Время от времени зайцелоп приоткрывал глаза, будто проверяя, на месте ли я, и вновь засыпал. Крох сидел в трёх шагах от нас и чутко водил ушами, реагируя на каждый звук, которых было достаточно много.

Шаги, голоса, скрип телег, отдалённый смех. Народ вовсю тянулся к Арене Когтя, где скоро должен начаться третий день турнира.

«Странное чувство, – подумал я, сделав глоток и прикрыв глаза. – Будто стоишь на берегу и провожаешь взглядом лодку, в которой еще вчера плыл сам».

– Доброе утро, – проворчал дядя.

Я открыл глаза. На пороге кухни стоял чисто выбритый Ларк в свежей рубахе и с расчёсанными волосами.

– Доброе, – отозвался я, приподняв бровь. – Ты чего так вырядился? К Мальвине собрался?

– Ну тебя, – Ларк махнул рукой, подошёл к соседнему табурету и грузно опустился на него. – Лучше чаю старику налей, чем зубоскалить.

Я хмыкнул, поднялся, дошёл до кухни и наполнил вторую кружку из котелка, стоявшего над тлеющими углями. Вернувшись, протянул её дяде. Он обхватил горячую кружку руками, кивнул и сделал глоток.

Мы немного помолчали.

Где‑то на улице мальчишеский голос звонко выкрикнул: «Расписание боёв, свежее, всего две медных!». Ему тут же ответил скрипучий бас: «Вчерашнее оно у тебя, балбес! Не обманывай людей!».

Ларк тихо рассмеялся.

Брумиш у загона доел порцию корма, поднял тяжёлую голову и, обведя двор маленькими глазами, медленно потопал к нам. Подойдя ближе, бронебрус разлёгся, прислонившись боком к дядиной ноге и засопел.

Ларк опустил ладонь и почесал его за ухом.

– Готов, дружище? – буркнул он.

Бронебрус хрюкнул в ответ.

– И я готов.

– К чему? – поинтересовался я, делая глоток.

– К возвращению домой.

Я зажал кружку между колен.

– Дядь… Ты бы ещё пару дней отдохнул, – сказал я как можно мягче. – Куда торопишься?

– Не начинай, – Ларк поднял ладонь. – Я уже говорил, что уйду сразу после окончания турнира, а для тебя он закончился, так что… Пора.

Я молча смотрел на его лицо. Скулы ещё отчетливо проступали, но щёки больше не выглядели ввалившимися, как в первые дни. Взгляд прояснился, и шея больше не казалась болезненно жилистой.

– Подожди минуту, – сказал я, поднимаясь с табурета и ставя на него кружку.

– Ты куда?

– Сейчас вернусь.

Я нырнул в кладовую и спустился в погреб, где кожу мгновенно лизнул холодок от ледяного камня. Взяв из ниши две обогащённые порции корма, я поспешил наверх.

Когда вернулся во двор, Ларк уже стоял у двери на кухню.

– Держи, – я протянул ему шарики. – Это улучшенный корм для Брумиша.

– Племяш… – Ларк нахмурился.

– Дядь, – я устало посмотрел на него. – Бери и не спорь. Дал бы больше, но без ледяного камня он испортится дня за два, а у тебя я его не видел.

Он помолчал, перекатывая завёрнутые порции в ладонях.

– Да откуда у меня взяться камню… – буркнул дядя, пряча корм за пазуху и прижимая рукой. – Спасибо, племяш.

– Не за что.

– Есть за что, – буркнул он, отводя взгляд.

Мы вновь помолчали.

Брумиш тем временем подошёл ко мне и, опустив тяжёлую голову, ткнулся лбом в ногу.

– У‑уф, – выдохнул я, едва удержав равновесие. – Полегче, дружище.

Бронебрус глухо хрюкнул, мол, я тут нежность проявляю, между прочим, так что терпи, целитель.

Люмин, наблюдавший за этой сценой, рассудил, что без него прощание будет неправильным, и в два прыжка очутился у бока Брумиша. Зайцелоп привстал на задние лапы и потёрся длинными ушами о пластины. Бронебрус скосил на него глаз и шевельнул челюстью, будто хотел сказать: «Заходи в гости, мелкий, мы всегда тебе рады».

Крох поднялся, шагнул вперёд и склонил голову.

Ларк кивнул Брумишу, и мы двинулись к двери. Дойдя до порога, я вспомнил, что так и не отдал дяде ключ, который взял у трактирщика.

– Подожди секунду, – сказал я и сбегал в спальню.

