Приземление на выступ было жестким. Торвальд устоял, а я рухнул на колени. Следом за нами приземлился василиск. Рыжебородый, не тратя времени, толкнул меня к лианам и буквально втиснул в их пульсирующую массу.

Я охнул, когда толстые, упругие жгуты обвили моё тело. Они были теплыми, шершавыми и живыми, под ними чувствовалось мощное, ритмичное биение – тук‑тук, тук‑тук, словно сердце гигантского зверя билось где‑то глубоко внизу.

Лианы сжались и понесли меня.

Это не было падением, скорее скольжением – быстрым, плавным, завораживающим. Лианы опускали нас всё ниже и ниже. Мимо проносились стены, покрытые огромными светящимися грибами размером с тележное колесо, которые излучали мертвенно‑бледный свет. Где‑то в толще камня мелькнуло множество мелких светящихся точек, похожих на чьи‑то глаза, провожающих нас голодными взглядами.

Крох в ранце затих, перестав дрожать, и замер, словно впал в ступор. Люмин вцепился когтями в рубаху так, что я почувствовал боль сквозь ткань. Прижимал его к себе и шептал:

– Всё хорошо, малой, мы справимся…

Спуск занял несколько минут, хотя по ощущениям целую вечность. Лианы вдруг замедлили ход, плавно вынесли нас к огромной, сплетенной из корней платформе и разжали объятия. Я, шатаясь, ступил на твердую, пружинящую поверхность и рухнул на колени, пытаясь отдышаться.

Торвальд с василиском приземлились рядом.

– Ну как, живой?

Я лишь кивнул, не в силах ответить.

Второй слой встретил нас давлением, будто на плечи навалилась невидимая каменная плита. Воздух оказался густым, как кисель, его пришлось втягивать с усилием, и каждый вдох отдавался в груди тупой болью.

Свет, исходивший от грибов и лишайников, был тусклым. Он не разгонял тьму, а скорее подчеркивал её глубину, создавая причудливые, пугающие тени. Деревья тянулись вверх черными, скрученными стволами.

Перед глазами вспыхнуло системное сообщение:

[Текущая локация: Великий Лес, Второй слой]

[Уровень фоновой маны: Критически высокий (в 5 раз выше Первого слоя)]

[Обнаружено влияние на носителя: Каналы испытывают повышенное давление. Адаптация…]

[Рекомендация: Избегать длительного пребывания без укрепления каналов]

– Ничего себе… – выдохнул я, почувствовав, как в висках запульсировала боль. Мои магические каналы казались ниточками, по которым под чудовищным давлением гнали невероятно плотную энергию.

Торвальд подошел ко мне вплотную, в его холодных глазах не было и намека на прежнее пренебрежение – только ледяная, расчетливая серьезность.

– Слушай внимательно, лекарь. Здесь каждый твой шаг может стать последним. Ты будешь делать только то, что я скажу и когда скажу. Если скажу «замри» – замрешь, даже если у тебя над ухом будет реветь дракон, если скажу «беги» – побежишь, не думая, даже если перед тобой пропасть. Умереть здесь, что и в штаны нассать – иногда неожиданно. Понял?

– Понял, – выдохнул я.

– Повтори.

– Делать, что скажешь. Не думать. Бежать, когда скажешь. Замереть, когда скажешь.

Он одобрительно хмыкнул. Кельн, закрыв глаза, слушал своего силка. Птица сидела у него на плече, и жёлтые глаза с вертикальными зрачками сканировали пространство. Наконец, мужчина облегченно открыл глаза.

– Нам повезло, если можно так сказать. «Мерцающая роща» прямо перед нами. По всей видимости, мы не успели совсем чуть‑чуть – она только сместилась на второй слой.

– Отличная новость, хоть сейчас. Веди – надо побыстрее все закончить и сваливать отсюда.

Мы двинулись вперед, и с каждым шагом давление становилось сильнее. Голова раскалывалась, перед глазами плыли цветные пятна, а дышать становилось всё тяжелее. Люмин жался к моим ногам, тихо поскуливая. Крох в ранце забился в угол. Я чувствовал, как его маленькое тело сотрясала мелкая дрожь.

Леннокс, заметив мое состояние, притормозил и поравнялся со мной.

– Эй, лекарь, ты как? – спросил он, вглядываясь в мое лицо.

– Плохо, – признался я, не видя смысла врать. – Голова раскалывается, воздуха не хватает, словно на грудь подвесили груду камней.

