Я моргнул. Образ держался ещё несколько секунд, а затем медленно растворился.
– Ты только что… – я не успел договорить.
Крох слегка склонил голову набок, мол, да, что тут такого, и тут же прислал второй образ: наш кухонный очаг и ломоть хлеба с тёплым, подтаявшим маслом. Дом.
– Здравствуй, боец, – выдохнул я.
Наклонившись, обнял его за шею и ткнулся лбом в густую светлую шерсть. От него пахло чем‑то домашним, тёплым – тем, что нельзя купить.
Крох сидел смирно, лишь его хвост едва подрагивал у пола. Люмин, разумеется, не вытерпел и взвыл возмущённым «прр‑р‑р!». Скатился с кровати, протиснулся между мной и Крохом, ткнулся в мою ногу и недвусмысленно дал понять, что родственные связи в этом доме строятся исключительно через него.
– Куда мы без тебя, ушастый, – фыркнул я.
Через нить от зайцелопа тут же прилетела серия образов: я протягиваю ему сочную морковку и глажу по голове, а потом снова я, уже без угощения, но всё равно почесываю его шерсть. Намёк, мол, я люблю тебя даже без лакомств, только не вздумай ни на кого меня променять, особенно на этого тихого.
Крох покосился на него и легонько боднул в бок, мол, не суетись, мелкий, хозяина на всех хватит.
Я почесал Люмина за ухом, затем погладил шею Кроха, выпрямился и какое‑то время сидел в полумраке, погрузившись в мысли.
У зайцелопа первое свойство, «Метка запаха», открылось при достижении им D класса 1 ранга. Крох же обзавёлся «Тихой поступью» гораздо раньше, на E классе 3 ранге. Что это значит? Неужели он потенциально намного сильнее?
Подвид Кроха я по‑прежнему не определил, внешне помесь лисы и пса, с собачьей мордой и сапфировыми глазами. Вот только ни в одном атласе похожие существа мне не встречались, и даже Хольц понятия не имеет, кто он такой. Аномалия…
Однако теперь стало ясно, что при укреплении связи до «родственной» зверь обретает способность общаться со своим хозяином! Удивительное открытие, ведь я не обратил внимание, когда Люмин научился транслировать мне свои образы, и никто из местных мне о подобном даже не заикался.
Братья Корвин лишь рассказывали, что Мастера через нить передают команды своим питомцам, но ни слова не сказали о том, что звери способны общаться с ними в ответ…
Неужели местные не знают о подобном развитии связи со зверем? Или знают, но… специально не распространяются?
Тем временем за окном появился шум. Я поднял голову и увидел, как по стеклу поползли крупные капли дождя, а припозднившийся дядя поспешил укрыться в лавке. Где‑то на недалеко улице глухо зарычал зверь, но его сразу осадили грубым «цыть!», и он замолчал.
Я аккуратно переложил зверей обратно на кровать и накрыл обоих одеялом.
– Спите, мохнатые, – шепнул я и лёг рядом.
Утро встретило меня хмурым небом за окном и мокрым носом, ткнувшимся в шею.
– Доброе утро, ушастый, – пробормотал я.
Люмин в ответ прислал по нити чёткий образ: миска, наполненная кормом до краёв, и зайцелоп, склонившийся над ней с видом голодающего мученика. Подпись «срочно» считалась без труда.
– Сейчас, дай хоть встать.
Крох уже сидел у двери, как солдат на построении. Стоило мне свесить ноги с кровати, как он бесшумно поднялся и замер у косяка.
Достав из погреба корм, быстро накормил зверей, на ходу проглотил кусок хлеба с салом, накинул куртку и забрал приготовленные шесть порций обогащённого корма для тренера. Ларк ещё спал, так что я тихо выскользнул за дверь.
До Арены Когтя мы дошли неспешно. Хольц уже ждал на тренировочной площадке, поблёскивая моноклем на глазу. Стоило нам приблизиться, как он скользнул взглядом по Кроху, затем по Люмину, и едва заметно вскинул брови.
– Та‑ак, – протянул тренер. – Смотрю, ты времени даром не терял. И когда только успел?
– Вчера, – отозвался я.
Хольц наклонился, поднял с земли мелкий камешек и подбросил его в сторону Кроха. Тот мягко сместился, и снаряд шлёпнулся ровно туда, где зверь стоял секунду назад.
