– Держи, – она аккуратно опустила ношу на столешницу. – Тут каша с грибами, тушёные овощи с грудинкой, свежий хлеб, кусок сыра и пирог с яблоками, ещё горячий.

– Спасибо! – ответил я, потянувшись за монетами. – Сколько с меня?

– Шесть медных.

Я отсчитал марки и положил на стойку. Девушка ловко смахнула их в карман и коснулась ладонями свертка.

– Эйден, – произнесла она.

– Да?

– С Ларком… всё в порядке? – тихо спросила Мальвина. – Просто в последние дни он частенько к нам заглядывал, а сегодня нет…

Девушка смущённо опустила глаза, теребя пальцами бечевку.

Я с трудом удержался от улыбки.

– Он вернулся в «Седую наковальню», – ответил я. – Сказал, что дальше справится сам.

Мальвина медленно кивнула, а уголки её губ на мгновение дрогнули вниз. Однако она тут же спохватилась и подняла голову.

– Ну и правильно, – деловито произнесла девушка. – Дома, как говорится, и стены лечат.

Она помолчала несколько секунд, после чего тихо добавила:

– Ты это… как увидишь его, передай привет от меня.

– Обязательно, – пообещал я.

Мальвина слегка покраснела, но через секунду фыркнула и мотнула головой.

– Иди домой, целитель, – пробормотала она, пододвинув ко мне свёрток. – А то остынет.

Я убрал еду в ранец, поправил лямки и, кивнув на прощание, покинул таверну. На улице вечерело: по переулкам потянуло прохладой, а из печных труб поползли первые струйки дыма.

Я неторопливо двинулся в сторону дома, размышляя, что неплохо было бы сегодня лечь спать пораньше.

Почти добравшись до лавки, заметил у двери высокого мужчину в тёмном мундире. Незнакомец медленно шагал взад‑вперед, заложив руки за спину и зажав подмышкой папку.

Услышав мои шаги, мужчина резко вскинул голову и замер. На вид ему лет тридцать: узкое лицо, коротко подстриженные русые волосы и карие глаза.

– Господин Эйден Моррис? – спокойно спросил он, стоило мне приблизиться.

– Он самый, – отозвался я, остановившись в двух шагах. – Чем обязан?

– Карст, Имперская служба, – мужчина слегка склонил голову.

– Здравствуйте, – произнёс я, открывая дверь – Проходите в лавку.

– В этом нет необходимости, я не займу много времени.

Он раскрыл папку и вытащил несколько листов, на каждом из которых находились восковые печати: одна с изображением свитка, перечеркнутого тонким клинком, вторая с эмблемой Ассоциации.

– Дело об отравлении пепельного лунногрива по кличке Сильвер завершено, – начал имперец. – С вас и госпожи Валленхоф сняты все обвинения.

Я моргнул.

– Так быстро? – невольно вырвалось у меня.

Мужчина кивнул и протянул мне один из документов.

– В течение суток, – продолжил имперец, – результаты расследования будут вывешены на всех рыночных площадях столицы, у Спусков и в каждом городском районе.

Я закрыл дверь, взял пергамент и пробежал глазами по строчкам, вычленяя суть из тяжелых канцелярских оборотов.

– Студента Академии «Пылающая Лапа» Тейна Касселя из Дрогна признали виновным, – продолжил мужчина. – Имперской службой установлено, что он лично подмешал яд в корм, который скормил зверю.

Я медленно выдохнул, думая о том, какой же сволочью нужно быть, чтобы специально отравить собственного зверя…

– Какое наказание его ждёт? – спросил я.

– Отчисление из Академии, пожизненный запрет на государственную службу, вступление в гильдии и Ассоциации, а также на получение разрешений на торговлю, целительство или владение мастерскими.

Вот она – жизнь в своём истинном обличье. Ещё несколько дней назад молодой парень являлся перспективным Мастером Зверей и мог многого достичь, однако одно неверное решение перечеркнуло его будущее. Пусть ещё будет благодарен, что в тюрьму не посадили, хотя в этом, скорее всего, помогли влиятельные родители.

Вот только в документе не указали заказчика… Неужели Имперская служба сделала вывод, что парень провернул всё это в одиночку?

– Тейн действовал по чьей‑то указке? – я поднял глаза.

