Помощник за его спиной что‑то быстро пометил.

– Понятно, – отозвался я.

– Хорошо, – он скосил взгляд на Зикариуса. – Наша служба уже приступила к формированию независимой комиссии. Мои люди отправлены в Гильдию травников и алхимиков, в Академию Мастеров Зверей и в Ассоциацию. Из каждой структуры будут выбраны представители, не осведомлённые об инциденте, чтобы исключить подлог или предвзятость.

– Разумно, – Зикариус кивнул.

Перо помощника за спиной дознавателя скрипнуло.

– Часть представителей прибудет на Арену в ближайший час, – продолжил Имерт. – Они займутся пострадавшим зверем и установят природу яда. Это первый этап.

Я кивнул.

– Второй этап, – Гальс сделал паузу и перевёл взгляд на меня, – будет проводится уже в вашей лавке. Комиссия осмотрит помещения на предмет ядов, опасных веществ, а также проверит весь имеющийся корм. И последнее, – он помолчал пару секунд, – они посмотрят полный процесс его изготовления.

В кабинете стало тихо.

Я чувствовал, как в виске пульсировала жилка.

Со зверем всё понятно. Я больше всех заинтересован в том, чтобы представители структур нашли яд и установили его природу. Однако продемонстрировать комиссии процесс приготовления корма означает раскрыть мой уникальный рецепт…

– Господин Гальс, – произнёс я, – рецепт корма…

– Тайна, – спокойно закончил за меня Имерт. – Я понимаю.

Я перевёл дух.

– Однако, – добавил он тем же спокойным голосом. – Протокол есть протокол, и, если вы против, я задокументирую отказ. Что это будет означать для исхода дела, думаю, вы и сами прекрасно понимаете.

Посмотрев на Имерта, я наткнулся на его пустой взгляд. В нём не было ни сочувствия, ни презрения, ни любопытства.

Я начал лихорадочно искать выход. Откажусь – мгновенно стану главным подозреваемым, которому есть что скрывать. Это точно ничем хорошим не закончится. Соглашусь – значит отдам своё преимущество в чужие руки.

Я сжал челюсти.

Что же делать?..

– Один момент, господин Гальс, – Зикариус слегка подался вперёд.

Он говорил мягко и непринужденно, будто речь шла о пустяковом уточнении цены за чай.

Имерт перевёл на него глаза.

– Слушаю.

– Согласие целителя на демонстрацию процесса – это серьезный шаг навстречу комиссии со стороны господина Эйдена, – Зикариус сложил руки на столе. – Однако существует риск, что рецепт может стать известен его конкурентам.

– Вы намекаете, что мои люди торгуют сведениями? – Имерт прищурился.

– Никоим образом, – спокойно отозвался Зикариус. – Я лишь говорю, что в комиссию войдут представители разных структур, и только одна из них ваша. Не вижу причин полагаться на их порядочность.

Перо в руках помощника замерло. Дознаватель несколько секунд молча буравил Зикариуса.

– И что вы предлагаете? – наконец спросил он.

– Подписать обязательство о неразглашении, – Кринст чуть склонил голову. – С каждым членом комиссии.

– Не вижу в этом проблемы, – ответил Имерт после недолгого раздумья.

– Вот только я прошу задействовать в данном случае, – мягко добавил Зикариус, – номерные листы строгой отчетности.

В кабинете вновь стало тихо.

Имерт поднял брови и впервые за весь разговор позволил эмоциям проступить на лице. Помощник за его спиной вскинул голову, и я краем глаза заметил, как тот изменился в лице от удивления.

– Уважаемый Кринст, – дознаватель чуть наклонился вперёд, опершись локтями о стол. – Вы понимаете, о чём просите?

– Понимаю.

– Подпись на… номерном листе, – продолжил дознаватель спокойным тоном, – влечет за собой несоизмеримо большую ответственность.

О номерных листах я никогда не слышал, но по лицу Гальса без лишних слов понял: Зикариус только что попросил нечто серьёзное.

– Я осознаю цену, дознаватель, – спокойно отрезал Кринст. – И все же повторю просьбу.

Пауза затянулась. Имерт медленно перевёл взгляд с Зикариуса на меня, а затем обратно.

– Это серьёзно осложнит работу комиссии, – заметил он. – Не каждый согласится его подписать.

