Кира выпрямилась, отряхнула налипшую землю с ладоней о передник и снова с тоской посмотрела на пыльную дорогу за закрытыми воротами. Там было абсолютно пусто. Только ветер гнал сухие листья.

Ферма Горда тем временем жила своей привычной, размеренной жизнью. Громко и ритмично грохотала перестроенная кузница Тагора, послушные мертвяки безропотно таскали тяжелые брёвна для новой пристройки, Пятачок где-то с треском носился в дальних кустах, пугая мелкую живность, ленивый Барсик грел бока и загорал на теплой крыше амбара, бдительный Педро следил за порядком на своей территории, а ожившие химерные растения потихоньку расползались вдоль забора в поисках лучшей магической силы.

Всё шло как обычно, по заведенному порядку. Вот только без Артура эта огромная, живая ферма всё равно почему-то казалась девушке непривычно тихой, пустой и уязвимой.

— Возвращался бы ты уже поскорее домой, господин некромант, — негромко, с затаенной надеждой произнесла Кира, глядя на пустой тракт.

Мертвый друид Олег, словно услышав её слова, беззвучно остановился рядом с ней и тоже повернул свою затянутую в кожу безликую голову к запертым воротам.

Я с лязгом вытащил клинок из ножен.

Не стоять же столбом с глупым видом, пока вокруг меня три до зубов вооруженных отряда азартно выясняют, кому именно принадлежит святое право первым перерезать горло ближнему своему.

После того как тот самый бешеный гвардеец Милоша, увидев артефакт, кинулся на меня, события окончательно потеряли даже видимость какого-то порядка и субординации. Верные люди Гонза мгновенно встали у него на пути, каленая сталь со звоном встретилась с каленой сталью — и началась самая обычная, грязная уличная свалка.

— Ах ты гад! — истошно заорал прижатый щитами гвардеец Милоша, брызгая слюной и пытаясь прорваться ко мне сквозь строй. — Верни артефакт, вор!

— Какой ещё артефакт, любезный? — максимально искренне возмутился я, благоразумно отступая подальше ему за спины крепких парней Гонза. И, повернувшись к опешившему инквизитору, доверительно добавил: — Святой отец, вы слышали этот бред? У него, возможно, бесовская одержимость. Взгляд безумный.

Тот заметно напрягся, рука сама потянулась к освященному символу.

А вот главный священник глубоко задуматься о природе одержимости не успел. В него с размаху врезался один из людей Милоша, которого только что мощно оттолкнул щитом здоровяк-гвардеец Гонза. Оба, путаясь в рясах и плащах, едва не повалились в придорожную пыль.

— Не смейте касаться нечестивыми руками служителя Святого престола! — взревел второй церковник, словно раненый медведь, и от души огрел виновника тяжелым металлическим навершием посоха прямо по затылку. Раздался глухой стук.

Я в этой суматохе тоже старался не бездельничать. Активно размахивал мечом, для вида принимал чужие удары на клинок, толкал плечом особенно назойливых противников, путающихся под ногами, и в целом старательно, с огоньком изображал мирного человека, который оказался в самом центре этого кровавого замеса совершенно случайно и теперь просто пытается выжить.

Одновременно с этим маскарадом я напряженно управлял своей нежитью, наступающей из леса.

Со стороны это, конечно, наверняка выглядело как хаотичная, безумная атака диких, взбесившихся мертвяков, почуявших свежую кровь. Но на самом деле каждый из моих зомби ежесекундно получал по ментальным нитям вполне точные, выверенные приказы.

Людей графа Брисмана, подчиненных Гонза — не убивать и не калечить. Можно толкнуть для убедительности картины. Можно сбить с ног. Можно, в конце концов, пнуть в задницу, если уж гвардеец очень удобно подвернулся. В крайнем случае — ударить плашмя или подставить свою мертвую тушу под чужой замах, создавая видимость смертельного боя. Но никакой пролитой крови.

С церковниками я приказал обращаться так же нежно.

А вот гвардейцам герцога Милоша я подобных гуманитарных поблажек не давал. Мои Матёрые мертвяки с яростью рвали их красный строй, мертвой хваткой хватали за вооруженные руки, вцеплялись в ноги, валили на землю и с хрустом выворачивали суставы. Один из самых юрких Бродяг прыгнул на спину рослому бойцу в красном плаще и с таким жутким усердием принялся грызть ему шею, словно вообще не ел с прошлой жизни.

