— Спасибо. Очень вкусно пахнет, — я тепло улыбнулся и взялся за деревянную ложку. Тагор, не тратя времени на разговоры, уже активно работал челюстями, сметая свою порцию.

После сытного ужина всех разморило, бодрящее напряжение долгих часов в Серой зоне отпустило. Ферма быстро погрузилась в сон. Я лежал на кровати, закинув руки за голову и слушая мерное дыхание в соседней комнате, а потом вдруг резко открыл глаза, сбрасывая остатки дремоты как ненужный плащ.

«А чего это я, собственно, сплю? — мелькнула в голове бодрая мысль. — Я же некромант! Морт под завязку, целая толпа мертвяков без дела простаивает, а работы непочатый край.»

Ночь — самое наше время! Обычные люди ограничены усталостью, а мне сам бог велел использовать этот ресурс на полную катушку.

Я бесшумно поднялся, накинул куртку и вышел в прохладный ночной двор, поежившись от свежего ветерка. Окликнув строителей, я велел им собраться у старого сарая. Я погрузился в ментальную связь с Гостом-бригадиром, ощутив привычный холод на периферии сознания, и начал транслировать ему задачи: нам нужны нормальный коровник и кузня для Тагора, причем не времянки, а на совесть.

Гост со своими зомби-архитекторами деловито походили по двору под светом луны, прикидывая место и простукивая землю тяжелыми пятками, а затем в моей голове начали всплывать четкие профессиональные выкладки и выводы, которые я переводил себе на понятный мне язык.

Сначала кузня. Примерно пять на шесть метров. Цоколь по периметру нужен высотой сорок-пятьдесят сантиметров, с заглублением в шестьдесят, чтобы избежать малейшей сырости. Отдельный фундамент под горн — массивный, вообще не связанный со стенами, глубиной сантиметров шестьдесят-восемьдесят. Иначе температурное расширение со временем просто порвет каменную кладку, и придется всё переделывать. Под наковальню — отдельное заглубленное основание: обычная дубовая колода, стянутая в каменном кольце, чтобы гасить вибрацию от тяжелых ударов молота, иначе расшатает всё здание, да и шуму будет на всю округу. Пол каменный, плитняковый. Деревянный стелить нельзя — искры от горна мигом прожгут, а мне пожары в усадьбе не нужны.

Тут Гост оживился, издав утробный сипящий звук, и подкинул мне через связь шикарную идею. Оказывается, монастырские архитекторы делали под наковальни особое рунное основание. Оно не просто гасило вибрацию, но и слегка резонировало с ударом, возвращая часть энергии металлу.

«А ведь у меня теперь есть рунные инструменты зодчих и тот самый стержень-зарядник! — сообразил я. — Можно всё это реализовать. Тагор будет ковать куда точнее и легче».

Я тут же переключился на коровник, транслируя Госту образ наших буренок. Мои коровы на свежей траве прилично поправились и дают молока всё больше. Третий у маслобойки качает поршень нон-стоп, только успевай тару подставлять. Если я собираюсь серьезно расширять стадо — а я собираюсь, тем более Корф и купцы в Сонмище готовы скупать молочку оптом за звонкую монету — то на одну корову нужно закладывать шесть-восемь квадратных метров стойла. Десять-двенадцать коров, плюс место для коз, телят и отдельный тихий денник для отела. Выходит, коровник нужен метров двенадцать на восемь, минимум. Это уже не просто сарай, а серьезная капитальная постройка.

Гост через нашу ментальную связь получил эти вводные и тут же внес свои поправки, проецируя мне прямо в разум схематичные чертежи. Он же целый монастырский комплекс с подсобными хозяйствами строил, в скотных дворах разбирался не хуже, чем в часовнях, учитывая и вентиляцию, и освещение.

Итак, коровник. Бутовый цоколь по периметру, те же сорок-пятьдесят сантиметров вверх и шестьдесят вглубь, чтобы поднять сруб над землей и вонючей навозной жижей. Внутренние перегородки между стойлами ставим без отдельного фундамента — ни к чему перерасход камня и лишняя работа. Пол — каменная вымостка с обязательным уклоном в два-три градуса к навозной канавке, чтобы всё стекало само. Сама канавка идет вдоль стойл с прямым выводом через цоколь наружу, прямиком в яму-навозосборник. И обязательно второй уровень — под просторный сеновал, чтобы корм всегда был под рукой и держал тепло сверху.