Вернувшись, протянул дяде ключ.

– Ты где его взял? – округлив глаза, спросил Ларк.

– Долгая история… – ответил я.

– Ладно, потом расскажешь. Спасибо, – произнёс дядя, положив ключ в карман, и отодвинул засов. – Ну, бывай, племяш, – он хлопнул меня по плечу. – Не геройствуй тут без меня.

– Не буду.

– Ну и… – он замялся и поскрёб щёку. – Если что – знаешь, где меня искать.

Я медленно кивнул.

Ларк хмыкнул, переступил порог и направился в сторону Кузнечного моста. Брумиш тяжело потопал следом, отбивая по мостовой неторопливый ритм.

Я смотрел им вслед, пока они не скрылись за углом, так ни разу и не обернувшись. Закрыв створку, задвинул засов и прислонился плечом к косяку.

– Ну вот и всё, – пробормотал я.

В лавке стало слишком тихо и пусто, чем хотелось бы.

Люмин подобрался к моему сапогу, посмотрел в глаза и шевельнул ушами, мол, чего грустишь, хозяин, вообще‑то мы у тебя есть.

– Знаю, ушастый, – прошептал я, ласково погладив его по голове.

Я выдохнул и вернулся к колодцу. Моя кружка так и стояла на табурете, а вторая, дядина, наполовину полная, притулилась рядом. Я взял ее, перелил остатки чая в свою и поднял взгляд к чистому утреннему небу.

Дел впереди много, а грусть – штука коварная. Если дать ей волю, можно весь день просидеть, уставившись в одну точку. Я залпом допил остывший чай, вымыл кружки и миски зверей, поставил их сушиться и направился к грядкам.

Настало время сделать третий магический узел, только вот… Радиусы первых двух и без того перекрывают все мои посадки, выходит, он не особо‑то и нужен.

– И куда тебя приткнуть, родимый? – пробормотал я, окидывая взором растения.

Люмин присел и с интересом потыкался носом в землю у бочонка, на всякий случай проверяя, нет ли там чего‑нибудь съедобного.

– Нет там ничего, обжора.

Зайцелоп обиженно фыркнул и отошёл в сторону.

– Ладно, – я опустился на колени у первого узла. – Пока подпитаем то, что есть, а дальше разберёмся.

Положив ладонь на тёплую землю, я прикрыл глаза и потянулся к магическим каналам. Мана тут же откликнулась, неспешно устремилась в землю и вскоре достигла сгустка энергии, который принял её и начал постепенно наполняться. Я уже примерно представлял его объем, а потому легко ориентировался, когда нужно остановиться.

Подождав до полного насыщения, я собрался убрать руку, как вдруг узел дрогнул, будто кто‑то снизу легонько постучал по моей ладони.

Это ещё что такое⁈

Сгусток под землёй начал вибрировать. Первое, что захотелось сделать – отдёрнуть руку и прекратить подачу маны, но… Я решил этого не делать и посмотреть, что из этого получится.

Тем временем дрожь нарастала. Я открыл глаза и заметил, что земля на грядках едва заметно подрагивала. Прошло пять секунд, десять, пятнадцать, и… Внезапно всё прекратилось, а перед глазами вспыхнуло сообщение Системы.

[Обнаружен: магический узел]

Я замер, ожидая, что следом появится перечень новых свойств или хотя бы прирост к эффектам, но… Система молчала.

– Эй, – буркнул я. – Это всё?

Тишина.

– Спасибо, очень информативно, – пробормотал я.

Так, когда я первый раз сформировал сгусток энергии, Система сразу вывела уведомление с перечнем эффектов и назвала его неустойчивым. Теперь же название изменилось… Может, это лишь первый шаг к улучшению, и нужно сделать что‑то ещё? Но что именно?

– Так, – произнес я вслух и потёр переносицу. – Давай разбираться, целитель.

Вдруг после моих манипуляций объем хранилища вырос, и узлу теперь банально не хватает маны?

Я вновь положил ладонь на землю, потянулся к каналам и направил энергию в почву, но… Сгусток оказался полон под завязку.

– Не принимает, – констатировал я.

Хм. Может, нужно пододвинуть? Я попытался сместить узел в сторону. Он послушно сдвинулся – всё работало в точности как раньше, без каких‑либо видимых изменений.

Что ещё предпринять?

Я сел поудобнее, упёр локоть в колено и подпёр щёку ладонью. Люмин подошёл и устроился рядом, демонстративно вздохнув в стиле «я тоже думаю над этим, хозяин, я тоже».