Зверь сделал несколько бесшумных шагов и, застыв буквально в метре от меня, медленно опустил голову, и я почувствовал на своей коже его тёплое дыхание.

Затем шершавый язык прошёлся по моей щеке, и Громогрив… заурчал.

[Отношение изменено с «Нейтральное» на «Доверительное»]

Я улыбнулся, прижался лбом к его широкой переносице и погладил ладонями мягкую шерсть.

– Здравствуй, мой хороший, – тихо произнёс я. – Я рад, что с тобой теперь всё в порядке.

Он вновь заурчал, как кот, только в десять раз мощнее, и мои ладони завибрировали, а в глазах защипало. Я тут же спрятал лицо за массивную морду зверя, почесывая его за ухом.

Через несколько минут я наконец отстранился и взглянул на Дервена, Он, рассматривая руки, медленно потирал большим пальцем безымянный, на котором тускло поблескивал костяной перстень. Когда мужчина поднял голову, я заметил, что его глаза слегка покраснели от едва сдерживаемых эмоций.

– Громогрив невероятно умный, – тихо сказал Дервен. – Он каким‑то образом сразу понял, кто его спас.

Мужчина на миг замолчал, собираясь с мыслями.

– Целитель Моррис, я хочу поблагодарить вас так, как полагается. Хотя прекрасно понимаю, что монеты – это ничто.

Он скользнул рукой за пазуху и достал небольшой кожаный мешочек, туго затянутый шнурком.

– Это вам.

Я молча принял его.

– И вместе с этим, – продолжил Дервен, – знайте: если у вас когда‑нибудь возникнет проблема, которую вы сами не сможете решить – найдите меня.

– Спасибо, Дервен, – я спрятал мешочек в карман, не развязав шнурка.

Мужчина подошел к громогриву и положил ладонь на его бок.

– Если мой зверь когда‑нибудь заболеет, я без малейших раздумий доверю его только вашим рукам, – тихо произнёс Дервен, поглаживая питомца.

– Мои двери всегда открыты для тех, кому необходимо лечение. Приходите в любое время.

Он слегка улыбнулся.

– Я запомню.

Дервен медленно поднял правую руку, провёл ладонью в воздухе, и пространство вновь дрогнуло, расступаясь. Громогрив бросил на меня прощальный взгляд, ткнулся мордой в грудь, а затем повернулся и неторопливо шагнул в зыбкую пустоту. Разлом мгновенно схлопнулся, и по двору пробежал прохладный ветерок, легонько шевельнув листья колокольчика.

– Ещё раз спасибо, целитель, – Дервен развернулся и направился в сторону кухни.

Я двинулся следом. В коридоре мужчина накинул капюшон, поправил плащ и открыл входную дверь.

Едва створка распахнулась, как я упёрся взглядом в припаркованную у лавки телегу. В неё был впряжён бурый толстошкур, который меланхолично жевал кончик упряжи и созерцал соседний дом с таким видом, будто разгадал тайну бытия и разочаровался в ней.

На телеге лежала массивная кованая решётка, перетянутая верёвками, ещё тёмная от свежей окалины. Рядом, прислонившись плечом к борту и скрестив руки на груди, стоял Рикард. А чуть поодаль возвышался Генн, который, заметив меня, неловко поправил пояс.

Дервен скользнул по ним равнодушным взглядом и шагнул на мостовую. Двое его спутников синхронно последовали за хозяином.

Я проводил удаляющуюся троицу взглядом. Плащ Дервена едва заметно колыхался, пока их фигуры окончательно не скрылись за поворотом.

Выдохнув, я переступил через порог.

– А вы чего тут стоите? – поинтересовался я у кузнеца.

Рикард помолчал, косясь в сторону ушедших, и озадаченно поскрёб бороду.

– Да я хотел постучать, но эти двое, – он мотнул головой в сторону двери, где недавно стояли мужчины, – сказали «нельзя». Я попытался объяснить, что у меня заказ, человек ждёт, а они застыли, как два столба, твердя: «Не положено».

Рикард хмыкнул и пожал широченными плечами.

– Я уж и так к ним подходил, и эдак – всё без толку. Ну, думаю, ладно, подожду. И что это за важная птица у тебя гостила, раз вокруг неё целый караул выставили?

Я слегка улыбнулся.

– Клиент.

Кузнец вскинул бровь и несколько секунд внимательно вглядывался в моё лицо. Не дождавшись подробностей, он фыркнул и махнул рукой.

