– Готово, – сказал я пациенту, выпрямляясь.

Зверь приподнял голову, посмотрел на свою лапу и осторожно встал.

– Заходите, – крикнул я в сторону коридора.

Кассель поднялся с лавки и вернулся в главный зал. Подойдя к столу, он погладил питомца по лбу и тихо произнёс:

– Молодец.

Лунногрив склонил голову, ластясь к руке хозяина.

– Всё прошло отлично, – спокойно произнёс я, обрабатывая щипцы антисептиком. – Через несколько часов Сильвер будет как новенький.

– Спасибо, – парень кивнул. – Сколько с меня?

– Семь медных марок за всё.

Кассель сунул руку в кошель, выудил монеты, положил на стол и вновь повернулся к полкам, явно не торопясь прощаться.

Я уже собрался спросить, нужно ли ему что‑нибудь ещё, как он заговорил:

– Скажите, – юноша указал подбородком в сторону коридора, – на доске указано, что вы продаёте корм. Могу ли я приобрести его для Сильвера?

– Конечно, – отозвался я.

– Отлично! Только что значит цена «от десяти медных»? У вас есть несколько видов? – увидев мой кивок, он продолжил. – В таком случае, я возьму самый лучший. Сколько стоит одна порция?

– Пятнадцать медных, – ответил я.

– Прекрасно. Я возьму десять, – произнёс парень тем же доброжелательным тоном, каким буквально минуту назад благодарил за помощь зверю.

Я медленно кивнул.

– Хорошо, сейчас принесу.

Я уже направился в коридор, когда Кассель добавил всё так же мягко, без нажима, будто между прочим:

– Только… у меня будет одна небольшая просьба, – он ненадолго замолчал. – Я заметил, что у вас на склянках стоят очень красивые восковые печати. Поставьте, пожалуйста, такие же на мешочки с кормом.

– На мешочки? – переспросил я.

– Да, – он слегка улыбнулся. – Знаю, это может показаться довольно странной просьбой, однако не поймите неправильно, просто мне нравятся подобные мелочи. Они делают покупку… приятной сердцу. Разумеется, я доплачу.

Я секунду рассматривал его чуть смущенное лицо. Что‑то здесь нечисто… Зачем ему печати на упаковках, которые всё равно отправятся в мусор?

– Я заворачиваю каждую порцию корма в обычную тряпицу, а не в мешочки, – медленно произнёс я.

– Не важно, значит поставьте печати на них.

– Её обычно выбрасывают сразу после того, как вынут содержимое, – продолжил я. – Так что печать на ней… не имеет смысла.

– Для меня имеет, – мягко возразил он. – Ваша печать чудесна, и я хочу любоваться ею, пока будет храниться корм.

Я скользнул взглядом по юноше. Серебряное шитьё, безупречные сапоги, зверь С‑класса… У богатых свои причуды, однако странно, что ему всё равно, во что будет завёрнут корм…

«Не накручивай, целитель, – сказал я себе».

– Хорошо, – произнёс вслух. – Но тогда цена составит двадцать медных за порцию. Вас это устроит?

– Вполне, – не задумываясь, отозвался Кассель.

Я кивнул и вышел в коридор.

Крох тут же бесшумно скользнул следом. От неожиданности я вздрогнул, обнаружив его у своей ноги. Раньше я всегда заблаговременно слышал цоканье когтей по деревянным доскам, а сейчас – ничего.

– Ты испугал меня, боец, – пробормотал я вполголоса. – Я к этому привыкну, конечно, но не сразу.

Крох глянул на меня, мол, привыкай, не маленький.

Спустившись в погреб, взял с ниши десять обогащённых порций и отнёс их в лабораторию. Расставив корм на столе, зажёг свечу, дождался, пока воск расплавится, и капнул небольшую лужицу на ткань. Затем слегка обмакнул печать в масле, прижал, отсчитал до трёх и поднял.

Чёткие «КМЗ» отпечатались ровно по центру шарика. Я принялся повторять процедуру, раскладывая порции в ряд. На пятом оттиске вновь задумался: зачем всё‑таки парнишке понадобилась моя печать?

На седьмом я уже почти убедил себя, что это его прихоть, а на десятом заставил себя выбросить глупости из головы. В конце концов, это всего лишь печать.

Готовые порции выглядели… неожиданно красиво. Подув на последний оттиск, чтобы воск остыл быстрее, сложил шарики в мешок, и вернулся в главный зал.

