соваться на границу — прямое нарушение субординации.

Примас выпрямился в кресле, а его седые брови сошлись к переносице.

— Ты паладин Святого престола!

— Это правда.

— И подчиняешься Святому престолу!

— Безусловно. — Я указал пальцем на орден у себя на груди, заставив металл негромко звякнуть о церковную бляху. — Но помимо того, что паладин, я ведь теперь еще и кавалер Империи. Личный Престолоноситель.

Я искренне удивился, разведя руками:

— А как же я уйду на северную границу, ничего ему не сказав?

Старик нахмурился, впиваясь в меня тяжелым взглядом.

— Что значит — не сказав?

— Я награжден лично Его Величеством. Насколько понимаю имперские законы, это означает определенные обязательства перед престолом.

Примас молчал, лишь желваки заходили на его сухих скулах.

Я невозмутимо продолжил:

— Получится неудобно, если я уеду на север, ничего никому не сказав. Сегодня Император меня наградил, пожал руку и выразил высочайшее доверие, а завтра я без единого слова исчезаю на северной границе по заданию Святого престола.

Покачал головой с самым сокрушенным видом:

— Как-то невежливо. Дворцовый протокол таких вольностей не прощает.

— Никто не говорит тебе исчезать! — раздраженно бросил примас, стукнув ладонью по подлокотнику.

— Прекрасно.

Я улыбнулся самой открытой улыбкой, на какую только был способен.

— Значит, когда будет официальное направление от вас, с гербовой печатью и подписью канцелярии, я отнесу его Его Величеству и попрошу разрешения.

Старик посмотрел на меня так, будто впервые задумался, можно ли паладина сжечь за ересь сразу после посвящения. Желательно прямо здесь, не выходя из кабинета.

— Разрешения⁈

— Конечно.

— Император не командует паладинами!

— А я разве утверждал обратное?

— Тогда зачем тебе его разрешение⁈

Я пожал плечами.

— Чтобы не нарушить свои обязательства Престолоносителя перед Империей. Вдруг государь решит поручить мне охрану столичных покоев, а меня уже услали в сугробы? Конфуз выйдет.

Примас открыл рот.

Закрыл.

В его глазах читалась ярость пополам с абсолютным бессилием.

Я даже немного ему посочувствовал. Ситуация действительно получилась забавная.

Церковь объявила меня своим паладином.

Император тут же повесил на меня свой орден — в своих целях, по-видимому, чтобы не уступать Святому Престолу победителя приспешника темных сил.

И теперь каждая сторона вроде бы получила надо мной власть, но вместе с ней — и прекрасную возможность мешать другой стороне этой властью пользоваться.

Люблю бюрократию.

Иногда она работает не хуже хорошего костяного щита.

Примас тяжело перевел дыхание и помассировал висок:

— Слушай… не торопись докладывать Императору. Пока прямо сейчас я тебя никуда не отправляю.

— Прекрасно. Когда Святой престол решит направить меня на север, — спокойно продолжил я, — выдайте соответствующий документ. Я отнесу его во дворец. Если Его Величество не возражает, отправлюсь хоть на следующий день.

— Не придумывай, — примас поднял ладонь, пресекая тему. — Я сказал, что паладин там был бы полезен. Ничего больше.

— Хорошо. — Я вежливо кивнул.

Кажется, старик начал понимать, что разговор идет куда-то совсем не туда.

— Ты издеваешься надо мной, Артур Горд?

Я задумался на пару секунд.

— Нет.

И совершенно искренне добавил:

— Я всего лишь стараюсь понять порядок подчинения. Чтобы не подвести Империю и правильно исполнять свой долг.

Примас смерил меня долгим взглядом, в котором отчетливо проступало желание лично отправить меня к праотцам. Кишка тонка только.

— Когда тебя куда-нибудь отправят, тогда и будешь ставить Императора в известность.

— Отлично. Я могу идти, ваше преосвященство?

Старик шумно выдохнул через нос, пытаясь вернуть самообладание.

— Тебе вообще объяснили, что значит быть паладином?