– Что ж, тогда мы сразу поймем, кто имеет нечистые намерения, – спокойно ответил Зикариус.

Помощник за спиной дознавателя моргнул.

Имперт помолчал ещё несколько секунд, после чего повернулся к молодому человеку, и он тут же сделал пометку.

– Хорошо, – обронил он. – Номерные листы будут.

Я перевёл дыхание.

– Документы доставят в лавку целителя, – продолжил Гальс, – и пока все члены комиссии не поставят свои подписи, демонстрация процесса приготовления корма не начнется. Это вас устроит, целитель Моррис?

– Да, – ответил я. – Вполне.

– Прекрасно, – буркнул Имерт.

Я перевёл взгляд на Зикариуса и тихо произнес:

– Спасибо.

Мужчина лишь слегка приподнял уголки губ, показав тёплую полуулыбку.

Тем временем дознаватель взял лист и обмакнул перо.

– Эйден, – окликнул меня Имерт. – Перечислите ингредиенты, которые необходимо доставить в лавку для демонстрации.

Я выпрямился и назвал стандартный список, который приобретал на рынке.

– Это всё? – уточнил Гальс.

Я секунду помолчал.

– Да.

– Хорошо, – Имерт поднял лист, мельком пробежал глазами и жестом подозвал помощника. – Как можно быстрее принеси номерные листы и всё из этого перечня в лавку Морриса.

– Понял, господин, – отозвался парень, взял лист и исчез за дверью.

– А вас, – дознаватель поднялся и обвёл нас с Зикариусом взглядом. – Прошу последовать за мной.

Мужчина поправил мундир и обошёл стол.

Когда мы вышли в коридор, стражников Арены не было, а их места заняли четверо мужчин в таких же тёмных мундирах, как у Гальса.

– Не отставайте и ни с кем по дороге не разговаривайте, – обронил Имерт, не оборачиваясь.

– Понял, – отозвался я, поправляя ранец.

Зикариус двигался слева от меня, чуть позади.

Четверка имперцев молча перестроились на ходу, взяв меня с Кринстом в «коробочку», и мы направились вслед за дознавателем.

Пройдя по запутанным служебным коридорам Арены, мы выбрались наружу. Яркий полуденный свет резанул по глазам так, что я невольно зажмурился.

Внутренний двор Арены Когтя оказался почти пустым, лишь два служителя в серых куртках катили бочку. Один из них поднял голову, но, заметив черные мундиры Имперской службы, тут же испуганно отвел взгляд, стараясь слиться с пейзажем.

Имерт, не останавливаясь, шагал к арке, возле которой толпился народ. Стоило им увидеть «коробочку», как толпа мгновенно отхлынула в стороны, как от чумной повозки.

– А чтой‑то они… – донёсся женский голос откуда‑то слева.

– Тихо ты!

Я заметил, как мужичок с пирожком в руке торопливо отошёл в сторону и прижал ладонь со снедью к груди, будто боясь, что её отберут.

– Смотри, Имперская служба, – еле слышно сказал кто‑то за спиной.

– Гляди, кого ведут‑то… Паренёк совсем молодой…

– Так, может, сопровождают просто. Смотри – руки не связаны, да и он не помят, как обычно бывает после «бесед».

Я скосил глаза и поймал на себе с десяток любопытных взглядов. В них не было злобы или осуждения, только обывательский интерес.

Миновав несколько поворотов, мы направились в сторону моей лавки.

На углу одного из домов стоял худой мальчишка лет десяти, опираясь на метлу длиной в полтора его роста. Он провожал нас, медленно поворачивая голову, и в какой‑то момент так увлёкся, что метла под ним поехала. Малец нелепо взмахнул руками, плюхнулся на пятую точку и тут же подскочил, испуганно оглядываясь, не заметил ли кто.

Недалеко от рынка меня начали узнавать.

– Это же Моррис, – вполголоса сказал какой‑то мужчина с мешком на плече.

– Какой ещё Моррис? – отозвался его приятель, тащивший огромный тюк.

– Целитель, какой ещё! Сын Лиама, не помнишь что ли?..

– А чего это вокруг него имперцы крутятся? – он почесал щёку.

– Да я‑то откуда знаю?

– Так спроси!

– Сам спроси, раз такой смелый!

Стоило нам свернуть в сторону, как до моих ушей вновь донёсся удивлённый голос.