Парень легонько поглаживал лунногрива по голове, который уже уверенно стоял, полноценно опираясь на четыре лапы.

– Готово, – сообщил я, опустив мешок на край стола.

Кассель тут же заглянул внутрь, осторожно вынул одну порцию, поднёс её поближе к глазам и повернулся так, чтобы свет из окна упал на печать.

Я молча наблюдал за его действиями. Парень провёл пальцем по краю оттиска и слегка нажал, после чего кивнул и убрал шарик обратно в мешок.

– Великолепное исполнение, – произнёс он, улыбнувшись.

– Рад, что вы довольны, – отозвался я.

Юноша отсчитал четыре серебряные марки и положил их на край стола.

– Рад знакомству, Эйден.

– Взаимно, Кассель, – ответил я. – Хорошего дня.

Парень кивнул и слегка коснулся плеча зверя. Лунногрив, подогнув больную лапу, плавно спрыгнул на пол, и они двинулись к выходу.

Проводив их, я задвинул засов и постоял у двери, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Крох пристроился у моей ноги и вопросительно заглянул в мои глаза, словно интересуясь, почему я застыл.

Погладив его по голове, вернулся в главный зал, ещё раз посмотрел на четыре серебряные марки и сгрёб их в ладонь.

– Всё‑таки это довольно странно, – произнёс я и, вздохнув, сунул монеты в карман.

Затем тщательно протёр стол и направился во двор. Проходя по коридору, заметил, что из приоткрытой спальни осторожно высовывался Люмин, сначала показался только нос. Я спрятался за косяком кухни и, высунув голову из‑за проёма, принялся наблюдать, как следом вытянулось одно золотистое ухо с чёрной кисточкой на кончике, а затем и второе.

Убедившись, что поблизости никого нет, зайцелоп аккуратно просочился наружу. В два прыжка подлетел ко мне, врезался в ногу и, испуганно взглянув на меня, отправил образ: золотистый негодник лапой скидывает со стола кувшин, затем картинка перечеркивается жирной красной линией, а после его огромные янтарные глаза смотрят на меня с неимоверным сожалением. Чистосердечное признание, не иначе.

– Ладно, мохнатый, прощаю. Видимо, ты понял, что так делать нельзя, – я опустился на корточки и почесал зайцелопа за ухом.

Люмин аж закатил глаза от удовольствия.

Поднявшись, вышел во двор и решил заглянуть в приоткрытую дверь лаборатории, ведь точно помнил, что её закрывал. Зайцелоп последовал за мной.

Внутри помещения, склонившись над столом с пером в руке, увлечённо работал Элиан, а рядом с ним аккуратной стопочкой уже лежали новые готовые этикетки. Услышав мои шаги, парень поднял голову и приветливо улыбнулся.

– Привет! Ты был в зале с посетителем, так что я решил не мешать и сразу прошёл сюда. Ничего страшного?

– Всё правильно ты сделал, – я улыбнулся.

Астик, сидевший на оконной раме, спрыгнул на пол и тут же очутился у миски с водой, которую в последние дни ставил для него Элиан.

Люмин, мгновенно оценив обстановку, подошёл и толкнул куницу боком, мол, эта миска принадлежит ему. Астик отступил на полшага, обошёл соперника с другой стороны и продолжил пить. Зайцелоп лишь фыркнул, дескать, ладно, угощайся, гость дорогой.

Оставив парня работать, вышел из лаборатории, зачерпнул воды из колодца и попил. Затем вернулся в главный зал и задумался о завтрашнем Имперском турнире.

В принципе, я уверен, что мне, как целителю от Ассоциации, выдадут всё необходимое для лечения зверей. Однако… Мои лекарства, обогащенные маной, наверняка превосходят их средства. Лучше перестраховаться и взять с собой личный запас.

Приняв решение, принялся собирать аптечку. Первым делом взял три склянки с порошком кровохлёбки. Отлично, кровоостанавливающее есть. Следом поставил на стол раствор железнолиста – четырёх склянок должно хватить. Также на всякий случай снял с полки одну ёмкость с сонной одурью и две с раствором пыльцы светлячков. Напоследок положил рядом иголку, нитки полуночной паучихи, жидкий герметик и задумался.

В принципе, собранных лекарств вполне достаточно, но… Что, если на арену выйдет зверь с ядом? Какое‑нибудь существо вроде скорпиона или токсичного паука…