Он шагнул за тяжёлую бархатную портьеру, и шум трибун за его спиной тут же приглушился.

В узком служебном коридоре было пусто. Велиан прислонился спиной к холодному камню и прикрыл глаза.

– Опять, – прошептал он.

Мальчишка Моррис должен был умереть ещё несколько месяцев назад, потом ещё дважды. Но… Каждый раз что‑то шло не по плану! Словно кто‑то аккуратно вставлял палки в колёса его идеального механизма именно в тот момент, когда тот уже набирал ход.

Корвес открыл глаза.

– Ему кто‑то помогает, – тихо произнёс он. – Очень любопытно, кто именно.

Он поправил сюртук, выдохнул и зашагал к боковому выходу, где его ждала неприметная карета.

До окончания срока, назначенного Драхом, оставалось всё меньше дней.

У дверей операционной Нисса и Орт бросили на меня взволнованные взгляды и занесли носилки со зверем внутрь. Дальген на миг замешкался на пороге, открыл рот, собираясь что‑то сказать, но Зикариус едва заметно качнул головой, и рыжеволосый парень молча скрылся за дверью.

– Не задерживаемся, – произнёс Кринст и зашагал дальше.

Я молча последовал за ним. Вскоре мы оказались перед комнатой отдыха, и Зикариус остановился.

– Проходите, – произнёс он, толкая створку.

Я переступил порог, добрался до лавки и рухнул на неё, прислонившись затылком к стене. Колени слегка тряслись от пережитого напряжения, и я крепко прижал к ним ладони, чтобы хоть как‑то унять эту дрожь.

Кринст заложил руки за спину, подошёл к столу и провёл пальцем по краю столешницы, будто проверяя, нет ли пыли.

– Эйден, – начал Зикариус. – Скоро вас вызовут на беседу. Переоденьтесь, приведите себя в порядок и… Успокойтесь.

– Постараюсь, – выдавил я. – А что будет с турниром? Впереди ещё десять боёв. Брон и ребята справятся без меня?

Кринст несколько секунд молча всматривался в моё лицо.

– Эйден, – произнёс он мягче обычного. – Не переживайте на этот счёт. Турнир не останется без целителей, я обо всем позабочусь.

– Хорошо.

– И ещё, – он чуть наклонил голову. – Раз уж я взял это дело под личный контроль, то обещаю: расследование пройдет строго по правилам. Никакого произвола я не допущу. Вы не один, Эйден.

У меня в груди что‑то ёкнуло. Я открыл рот и выдавил:

– Спасибо.

– Не за что, – он слегка улыбнулся. – Ждите здесь, я скоро вернусь.

Зикариус развернулся и вышел, прикрыв за собой дверь.

Несколько секунд я сидел неподвижно, слушая, как где‑то далеко ухали трибуны. Наконец, заставил себя подняться и подошёл к небольшой двери.

Оказавшись в раздевалке, поставил сумку Ассоциации на пол, скинул форменную куртку, аккуратно сложил её на лавке, стянул штаны и потянулся к своей рубахе.

Переодевшись, поймал своё отражение в полированной железной пластине на стене.

– Ну, целитель, – буркнул я. – Влип ты, конечно, знатно.

Я опустился на корточки перед служебной сумкой, переложил склянки с обогащёнными лекарствами в ранец и закинул сверху флягу.

Вернувшись в комнату отдыха, вновь уселся на лавку и попытался трезво ответить самому себе на вопрос: «Что это было?».

Очевидно, меня подставили, причём весьма красиво. Кассель точно не случайно заглянул именно в мою лавку. Он прекрасно знал, что я продаю корма и имею собственную печать, потому и попросил поставить оттиск на ту злополучную тряпицу, чтобы у меня не осталось шанса оправдаться.

А добавить в мой корм яд – дело пары секунд. Но зачем? Кому я перешёл дорогу?

Я медленно потёр виски.

Неужели это провернул тот же человек, который подкупил Торвальда, чтобы меня убить? Однако одно дело – заплатить группе добытчиков, чтобы те сделали грязную работу в Лесу, без свидетелей. И совсем другое – подготовить столь масштабный план, требующий внушительных ресурсов и связей наверху…

Что ж, есть лишь два варианта: либо за мной охотится кто‑то влиятельный, либо всё это разыграли вовсе не для того, чтобы убрать меня.

