— Ну всё, тебе хана, Горд, — хищно оскалился барон. — Думаешь, почему я прячусь в лесу? Это моя стихия!

Я так и думал. Или друид, или кто-то крепко завязанный на магию земли и растений.

— Знаешь, — я небрежно порвал накинутый на сапог корень, пустив по мышцам легкий импульс укрепления, — в местных лесах и мне хорошо. Благодаря ее обитателям.

Я ментально щелкнул. Кусты за спиной барона с треском разошлись, и на поляну со всех сторон начала безмолвно выходить моя гвардия. Двадцать семь Матёрых мертвяков взяли Дресса в плотное кольцо. Они выходили медленно, и без лишней суеты. Просто шаг за шагом смыкали круг, глядя на барона мутными глазами. У кого-то болталась сломанная рука, у кого-то из груди торчал обломок стрелы, кто-то тащил меч волоком. Зрелище, прямо скажем, не для слабой психики.

Барон замер, не веря своим глазам. Он узнавал изуродованные, перепачканные в крови лица.

— Это же… мои люди… и рокотовские… Ты… ты некромант⁈ — в его голосе прорезался неподдельный ужас.

— Немножко, — соврал я, но барон не отрывал настойчивого взгляда от мертвяков. — Ну ладно, множко.

— Тебя надо сжечь на костре! — зарычал Дресс.

— Ой кто бы говорил, — фыркнул я. — Я по крайней мере не похищал графинь и не держал их силой у себя.

Сдаваться он не собирался. Кожа Дресса на глазах начала покрываться толстой, бугристой древесной корой, превращая его в подобие ходячего энта. Мини-энта, вернее. Лицо огрубело, скулы расползлись древесными наростами, пальцы вытянулись и стали похожи на узловатые сучья. Мертвяки по моей команде с глухим рычанием навалились на него толпой, но барон оказался крепким орешком. Ранг Воина — это вам не шутки. Он мощными ударами покрытых корой кулаков раскидывал Матёрых, как тряпичных кукол, ломая им кости и сминая доспехи.

— Твоя гниль не пробьет мою защиту! — ревел Дресс, отшвыривая очередного зомби.

Один мертвяк улетел в кусты, второй врезался спиной в дерево так, что хрустнули ребра, третий потерял половину нижней челюсти от удара древесного кулака. Но это, собственно, и было главное преимущество мертвяков: они не обижались, не боялись и не требовали компенсации за производственную травму. Упал — встал. Не смог встать — пополз. Очень дисциплинированный личный состав.

— Да ну? — я выхватил из ослабевших пальцев ближайшего мертвяка тяжелый меч и рванул на сближение.

Дресс выбросил навстречу руку, отращивая на предплечье толстый древесный щит. Я пропустил через свой источник плотный сгусток некроэнергии, обволакивая лезвие черной дымкой, и с размаху ударил. 20 морт безвозвратно ушли в сталь. Назад их уже не вернуть, к сожалению. Неприятное ощущение. Будто бросил в костер мешочек с монетами и еще сам себя похвалил за решительность. Но без вложений не бывает прибыли.

Напитанная смертью сталь встретилась с друидской поделкой. Кора на щите Дресса зашипела, мгновенно почернела, рассохлась и осыпалась мертвой трухой.

Барон от неожиданности раскрылся, потеряв равновесие. Этим тут же воспользовалась моя стая. Сразу восемь Матёрых с глухим рычанием бросились на него, повисли на руках и плечах, намертво фиксируя барона своим весом. Один вцепился в запястье, второй повис на локте, третий обхватил его со спины, еще двое навалились на ноги, мешая сделать шаг. Дресс задергался, пытаясь скинуть живой груз, но мертвая хватка держала надежно, не давая ему ни увернуться, ни прикрыться. Он бился, рычал, ломал им пальцы и ребра, но каждое движение становилось все короче. Хорошо работает толпа, когда ей не нужно бояться переломов.

Этого мгновения мне хватило. Короткий выпад — и меч вошел точно в образовавшуюся брешь в древесной броне, пробивая горло. Дресс захрипел, магия сдулась, кора исчезла, и он тяжелым кулем осел на лесной мох. На лице у него застыло искреннее недоумение.

Дело сделано.

