– Ничего себе, – выдохнул, глядя на свои руки.

Кожа на ладонях, еще вчера покрытая ссадинами и мозолями после работы с граблями, стала почти гладкой. Ссадины затянулись, оставив лишь бледные следы.

Чувствовал, как мана пропитывала каждую клетку тела, укрепляла, восстанавливала и делала меня сильнее. Разумеется, я не становился супергероем, способным голыми руками ломать камни, но ощущение было чертовски приятным.

Не сомневался в том, что впереди меня ждал еще не один поход в Лес, а значит, мне снова придется спуститься в эту бездну, снова рискнуть жизнью, но теперь мне будет легче.

Бросив взгляд на солнце, я понял, что уже где‑то обед. Вот это проспал… Покачав головой, направился обратно в лавку.

Войдя внутрь, первым делом подошел к клетке с камнегрызом. Зверь лежал на боку и открыл глаза при моем приближении. Я открыл клетку и осторожно переложил его на стол. Прошли уже сутки с момента усиления каналов, так что период стабилизации завершился и можно смело продолжить лечение зверя. Люмин, увязавшийся следом, тут же запрыгнул на табурет и принялся наблюдать.

Отбросив лишние мысли, я положил ладони на камнегрыза, закрыл глаза и сосредоточился. Сегодня это далось намного легче. Каналы откликнулись мгновенно, мана потекла послушно, как ручей, направленный в нужное русло.

Я погрузился в ощущения, чувствуя тело зверя. Чужеродная мана, что попала в него, все еще пульсировала глубоко внутри, но уже не так агрессивно. Начал медленно, осторожно вытягивать её. Чужеродная энергия неохотно, но поддавалась, перетекая из тела камнегрыза в меня. Это все еще было больно, словно по венам пускали ледяную воду с примесью стеклянной крошки, но в прошлый раз было гораздо хуже.

Прошла минута, пять, десять. Я чувствовал, как чужеродная мана тонкими струйками втягивалась в мои каналы, смешивалась с моей собственной и нейтрализовалась, растворялась.

Наконец, почувствовал, что моя мана закончилась, убрал руки и открыл глаза. Передо мной вспыхнуло сообщение системы:

[Уведомление: Чужеродная мана частично нейтрализована. Состояние существа стабилизировано. Для полного выздоровления требуется еще 1–2 сеанса]

Я выдохнул, улыбнулся и посмотрел в глаза камнегрызу, в которых читалась благодарность.

– Выздоравливай, – сказал, осторожно погладив его по голове.

Люмин, наблюдавший за процессом, радостно запищал и запрыгал на табурете, словно тоже праздновал победу.

Я застелил в клетку свежее сено и перенес в неё камнегрыза. Помыв все миски, налил в одну воды, а в другую немного бульона и отнес их камнегрызу. Зайцелопу положил несколько листьев капусты и отдельную миску с водой. Отрезал два куска мяса и отломал кусок хлеба. Подготовив миски для Кроха, одну с водой, другую с мясом, отнес их в спальню и поставил рядом с ним. Вернувшись на кухню, взял тарелку, переложил в нее кусок мяса, хлеб, и направился есть в главный зал.

Закончив, вымыл посуду, сел на табурет и задумался. Люмин подошел ко мне и ткнулся носом в колено. Я машинально погладил его по длинному уху, но мысли были заняты другим.

Камнегрыз обязательно выкарабкается, в этом нет сомнений, Крох почти здоров, Люмин в полном порядке, но что делать дальше?

Как я понял, в этом мире сила – не прихоть, а базовая потребность, как вода или еда. Без неё здесь не выжить, особенно таким, как я – целителю без связей и покровителей, с лавкой в районе Отверженных и репутацией, которую только начал отмывать от грязи.

Она нужна, чтобы лечить сложные случаи, иметь возможность взаимодействовать со зверями более высоких классов и выдерживать давление нижних слоев Леса, однако… Сила нужна и моим зверям.

Я перевел взгляд на Люмина. Зайцелоп, заметив мое внимание, встряхнул ушами и уставился на меня с немым вопросом: «Что, хозяин?». Следом посмотрел в сторону спальни, где лежал Крох.