За свою наспех придуманную гипотезу «сатанинского сговора» между людьми Милоша и некромантами я совершенно не переживал. Все равно в этой пыльной, кровавой свалке, под крики и звон стали, уже никто в здравом уме не обратит внимания на то, что мертвяки почему-то больше грызут исключительно людей герцога.

— Изыди, чадо бездны! Вон! — фанатично закричал святой отец, тыча светящимся амулетом в лицо наступающему мертвецу.

Мертвяк, подыгрывая, послушно, с шипением отшатнулся от Света.

Правда, затем, следуя моему прямому приказу, он тут же снова двинулся вперёд, обошел амулет и легонько, но обидно пнул почтенного священника грязным сапогом под колено.

— Ах ты мерзость!

Святой отец, потеряв остатки благообразия, развернулся и с совершенно неожиданной для его преклонного возраста яростью принялся молотить обидчика тяжелым посохом.

Я тем временем, играя роль спасителя, крепко схватил его за плечо и резко оттащил в сторону.

— Падре, осторожнее! Берегите себя!

— Я тебе не…

Договорить он не успел.

На нас — вернее, целенаправленно на меня — с искаженным от ненависти лицом побежал очередной гвардеец Милоша. Ну, я долго думать не стал: коротко шагнул навстречу, финт, и рубанул его мечом, усиленным некроэнергией, распанахав грудину. Гвардеец с хрипом осел на землю.

— Сын мой, ты только что спас мне жизнь, — потрясённо и горячо произнёс церковник, глядя на оседающее тело «предателя».

— Это долг каждого благочестивого дворянина Империи, — скромно, потупив взор, ответил я и тут же, не глядя, наотмашь ударил подошедшего сзади красного гвардейца локтем в лицо.

Тот с хрустом пошатнулся, заливаясь кровью из сломанного носа, а вовремя подоспевший Гонз деловито добил его коротким, профессиональным выпадом тесака под рёбра.

— Держать строй, парни! — луженой глоткой ревел командир гвардейцев Брисмана, перекрывая шум боя. — Не лезть по одному в свалку! Прикрывайте щитами священнослужителей!

И его люди действительно держались весьма неплохо. Они организованно отступили к церковникам, сомкнули тяжелые щиты в плотную стену и начали методично, шаг за шагом оттеснять наступающую нежить. Мои мертвяки, получив ментальную команду, очень охотно поддавались их натиску, картинно падали под ударами мечей, снова вставали и всячески поддерживали для магов Света впечатление тяжелой, ожесточённой битвы.

Людям Милоша повезло куда меньше.

Они быстро оказались зажаты в смертельные клещи между дисциплинированными гвардейцами Гонза с одной стороны и моей яростной нежитью — с другой. Несколько красноплащников попытались с боем отступить обратно к ферме, но там на них из кустов налетели ещё три свежих мертвяка. Один гвардеец успел тонко вскрикнуть, другой даже замахнулся мечом, но через несколько секунд оба уже неподвижно лежали на земле, растерзанные.

Бой закончился так же внезапно, как и начался.

Последнего живого человека Милоша жестко прижали к каменной ограде двое гвардейцев Гонза. Он отчаянно попытался отбиться кинжалом, получил длинным клинком под подбородок и медленно, оставляя кровавый след на камнях, сполз на землю.

Вокруг остались только тяжело дышащие победители, разбросанное по дороге оружие и тела.

Много тел.

Святой отец, бледный как полотно, тяжело опирался на свой посох, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

— Как… — неверяще прохрипел он, оглядывая место побоища. — Как вообще живые люди, воины герцога, могли добровольно связаться с чадами ада?

— У демонов Бездны найдутся пороки на любой, даже самый взыскательный вкус, — философски заметил я, брезгливо вытирая окровавленный клинок о плащ одного из убитых милошевцев. — Деньги, неограниченная власть, женщины, вечная жизнь. Иногда даже бесплатная горячая похлёбка по четвергам. Смотря кто и насколько дешево продаётся. Человеческая душа слаба.