Он понимающе кивнул.

– Это всё воздействие местной маны, здесь она очень плотная. Те, у кого есть хотя бы слабые каналы, могут продержаться какое‑то время, а вот если их нет, тогда второй слой – это смертельный приговор. Организм просто не выдержит такого давления и магический фон начнёт разрушать его изнутри. Так что держись, – тихо сказал Леннокс. – Сейчас быстренько всё закончим и вернемся домой.

Я ничего не ответил, просто продолжил идти, переставляя ноги на автомате, цепляясь за сознание, которое то и дело норовило уплыть в спасительную темноту.

Вскоре перед нами появилась «Мерцающая роща». Среди кошмара Второго слоя она казалась миражом, кусочком другого, более светлого мира.

Деревья с серебристой корой тянулись вверх, их листва переливалась всеми оттенками голубого и зеленого. Мягкий, пульсирующий свет исходил от стволов, от камней, от самой земли. Воздух здесь казался чище, а давление маны чуть слабее. Я сделал глубокий вдох и почувствовал, как головная боль немного отпустила.

В центре рощи, на стволах и валунах, рос Лунный мох – серебристый лишайник, излучающий мягкое, успокаивающее сияние, свисал длинными прядями и колыхался от легчайшего дуновения ветра, создавая впечатление, что деревья одеты в призрачные одежды.

– Нашли, – выдохнул Варрен с облегчением.

Отряд, не теряя времени, рассредоточился. Торвальд коротко кивнул мне:

– Целитель, тоже собирай. Лунный мох – дорогая штука, можешь собирать, сколько захочешь. Его тут полно, всем хватит.

Кивнул и, превозмогая слабость, принялся за работу. Леннокс показал, как правильно срезать мох, чтобы не повредить грибницу, и я старательно повторял, наполняя склянку за склянкой. Люмин, почувствовав, что опасность миновала, отошел в сторону и принялся щипать какую‑то серебристую травку. Крох в ранце заворочался, и я погладил его по голове. Он затих, приняв ласку.

Работа заняла около получаса. Когда мои склянки наполнились почти доверху, Кельн, стоявший на страже, резко вскинул руку.

– У нас гость! Идёт со стороны спуска!

Отряд среагировал мгновенно. Бойцы, не сговариваясь, выстроились в боевой порядок: Торвальд с василиском в центре, Варрен с прыгуном слева, Кельн с силком справа, Дрог с грызом прикрывали тыл, Леннокс с камнегрызом встали чуть в стороне.

Торвальд бросил быстрый взгляд на меня:

– Лекарь, не высовывайся! На втором слое противники совершенно другие!

Тело вновь накрыло страхом. Я отступил назад, вжавшись спиной в шершавый ствол серебристого дерева. Люмин, поджав уши, забился мне под ноги. Крох в ранце зарычал – тихо, глухо, предупреждающе.

Из‑за деревьев, ломая кусты и с хрустом перемалывая камни, вышел зверь и система высветила перед глазами сообщение:

[Существо: Кристаллический панцирный ящер]

[Класс: C]

[Ранг: 3]

У противника был С класс, как у желтоглазого панцирника, с которым мы недавно столкнулись, но этот зверь… казался другим. Совсем другим.

Ящер был размером с небольшой дом. Его тело покрывали толстые пластины, похожие на драгоценные камни – черные, с багровыми прожилками, пульсирующими в такт дыханию. Они переливались в тусклом свете, создавая ощущение, что зверь соткан из обсидиана и лавы. Короткие, но невероятно мощные лапы заканчивались когтями, похожими на пики. Голова была увенчана костяным гребнем, а пасть окаймлена острыми, как бритва, зубами.

В огромных глазах не было ни страха, ни злобы, ни животной ярости, только расчетливый интеллект.

Увидев отряд, ящер не стал медлить, а просто атаковал.

– Рассредоточиться! – заорал Торвальд, бросаясь в сторону.

Ящер рванул вперед с невероятной для его массы скоростью. Земля содрогнулась. Василиск Торвальда принял удар на себя, врезавшись в монстра. Раздался звук, похожий на столкновение двух скал. Василиск устоял, но его лапы ушли в мягкий грунт.

Ящер даже не обратил внимания на эту атаку, полоснув василиска по боку когтями, оставил глубокую царапину на хитиновых пластинах. Василиск ответил ударом лапы, целя в голову, но ящер уклонился с грацией, невероятной для такой туши.