Имерт обвёл подчинённых взглядом.

– Собирайтесь.

Берн и Бренн тут же закрыли папки и вместе с остальными имперцами направились к выходу. Магистр Вейд опёрся о столешницу и вздохнул. Седые брови сошлись на переносице, когда он, потирая поясницу, повернулся ко мне.

– Что ж, молодой человек, – пробасил он. – Рад был вновь увидеться. Надеюсь, следующая наша встреча пройдёт под более приятным предлогом.

– Я тоже, – отозвался я.

Вейд хлопнул меня по плечу и направился к выходу из лаборатории. Однако, сделав пару шагов, он вдруг остановился, обернулся и нахмурился, будто вспомнил что‑то важное.

– Кстати, целитель.

– Слушаю вас, магистр.

Он вернулся к столу, заложил руки за спину и кивнул на стопку этикеток, написанных аккуратным почерком.

– Ваши инструкции, – медленно произнёс он. – Я хочу обратить на них особое внимание.

Я моргнул.

– За многие годы, – Вейд хмыкнул. – Я видел всякое: и сургучные печати на склянках, и клейма на мешках, и медные бирки с гравировкой, какие любят северные алхимики.

Он поднял указательный палец.

– Но такого – ни разу.

Магистр аккуратно взял этикетку, поднёс к глазам и провёл подушечкой пальца по строчкам.

– Грамотно, кратко, без воды.

Он положил этикетку обратно, и в его взгляде промелькнуло любопытство.

– Простая идея, целитель, – сказал он. – А какая полезная! Дома хозяину зверя достаточно бросить взгляд, чтобы вспомнить ваши рекомендации. Ему не нужно лишний раз бежать к вам или лечить питомца наугад, если память подведёт.

– Именно для этого я и решил их составить, – честно сказал ему.

– Хвалю за сообразительность, – Вейд усмехнулся.

– Спасибо, магистр, – поблагодарил я.

– Да бросьте, – он махнул рукой. – Уверен, уже через год половина города будет составлять такие же инструкции. Так всегда бывает со стоящими идеями.

Он помолчал секунду и добавил уже тише:

– Не дайте кому‑нибудь присвоить ваше изобретение. Подумайте над тем, чтобы оформить документ и закрепить права за собой – способы есть. Поговорите с Крейном, он подскажет.

– Спасибо за информацию, – я кивнул.

– Вот теперь точно всего доброго, а то поясница больше не выдержит.

Магистр развернулся и зашагал к выходу. Травник, задержавшись у порога, бросил на меня тёплый взгляд.

– Эйден, – мягко произнёс Крейн. – Моё приглашение всё ещё в силе. Очень надеюсь, что вы согласитесь.

– Обязательно зайду, – пообещал я. – Как только всё уляжется.

– Не затягивайте, – травник слегка улыбнулся. – После увиденного у вас на грядках и в лавке, у меня… Есть нечто, что может вас заинтересовать.

– Заинтриговали, – честно ответил я.

– И славно, – он кивнул и вышел из лаборатории.

Я проводил его до выхода, где заметил, что Имерт, пропустив вперёд своих людей, притормозил. Дознаватель обернулся и встретился со мной взглядом.

– До свидания, целитель.

– До свидания.

Дверь мягко закрылась. Я окинул взглядом коридор и заметил Зикариуса, сидящего на лавке. Он помолчал несколько секунд, а затем поднялся и подошёл ко мне.

– Эйден, в связи с текущей ситуацией, – спокойно произнес он, – вам лучше не возвращаться на турнир.

– Понимаю.

– Я найду вам замену, звери не останутся без целителя.

– Рад это слышать, – отозвался я.

Зикариус несколько секунд всматривался в моё лицо, словно размышляя, стоит ли продолжать разговор.

– И ещё, – наконец добавил он. – Когда закончится расследование, нам с вами будет, что обсудить.

– А поконкретнее? – невольно вырвалось у меня.

Он слегка покачал головой.

– Все подробности потом.

– Зикариус…

– Потом, Эйден, – мягче повторил он и добавил тише: – Такому таланту нельзя пропадать.

У меня в груди потеплело, и я молча кивнул.

Кринст поправил воротник, провёл ладонью по рукаву, будто стряхивая невидимую пыль и открыл дверь.

– Спасибо, – тихо произнёс я.

Мужчина обернулся, и впервые за все время нашего знакомства я увидел его искреннюю улыбку. Он кивнул и вышел.