Стоп. А что, если… Миру впутали не просто так и целью являлась именно она? Или, если точнее… Валленхофы?

Насколько мне известно, их семья занимается изготовлением кормов. Громкий скандал с отравлением на Арене может стоить им репутации. Да и новость о том, что они тайно закупали корма у паренька из района Отверженных, мигом вызовет массу вопросов.

«Думай, целитель, думай».

Мои размышления прервал скрип двери. Створка распахнулась, и в комнату отдыха шагнул Зикариус.

– Эйден, – произнёс он. – Пора.

Я поднялся, подхватил ранец и, на ходу перекидывая ремень через плечо, приблизился к нему.

– Имперская служба прислала своего человека, – добавил Кринст, когда мы вышли наружу.

Вскоре мы свернули налево, миновали несколько дверей и, преодолев еще один поворот, направились по длинному коридору.

– Зикариус, – тихо позвал я, не поворачивая головы.

– Да.

– А Имперская служба… Зачем она? Я думал, этим расследованием будет заниматься Ассоциация.

Кринст на мгновение скосил на меня взгляд.

– Поскольку ты член Ассоциации, мы считаемся предвзятой стороной, – ответил он. – А Имперская служба никогда не принимает чью‑либо позицию в конфликте. В этом их главное преимущество и опасность.

– Понял, – буркнул я.

Несколько шагов мы прошли молча.

– Знаете, Эйден – неожиданно продолжил Зикариус, – после вашей недавней операции я до сих пор нахожусь в некотором… шоке. За всю свою жизнь я встречал лишь двоих целителей с таким невероятным талантом.

На моем лице дрогнула мышца.

– И одним из них был… Ваш отец, – закончил Кринст.

Несколько шагов я просто смотрел себе под ноги.

– А вторым? – спросил я.

– Возможно, когда‑нибудь, – Кринст слегка повёл плечом, – расскажу.

Он помолчал.

– И я не верю, что такой человек, как вы, способен намеренно отравить пациента, – тихо добавил он.

В желудке расслабился тугой узел, который сжимал внутренности с того момента, когда трибуны принялись скандировать «убийца зверей». Впервые за долгое время я по‑настоящему ощутил, что не один.

Мы свернули ещё раз. Коридор сузился, потолок стал заметно ниже, а плошки на стенах горели чуть тусклее.

– Мы пришли, – обронил Зикариус, останавливаясь перед неприметной дубовой дверью на кованых петлях, рядом с которой стояли двое стражников.

Один их них постучал, и изнутри донеслось: «войдите». Стражник приоткрыл створку, и на каменный пол коридора наискось легла узкая полоса света.

Я поудобнее перехватил ремень ранца и шагнул вслед за Кринстом.

Мы оказались в тесном вытянутом кабинете с одним узким окном под потолком. Пробивавшийся сквозь него луч упирался в ножку массивного стола, заваленного листами пергамента.

На полке у стены аккуратными столбиками высились запечатанные сургучом папки и одинокая чернильница.

За столом сидел мужчина лет сорока в тёмном мундире. У него худощавое гладковыбритое лицо, тонкие губы и холодные серые глаза. На его правом мизинце поблёскивал перстень с эмблемой в виде тонкого клинка, перечёркивающего раскрытый свиток.

Позади него стоял молодой человек лет двадцати пяти с папкой в руках и пером, заложенным за ухо.

Мужчина за столом не поднялся, не поздоровался, лишь указал ладонью на два стула напротив себя.

– Меня зовут Имерт Гальс, – произнёс он спокойным голосом, стоило нам занять места. – Дознаватель Имперской службы.

– Эйден Моррис, – представился я.

– Я знаю, – Гальс слегка кивнул и перевёл взгляд на Кринста. – Уважаемый Зикариус.

– Дознаватель.

Имерт повернул голову к помощнику, тот обмакнул перо в чернильницу и раскрыл папку. Гальс перевёл на меня взгляд.

– Изложу по порядку, – продолжил дознаватель. – Поскольку инцидент произошёл на Имперском турнире молодых дарований, делу присвоен наивысший приоритет. Это означает, что не будет никаких отсрочек или послаблений ни для одной из сторон. Это понятно?