Я спокойно оглядел свое потрепанное войско. Пора сворачивать цирк. Я поднял руку и одним волевым усилием вытянул из всех двадцати семи мертвяков вложенные в них морты. Энергия пошла обратно рваными потоками, уже побывавшая в мертвых тканях, но все еще моя. Возвращать вложенное — полезная привычка. Особенно когда ты пока не настолько богат, чтобы разбрасываться силой как пьяный купец медяками.

Вуди с недовольным клекотом едва успел вспорхнуть в воздух, когда суровый дядя, потеряв магическую подпитку, подкосился и рухнул как подкошенный. За несколько секунд вся поляна снова усеялась безжизненными телами. Птичка возмущенно щелкнула клювом, сделала круг над поляной и уселась на ближайшую ветку, явно осуждая мое отношение к ее транспорту. Ничего, переживет. И вообще крылья тебе на кой?

Я стер пот со лба. Теперь придется еще и головы им всем отрубать, чтобы дикой нежитью не поднялись от остаточного фона. Жалко, конечно, столько материала пропадает, но куда мне сейчас столько батраков? Двадцать семь штук — это уже не помощь по хозяйству, а полноценная проблема по хранению. Да и бывшая баронская гвардия с дырками в телах — всё-таки сильное палимо. А мне сейчас лишние вопросы не нужны. Мне и старых хватает.

На ферме Первый, Второй и остальные и так отлично закрывают всю «мускульную» и черновую работу. Пахота, таскание тяжелых грузов, рубка дров, базовая охрана — всё делают без устали, без еды и без платы. Их просто нужно грамотно прокачивать, чтобы выполняли более сложную работу. Научить держать инструмент, не ломать ворота плечом, отличать мешок зерна от мешка мусора, не пугать Киру внезапным появлением из погреба — и уже будет не хозяйство, а мечта любого помещика.

Да и бездумно плодить армию мертвых чернорабочих нет никакого резона. Чем больше будут становиться мое стадо и поля — тем больше именно живых рук потребуется на навыковых участках, на управлении и тонкой работе, а не на примитивной пахоте. Мертвяк хорошо тянет плуг, таскает бревно и стоит на страже. Но он не договорится с торговцем, не проверит качество семян, не поймет, что корова заболела, и не отличит нормального работника от вора, если тот улыбается достаточно уверенно. Для хозяйства нужны люди. Желательно живые, понятливые и не слишком болтливые. А если уж и добавлять кого в хозяйство, то надо искать профи — бывших фермеров или ремесленников, и делать их Понимающими. Может, по местным погостам потом пройтись, прицениться?

Ай, ладно, не сейчас. Дела ждут.

Я подошел к остывающему телу барона Дресса. Присел рядом, положил ладонь на его еще теплое лицо и щедро влил ровно сто морт чистой энергии. С бароном я экономить не стал.

— Понимающим будешь, — констатировал я, глядя, как в мутных глазах убитого аристократа разгорается осмысленный желтый свет.

Жаль, конечно, что мага из него не поднять — свободных морт на такую роскошь у меня пока нет. Чтобы мертвяк сохранил магический источник и умел колдовать, нужна просто колоссальная прорва энергии, мне сейчас не по карману. Там счет шел бы на сотни. Нет уж. Роскошь оставим на времена, когда у меня будет запас силы, ферма, нормальная лаборатория…

Но ничего. Для той задачи, которую я ему приготовил, и обычного Понимающего барона Дрессу будет слишком жирно. Справится и так. Пускай порадует работой капитана Роджера.

Управление патрульной стражи округа Большого Луговья, Сонмище

Служба в ночном карауле у здания управления патрульной стражи округа Большого Луговья обычно сводилась к отчаянной борьбе со сном. Патрульный клевал носом, прислонившись лбом к холодному оконному стеклу, когда внизу, в густой тени переулка, мелькнуло движение.

Сон сняло как рукой. Патрульный подобрался, вглядываясь во тьму.

К деревянному крыльцу управления метнулась высокая, плотная фигура в изодранном камзоле. Неизвестный с размаху разбил о ступени пузатую глиняную бутыль — в нос даже сквозь щели в раме шибануло резким запахом дешевого лампового масла. А в следующую секунду в растекшуюся лужу полетел заранее припасенный зажженный факел.

Желтое пламя с гудением рвануло вверх, на мгновение ярко осветив фигуру поджигателя. Патрульный ахнул. Бледное, перепачканное землей лицо, странный, остановившийся взгляд, знакомый профиль.