Эти двое – все, что у меня есть в этом мире, кроме дяди Ларка, который сейчас где‑то в Лесу. Я не хотел, чтобы когда‑нибудь повторился вечер, когда трое пьяных ублюдков избили меня и покалечили их.

Тогда ничего не смог сделать, просто лежал на полу и смотрел, как они издевались над моими зверями. Больше такого не повторится. Никогда! Мои звери должны стать сильнее, должны уметь за себя постоять, и я должен им в этом помочь.

С Крохом проще – у меня ещё остался «Лазурный нейронник», который я нашел в походе с дядей. Уже использовал его для установления связи с Люмином, и Крох готов, я чувствую это. Между нами установилось заслуженное доверие, остается сделать последний шаг.

С Люмином сложнее. Он уже связан со мной, к тому же я знаю, что звери могут эволюционировать. Но как именно мне повысить его ранг? Изготовить какое‑то снадобье, как тогда, с куницей? Однако тогда повысил не ранг, а класс, и то из‑за отсутствия магических каналов смесь получилась с эффективностью в 0.7%. Сейчас же у меня есть каналы, но я понятия не имею, существует ли рецепт для повышения ранга внутри одного класса.

С другой стороны, другие Мастера Зверей ведь как‑то усиливают своих питомцев, значит, способ есть. Может, нужно специальное питание? Тренировки? Какие‑то ритуалы? Я тяжело вздохнул.

– Ладно, – сказал вслух. – Пока что всё это пустые размышления. Сперва нужно действовать там, где всё понятно.

Перед тем, как приступить к работе с нейронником, нужно восстановить потраченную ману, так что следующие несколько часов я потратил на уборку. Когда ощутил, что она восстановилась, направился к стеллажу с ингредиентами. Люмин, поняв, что сейчас будет что‑то интересное, запрыгнул на стол и уселся, свесив длинные уши.

Быстро пройдясь взглядом, нашёл склянки с «Лазурным нейронником», которые стояли на нижней полке. Достал одну, открыл и увидел тонкий, изящный стебель, увенчанный цветком из сияющих волокон. Система тут же отозвалась:

[Обнаружено растение: Лазурный нейронник]

[Класс: Магический катализатор/редкий реагент]

[Эффекты: При правильной обработке усиливает нейронную связь между Мастером и зверем, повышая точность управления и скорость реакции. Может использоваться как стабилизатор в рецептах, связанных с эволюцией разума]

[Качество: Безупречное]

[Сохранность: 98%]

[Предупреждение: В сыром виде обладает слабым нейротоксическим эффектом. Не употреблять внутрь без предварительной алхимической подготовки]

Сохранность немного упала, но 2% были не критичны. Я уже знал, что нужно делать, поэтому заранее подготовил ступку с пестиком, предварительно тщательно протерев их, вернулся к столу и осторожно достал цветок нейронника.

Волокна, составлявшие цветок, переливались от тёмного индиго до нежно‑сиреневого, а в сердцевине горела крошечная точка лазурного света. Я поместил цветок в ступку, положил на него ладонь, закрыл глаза и сосредоточился.

Мана потекла послушно, без малейшего сопротивления. Направлял ее в нейронник, чувствуя, как волокна откликались, начинали впитывать энергию, оживать.

В этот раз все шло намного быстрее и легче, чем в прошлый. Тогда я выложился почти полностью, сейчас же контролировал процесс, чувствовал каждое волокно, каждую крупицу вещества. Постепенно лазурное свечение нейронника становилось ярче, по кухне разносился горьковатый, резковатый запах – не противный, но очень насыщенный, от которого слегка пощипывало в носу.

Люмин, сидевший на столе, чихнул и отодвинулся подальше.

Прошло около пятнадцати минут. Свечение нейронника стало стабильным, без прежних переливов. Горьковатый запах исчез, сменившись чем‑то едва уловимым. Волокна перестали подрагивать и замерли.

Тогда я понял, что первый этап завершился, и начал растирать цветок о стенки ступки, продолжая вливать ману. Под давлением волокна распадались в тончайшую паутину, и постепенно появился чуть сладковатый, свежий запах, напоминающий аромат молодых побегов, только что пробившихся из земли.

Люмин, который до этого морщил нос, вдруг навострил уши и чаще задышал, втягивая запах.

И наконец, система откликнулась.