– Клиент, значит, – буркнул Рикард. – Ну ладно, целитель, в твои дела я лезть не собираюсь. Принимай работу.

Генн выдохнул и шагнул к телеге. Толстошкур философски моргнул, оставил в покое упряжь и переключился на пучок травы, пробившийся между камнями мостовой.

Кузнец с подмастерьем развязали верёвки, осторожно опустили решётку и поставили её ребром на мостовую. Я подошёл поближе и провёл ладонью по холодному металлу. Работа получилась знатной: рама толстая, прутья ровные, стыки аккуратные. Снизу торчали два длинных штыря под вкапывание.

– Хорошо получилась, – оценил я.

– По‑другому не делаем, – произнёс Рикард, явно довольный похвалой. – Куда тащить?

– Во двор.

Я провёл их через кухню. Решётка едва протискивалась в дверные проёмы – мужчинам приходилось действовать ювелирно, чтобы не оббить косяки.

– Куда её?

– Вон туда, к стене. Я там уже лунку приготовил.

– Помочь поставить? – предложил кузнец. – А то сам ты вряд ли справишься, а втроём тут делов на пару минут.

– Если поможете, буду благодарен.

Мужчины опустили решётку, прицелились, и Рикард скомандовал:

– Дави.

Я ухватился за ромбы посередине, Генн налёг с одной стороны, а кузнец с другой. Штыри разом ушли в грунт наполовину. Мы надавили ещё раз, и решётка намертво встала на место. Она даже не шелохнулась, когда Рикард проверил её прочность мощным рывком.

– Хороша, – одобрил он, рассматривая собственную работу. – Лет двадцать простоит, зуб даю.

– Спасибо вам.

– Обращайся, если что, – кузнец махнул рукой.

Я проводил мужчин до двери и на прощание пожал им руки.

– До встречи, целитель, – буркнул Рикард уже с телеги.

Толстошкур моргнул, дёрнул ушами и потащил повозку прочь, явно сожалея о недоеденном пучке травы.

Заперев за ними дверь, я вернулся во двор. Сумерки заметно сгустились. Воздух успел остыть, грядки потемнели, а от колодца потянуло приятной прохладой.

Зайдя в лабораторию, я бережно взял глиняный горшок со Стражником глубин и понёс на улицу. Возле решетки опустился на колени, наклонил сосуд и аккуратно вынул плотный земляной ком, оплетённый корнями лианы.

Я опустил растение в лунку вместе со старой почвой так, чтобы прикорневая шейка оказалась чуть выше уровня земли, и присыпал свежим грунтом. Следом набрал полное ведро воды и обильно пролил основание. Земля жадно впитала влагу, потемнев на глазах.

Затем отставил пустое ведро в сторону и присел на корточки:

– Ну вот, дружище, теперь это твой дом.

Резные листья слегка всколыхнулись.

Глубоко вздохнув, я активировал восприятие. Воздух перед глазами дрогнул, и мир расцвел сетками энергетических каналов. Заглянув под землю, я увидел чуть ниже корней лианы сгусток, сияющий глубоким синим цветом. От него медленно потянулись тонкие нити, бережно обвивая корни Стражника и проникая внутрь. Когда по сосудам растения побежал синий свет, лиана ожила. Стебель заметно выпрямился, словно сделав первый вдох.

– Не торопись, – пробормотал я, заворожённо наблюдая за чудом. – У нас впереди много времени.

Лиана словно прислушалась – длинный усик чуть качнулся в мою сторону, а в следующее мгновение… Рванул ко мне!

Я не успел даже моргнуть. Усик резко перехлестнул мою правую кисть, затянувшись вокруг запястья. Рука мгновенно онемела от давления.

– Эй, – выдохнул я, пытаясь выдернуть конечность. – Эй‑эй‑эй, мы так не договаривались…

Я потянул руку сильнее, но побег оказался прочным, как стальной трос. Через восприятие видел, что мана из узла продолжала литься в корни, а тупой гладкий кончик усика на моих глазах превращался в тонкое, как игла, остриё.

На мгновение у меня перехватило дыхание.

– Стой, друг, – я заговорил тише и медленнее. – Я свой. Я только что тебя посадил, не делай глупостей.

Остриё плавно качнулось, замерло на секунду, словно прицеливаясь, и медленно воткнулось в мою кожу рядом с тугой петлёй.