Когда дверь закрылась, я выдохнул и присел на скамью.

Снаружи всё ещё гудела толпа. В голове крутились лица: Кассель с отрепетированными слезами, Мира с красными пятнами на щеках и трибуны, скандирующие «убийца зверей».

«Ну что, целитель. Кажется, первый раунд отбит».

Из двора донеслось ворчливое:

– Эйден! Ты там что, к лавке прирос?

– Подожди, – отозвался я и поднялся. – Нужно ещё кое‑что сделать.

Я приоткрыл створку и выглянул наружу. Перед лавкой стояло заметно меньше людей, чем несколько часов назад. Седой мужчина в потёртой кожанке разговаривал с грузчиками. Торговка с пустым лотком прислонялась к стене дома напротив, а двое мальчишек сидели на брошенной телеге, болтая ногами.

Стоило мне переступить порог, как прокатилась волна гула и тут же приутихла. Все смотрели на меня по‑разному: кто‑то с тревогой, кто‑то с любопытством, а кто‑то с радостью.

– Ну что, целитель? – нетерпеливо выкрикнул кто‑то.

– В тюрьму посадят? – встревоженно поинтересовалась торговка с лотком.

Я выдохнул и слегка развёл руки.

– Никого никуда не посадят, – спокойно сказал я. – Всё в порядке.

По толпе прокатился сдержанный выдох, и кто‑то хлопнул соседа по плечу так, что тот покачнулся.

– А чегой‑то они тогда так долго у тебя торчали? – крикнул мужик в фартуке.

– Работа у них такая, – отозвался я. – Всё проверили, ничего не нашли и ушли.

– Вот же ж… – выдохнул седой. – А мы тут стоим, переживаем.

– Спасибо вам, – искренне сказал я.

– Так… свой ведь. – буркнул он. – Не чужой.

Я невольно улыбнулся. Кончики пальцев всё ещё слегка подрагивали, но внутреннее напряжение наконец отпустило.

– Расходитесь по домам, добрые люди, – сказал я. – Дел ведь у всех полно.

– И то верно, – согласился седой.

– Мешок мой! – вдруг спохватился один из грузчиков и хлопнул себя по лбу. – Я ж его на углу бросил…

– Беги уж, – фыркнула торговка.

– А может, утащили…

– Так беги быстрее!

Люди начали медленно расходиться. Несколько человек на прощание кивнули мне, другие подбадривающе похлопали по моему плечу. Один из мальчишек спрыгнул с телеги, подбежал, ткнул кулачком в мою ногу в знак поддержки и тут же припустил вслед за остальными.

Я постоял на пороге, пока улица не опустела, затем вернулся в дом, закрыл створку и задвинул засов. На душе было удивительно приятно. В прошлой жизни мне ни разу не доводилось ощущать такую искреннюю поддержку от посторонних людей…

Через нить прилетел спокойный образ от Кроха: он лежит у меня в ногах, опустив голову на лапы и прикрыв глаза. «Всё хорошо, хозяин».

– Да, дружок, – пробормотал я. – Самое страшное позади.

Я вышел во двор. Солнце уже завалилось за низкую крышу кладовой, и часть пространства оказалось в тени, но у колодца всё ещё лежал яркий светлый прямоугольник – последний луч уходящего дня.

Брумиш продолжал дремать у грядок, Люмин валялся рядом с ним, пушистым брюхом кверху, и тихо посапывал, а Крох сидел чуть в стороне, наблюдая за мной.

Я подошёл к табурету у колодца, опустился на него и подставил лицо солнцу. Тёплый свет лёг на лоб и скулы. Я прикрыл глаза и впервые за день вздохнул полной грудью.

Вскоре со стороны загона раздались шаги, и на соседний табурет грузно опустился Ларк.

– Ну и дела, племяш, – буркнул он.

Я промолчал.

– Чего молчишь? – нахмурился дядя.

– Думаю, – отозвался я, приоткрыв глаза.

– О чём?

– О жизни, – философски ответил я.

Ларк хмыкнул, помолчал и косо глянул на меня.

– И как она тебе?

– Сложная.

– Это да, – он хохотнул. – Никто и не обещал, что будет простая.

Дядя хлопнул ладонями по коленям, отчего звук гулко разнёсся по двору, и крякнул, поднимаясь.

– Так, – произнёс он. – Надо бы ужином озаботиться. Мальвина как раз обещала пирог с капустой испечь.