Карст недолго помолчал, будто взвешивая, стоит ли отвечать.

– Информация по данному вопросу, – наконец произнёс он, – засекречена.

Я моргнул.

– Засекречена? – удивлённо спросил я. – Почему?

– Я не имею права разглашать эту информацию, – спокойно произнёс Карст.

Я медленно опустил взгляд на лист в руке.

Всё страннее и страннее… С одной стороны, дело закрыто, с меня полностью сняты обвинения, и уже завтра весь город узнает, что целитель Эйден Моррис ни в чём не виноват. А с другой я так и не узнал, кто хочет моей смерти.

Но, судя по всему, он весьма влиятелен.

– Распишитесь в получении документов, – произнёс имперец, отвлекая меня от мыслей и протягивая лист с пером. – Вот здесь и здесь.

Я поставил подпись в двух местах.

Карст забрал пергамент, дунул на чернила и аккуратно убрал документы в папку.

– Хорошего вечера, – произнёс он, слегка склонив голову.

– И вам.

Имперец развернулся и без оглядки направился прочь. Я смотрел ему вслед, держа в руке лист с печатями.

Внезапно со стороны лавки раздалось глухое «бум», и створка едва заметно дрогнула. Тут же по нити прилетел образ: Крох упёрся лбом в дверь, мол, хозяин, я слышу, что ты там, открывай уже.

– Иду, мохнатый, – пробормотал я

Спрятав документ во внутренний карман куртки, я приоткрыл дверь, и Крох тут же ткнулся мордой в мое колено и замер на несколько секунд. Через нить прилетел образ: я стою на пороге, а тёплое жёлтое пятно обнимает меня со всех сторон.

– Я дома, всё хорошо, – тихо произнёс я, поглаживая зверя по голове.

Из кухни внезапно вылетел Люмин: не вписавшись в крутой поворот, он проехался на брюхе по полу и скрылся под лавкой. Через секунду ушастый спокойно вылез, окинул нас невозмутимым взглядом и сделал вид, мол, я вообще‑то именно так и планировал.

– Балбес, – я улыбнулся.

Я закрыл дверь, задвинул засов и направился на кухню.

Сняв ранец, вынул свёрток и развязал бечевку. Из складок тряпицы тут же поднялся легкий пар, и аппетитный аромат каши с грибами мгновенно заполнил кухню.

Достал миску, ложку, плеснул в кружку воды из кувшина и сел за стол. Крох устроился у моих ног, а Люмин запрыгнул на табурет напротив и принялся буравить меня коронным взглядом голодающего сироты.

– Ты сегодня огромную морковку съел. У тебя совесть есть?

Зайцелоп прижал уши и отвернулся.

Поужинав, я направился во двор, чтобы помыть посуду, но остановился на полпути к колодцу, засмотревшись на запертую дверь лаборатории.

Интересно, Элиан приходил сегодня или нет? Ведь если так, выходит, что я ему не заплатил!

Оставив посуду на траве, я спустился в погреб и обнаружил свежие порции корма. Ну точно, парень выполнил работу и, не дожидаясь меня, ушёл.

– Как же так… – растерянно пробормотал я, почесав затылок.

Ладно, завтра всё возмещу, но нужно придумать, как впредь не допускать таких ситуаций. Поразмыслив, решил не изобретать велосипед и оставлять оплату на столе в лаборатории. И почему я раньше до этого не додумался?

Когда домыл посуду, в дверь постучали. Крох выглянул из кухни и через нить прислал образ, означающий, что опасности нет. Я кивнул, поставил миску и кружку сушиться, прошёл в коридор и отодвинул засов.

На пороге стоял знакомый старик с беззубой улыбкой. За его спиной возвышалась телега с возницей, доверху загруженная плотными тюками сена. Между оглоблями переминался флегматичный бурый толстошкур, что‑то медленно жуя.

– Эйден! – старик заулыбался. – Вот, сено привёз, как обещал!

– Спасибо, – отозвался я. – Смотрю, вы сегодня с помощником.

– Спина уже не та, – признался он, похлопав себя по пояснице. – Так что на большие заказы внука привлекаю.

Старик махнул рукой вознице, и они принялись стаскивать тюки с телеги.

– Куда складывать‑то? – поинтересовался парень.

– В загон, к стене.

Я подошёл к телеге и подставил плечо под очередной тюк.