По прикидкам Госта, который всё ещё мыслил человеческими мерками, только на один фундамент ушло бы несколько дней.

— В чем проблема? — вслух спросил я, глядя на замявшегося зомби. — В растворе?

Мертвый бригадир покачал головой и продемонстрировал мне небольшой артефакт в виде свинцового отвеса, покрытого тусклой вязью рун. В мозг скользнуло понимание: эта штука ускоряет засыхание раствора в разы без малейшего ущерба для качества, словно магически вытягивая из него лишнюю влагу.

Я усмехнулся. С таким чудо-раствором полностью заложить фундамент кузни — а это по размеру раз в семь меньше, чем у дома, и без всяких подвалов — реально за одну ночь! Просто Гост оценивал работу, исходя из того, что батраки — живые люди, которым нужен отдых, перекуры, вода и сон. Он упустил из виду, что они нежить, не знающая усталости и способная ворочать валуны часами напролет.

— Это вообще не проблема, — подмигнул я бледному бригадиру. — Тогда чего стоим? Время — деньги, а в нашем случае ещё и новые постройки.

Архитекторы под руководством Госта тут же зашевелились, начали размечать траншеи колышками и веревками, попутно рассчитывая нужные объемы камня и раствора, общаясь между собой короткими гортанными звуками.

Камень сам себя не принесет. Я свистнул Пятачка и подкатил повозку, сказав:

— Сегодня ты не плуг и даже не сторожевой пес, а тяжеловоз.

Тот был только рад, издав утробный хрюк и нетерпеливо перебирая мощными копытами. Обычная конская упряжь с хомутом инфернальному вепрю, естественно, не подходила — он по анатомии ни разу не лошадь. Пришлось соорудить постромочную упряжь с грудным ремнем — самый старый и универсальный вариант. Толстый кожаный ремень плотно охватил широкую грудь Пятачка спереди, прошел под передними ногами, перекрестился на спине и потянулся к оглоблям повозки. Теперь кабан тянул телегу грудью и мощными плечами, а ремень равномерно распределял нагрузку. Подходит для любой анатомии — что бык, что кабан, что собака на санях. Пятачок мотнул клыкастой мордой, не чувствуя дискомфорта.

В телегу я закинул здоровяков Шестого и Седьмого, от чьего веса жалобно скрипнули рессоры. Следом подозвал троих обычных «Матерых» батраков и, не скупясь, влил в них по 30 морт. Сгустки энергии жадно впитались в плоть, мышцы батраков налились силой, мгновенно добив их до ранга «Мутантов». Туда же, в повозку, закинули батрака-строителя Бранко и охапку кайл с кувалдами.

— Но! Погнали! — крикнул я, запрыгивая на облучок и натягивая вожжи.

Мы помчались прямо в каменоломню Дресса, колеса с грохотом подпрыгивали на ночной дороге. Покойный барон всё еще торчал мне полсотни золотых, и трофеи в бою не считаются — что ж, заберу долг хорошим камнем, благо вывозить его теперь есть кому.

Сторожку мы объехали через лес, а саму каменоломню никто не охранял — ночью здесь бродить желающих не находилось. На месте работа закипела мгновенно, без перекуров и лишней суеты. Батраки с нечеловеческой силой кайлами отбивали известняк прямо на ближайшем выходе породы. Кувалды со звоном дробили бутовый камень на куски, высекая снопы искр во тьме. Я тоже стянул куртку, взял кайло и с наслаждением принялся рубить породу, разминая застоявшиеся мышцы и разгоняя кровь по жилам. Батраки под деловитым руководством Бранко откалывали пласты, затем свежеиспеченные мутанты прямо на месте грубо сортировали породу: крупняк на фундамент отдельно, средний камень отдельно, щебень в отдельную кучу. Всё это тут же летело в телегу, стремительно заполняя кузов.

Забив повозку под завязку и проверив, плотно ли сидят ремни на Пятачке, мы развернулись и на всех парах понеслись обратно. Стройка объявлялась открытой, и до рассвета я планировал сделать максимум.

Мы неслись назад, груженные под самую завязку. Я мысленно подгонял своего инфернального тягача, давая направление домой. Повозка тяжело поскрипывала, рессоры жалобно стонали на каждой кочке, угрожая лопнуть, но Пятачок мерно и мощно перебирал копытами, волоча за собой целую гору известняка, словно это была пустая крестьянская телега.