— Примерно.

— Примерно⁈

— Отец Стефан рассказывал.

— И что ты собираешься делать теперь?

А вот тут ответ у меня был давно готов.

— Вернусь на свою ферму в Серую зону.

Примас закашлялся.

Прижал кулак ко рту, отвернулся, несколько раз прокашлялся и наконец снова уставился на меня так, словно у меня выросли вторые рога.

— Какая еще ферма⁈ Ты теперь паладин Святого престола!

— Я знаю.

Я постучал пальцем по церковной бляхе, проверяя надежность застежки.

— Паладины не выращивают репу! — почти сорвался на крик примас.

— Запрета ведь нет? — заметил я.

— На что⁈

— На сельское хозяйство. В уставе ордена нет ни строчки против корнеплодов. Ну, я так предполагаю.

Примас несколько секунд просто смотрел на меня, жадно хватая ртом воздух.

— Ты убил герцога. Пережил бой с Грандмастером огня. Помог раскрыть нежить среди имперской знати. Участвовал в подавлении одержимости в столице. Святой престол сделал тебя паладином. Император лично наградил тебя орденом. И после всего этого ты хочешь…

Он сделал паузу, будто отказываясь верить собственным связкам.

— Вернуться на ферму⁈

— Именно.

— Зачем⁈

Я пожал плечами.

— Там работы много. Забор не достроен, саженцы не высажены, скоро сбор урожая. Сами понимаете, сезон.

Примас прикрыл глаза.

Кажется, он изо всех сил пытался успокоиться и не призвать божественную кару прямо на свой резной стол.

Я терпеливо подождал.

Наконец старик снова открыл глаза.

— Ступай.

— Благодарю.

Я поднялся со стула и неспешно пошел к выходу.

— Артур Горд.

Я остановился у двери и обернулся.

— Да?

Примас смотрел на меня исподлобья, цепко и холодно:

— Не думай, что императорский орден позволит тебе делать всё, что захочется.

— Даже не думал.

И после короткой паузы добавил:

— Разве что только на своей ферме.

Судя по лицу примаса, последний ответ ему тоже не понравился.

Странно.

А по-моему, мы прекрасно познакомились.

До дома Брисманов я добрался, когда вечер был уже в самом разгаре. Лошади мерно цокали копытами по столичной брусчатке, а я мысленно подсчитывал остатки своих сил.

По-хорошему стоило на этом закончить день. Последние несколько суток получились настолько насыщенными, что даже мне начинало казаться: мироздание специально проверяет, сколько неприятностей и политических интриг можно запихнуть в жизнь одного некроманта за строго ограниченный промежуток времени. Я устал так, словно вручную вскопал гектар каменистой почвы.

Но я вспомнил про обещание. Граф Шпиль лично приглашал меня в гости. А обещания лучше выполнять, раз уж дал я их ему. Репутация в столице — вещь хрупкая, а мне еще предстояло вести дела с местными аристократами.

Тем более завтра с утра я собирался наконец-то вернуться на ферму. В Серую зону. К Кире, Тагору, Педро, Пятачку, засеянным полям и нормальным человеческим проблемам вроде дырявого забора. Я искренне соскучился по запаху свежевспаханной земли и недовольному кудахтанью моего петуха. Столичный лоск начал меня откровенно утомлять.

Так что откладывать визит смысла не было. Я попросил у Брисмана карету. И вовсе не потому, что внезапно полюбил дворянскую роскошь с бархатными сиденьями и гербами на дверцах.

После награждения во дворце, истории с Милошем, инквизицией и моего неожиданного превращения в паладина лицо Артура Горда начало становиться слишком уж узнаваемым. Еще не хватало идти по столице пешком и каждые двадцать шагов останавливаться, чтобы кто-нибудь выразил подобострастный интерес, задал глупый вопрос или просто попытался рассмотреть новоиспеченного «святого оборотня» поближе. Скрывать свою некромантскую суть под личиной благочестия оказалось той еще морокой. У меня отпуск. Я вообще-то отдыхаю, а не работаю ярмарочной диковиной.