– Хм, он стал быстрее, – произнёс тренер, и…
И всё. Никаких дальнейших расспросов не последовало, за что я был благодарен Хольцу, ведь всё равно не стал бы рассказывать правду, а врать не хотелось.
Тренировка получилась плодотворной. Люмин учился так вжиматься в неровности земли, чтобы его золотая шерсть терялась в тенях, но получалось пока через раз – длинные уши торчали. Крох же гонялся по площадке с Гримом, которого Хольц впервые выпустил на тренировке, и, к моему изумлению, дважды успел зайти клыкачу со спины, отчего зверь недоумённо фыркал и оглядывался.
– Достаточно, – наконец сказал тренер. – Ты не перестаёшь меня приятно удивлять, целитель.
Я улыбнулся и протянул ему мешочек с шестью порциями корма.
– Как договаривались.
– Угу, – он сунул мешочек в карман куртки, отдал мне сорок медных и, поколебавшись, добавил: – Во время Имперского турнира любые тренировки запрещены, так что следующее занятие проведём только через пять дней.
– Хорошо, до встречи, – отозвался я, поглаживая мохнатых.
Выйдя с Арены, забежал на рынок. Домой возвращался с туго набитым ранцем, купив ингредиенты для двухсот порций корма, свежее мясо для Кроха и сочные морковки для Люмина.
Вернувшись в лавку, я первым делом заглянул во двор, где застал Ларка с кружкой травяного чая. Едва я успел разложить припасы по нишам прохладного погреба и зайти на кухню, как раздался стук в дверь. На пороге стояла худенькая женщина с пухлой серой мышью‑переростком на сгибе локтя, которую она представила как Тишку. У зверька подрагивало правое веко.
Проведя их в главный зал, провёл осмотр и обнаружил, что у пациента под веком оказалась крошечная мошка, которая раздражала слизистую. Я промыл бедняге глаз и аккуратно достал насекомое. Взяв семь медных за лечение, вернулся к рутинным делам, но не прошло и часа, как в дверь снова постучали.
На пороге переминался поджарый старик в выцветшей рубахе. На его плече восседал зверёк размером с крупную белку, с длинным хвостом и пыльно‑серой шёрсткой, отливающей бронзой. Его левая передняя лапа болталась, а сам питомец безостановочно дрожал.
– Привет, целитель, выручай, – сказал старик. – Шныр с чердака сорвался, по балке съехал и упал на землю.
– Здравствуйте, проходите, осмотрим вашего питомца, – ответил я, приглашая их в главный зал. – Кладите его на стол.
Старик кивнул и бережно посадил Шныра.
Я склонился над зверьком. Тот прижал уши и исподлобья посмотрел на меня, но, когда я двумя пальцами легонько провёл по его холке, даже не дёрнулся.
– Тихо, дружок, сейчас посмотрим, что у тебя там.
Я аккуратно взялся за повреждённую лапу. Зверёк хоть и зашипел, но дал её ощупать. Кость целая, крепитации нет, однако запястье распухло, а под кожей я ощутил смещение суставных поверхностей. При пальпации выше, у локтя, Шныр вёл себя спокойно. Зрачки реагировали нормально, дыхание было частым, но ровным.
– Да у тебя вывих, – пробормотал я себе под нос. – Но без перелома. Считай, повезло.
Словно подтверждая мой диагноз, перед глазами возникло сообщение Системы:
[Существо: Бронзовый ловкохвост]
[Класс: E]
[Ранг: 2]
[Состояние: вывих лучезапястного сустава, мелкие гематомы, выраженная болевая реакция]
Я хмыкнул. Спасибо, что согласилась.
Взяв с полки склянку с пыльцой светлячков, которая являлась слабым успокоительным, капнул немного зверьку в пасть, чтобы его успокоить.
– Подержите его, – попросил я старика.
Он кивнул и осторожно зафиксировал питомца, прижав его к столу. Одной рукой я перехватил лапу Шныра у локтя, пальцами второй обхватил запястье, слегка потянул на себя и быстрым движением вправил сустав. Зверёк вздрогнул.
Взяв мазь для снятия воспаления, обильно нанёс её, втирая круговыми движениями, пока она не впиталась. Затем зафиксировал лапу двумя палочками, найденными во дворе, обмотав их тряпицей и недавно купленной нитью паучихи.
– Палочки уберите дней через десять, раньше не стоит, – я выпрямился и посмотрел на старика. – Лазить зверю пока запретите. Лучше не рисковать, пока Шныра не поправится.
