Серебристая молния сорвалась с места и в одном отчаянном прыжке встретила поглотителя в воздухе. Раздался треск разряда, у ноздри противника вспыхнула искра, но он лишь тряхнул головой, будто получил лёгкую пощёчину, а прыгуна отбросило в сторону. Зверь шлёпнулся в траву, несколько раз кувыркнулся и замер неестественно вывернутым комком серебристой шерсти.

– Прыгун! – Варрен качнулся вперёд, забыв про укрытие, и в этот момент поглотитель завершил свой прыжок.

Тяжёлая лапа прошлась по верху валунов, скалывая камни. Варрен попытался уйти в сторону, но опоздал буквально на долю секунды. Раздался оборванный звук, после которого арбалетчик замолчал. Между камнями остался торчать только арбалет, потерявший хозяина.

Желудок сжался в тугой комок, но, глубоко выдохнув, я крепче сжал склянку и бросился к зверю.

– Эйден, ты куда⁈ – выкрикнул Леннокс.

– Прикрой!

Через несколько секунд за мной метнулся камнегрыз.

Услышав движение, поглотитель повернул голову в мою сторону. Я успел поймать его мутный голодный взгляд, вскинул руку и выплеснул всю пыльцу в морду монстра.

Однако… Ожидаемого эффекта не последовало. Зверь лишь заморгал и тряхнул головой. Его глаз на секунду помутнел, и этой мимолетной заминки хватило клыкачу.

Тёмно‑синяя тень возникла сбоку и вцепилась в уцелевший глаз твари. Раздался короткий чавкающий звук. Поглотитель взревел так, что у меня мгновенно заложило уши.

Вырвавшись из хватки клыкача, тварь попятилась, остервенело мотая мордой. Из развороченной глазницы толчками потекла густая жидкость. От частого, прерывистого дыхания бока зверя ходили ходуном.

– Бей! – рявкнул Хольц.

Торвальд не заставил себя ждать. Рыжебородый подскочил к туше и со всей силы обрушил топор в основание шеи. Лезвие вонзилось на глубину ладони и застряло. Поглотитель развернулся всем корпусом, и Торвальд, не успев отпустить рукоять, полетел вслед за зверем.

Через несколько секунд рыжебородый рухнул на спину, а поглотитель опустил голову и раскрыл пасть, усеянную клыками.

– Командир! – заорал Леннокс.

Челюсти зверя сомкнулись, и в одно мгновение от Торвальда осталась лишь нижняя часть тела. Я резко отвернулся, но картина уже отпечаталась в памяти, а желудок захотел выплеснуть содержимое на мои сапоги.

Тем временем клыкач рванул вперёд и вцепился противнику в ноздри. Ослепший поглотитель замотал головой, разбрызгивая кровь по камням. Брумиш, всё это время прикрывавший Люмина, неожиданно сорвался с места. Бронебрус разогнался, пригнул защищенную пластинами голову и врезался в заднюю лапу зверя.

Поглотитель пошатнулся, теряя равновесие, и в этот момент Хольц сделал свой ход.

Тренер невероятно быстро сократил расстояние до противника, поднырнул под его мордой, и одним движением вогнал посох глубоко в развороченную глазницу.

Тварь выпрямилась во весь рост и на мгновение замерла. Лапы подкосились, и огромная туша рухнула на бок.

Наступила тишина.

Сжимая пустую склянку, я смотрел на поле боя, не веря своим глазам.

Леннокс сполз по валуну на землю. Клыкач, прихрамывая, побрёл к хозяину, и я заметил на его боку и шее глубокие борозды от когтей.

– Хольц, твой зверь… – выдохнул я.

– Жив, – отозвался тренер. – Но буду благодарен, если поможешь.

– Мог и не просить, – ответил я и, слегка пошатываясь, направился к нему.

На втором шаге ноги подогнулись. Я наверняка бы рухнул, но рядом мгновенно возник Леннокс и придержал меня под локоть.

– Эйден, – голос парня дрожал. – Они… все… – он сглотнул.

– Знаю.

Клыкач завалился на бок рядом с хозяином, подрагивая лапами. Я подошел к зверю, опустился перед ним на колени и, проведя беглый осмотр, кроме замеченных ранее глубоких рваных ран на боку и шее, обнаружил лишь на брюхе шрам от пореза, нанесенного ножом Дрога.

Внезапно клыкач приоткрыл синий глаз и внимательно посмотрел на меня. От этого взгляда душа ушла в пятки. В глубине его зрачка читалось точно такое же спокойствие, как у Хольца.

– Сейчас будет неприятно, дружок, – пробормотал я.

Хольц положил ладонь на лоб зверя, после чего он коротко выдохнул и расслабился.

Открыв ранец, я быстро разложил перед собой раствор железнолиста, нож, чистые тряпицы и склянку с жидким герметиком.

Чтобы как следует промыть глубокую рану на боку, пришлось немного обрезать шерсть. Взяв антисептик, принялся осторожно обрабатывать повреждённую плоть. Клыкач даже не вздрогнул. И буквально через несколько секунд я заметил, как… края раны начали затягиваться.

– Это регенерация зверя B класса, – произнёс тренер, заметив моё удивление. – Главное не дать ему умереть в первые минуты, дальше организм справится сам.

– Да он же почти бессмертный, – ошеломлённо сказал я.

– Если бы, целитель… – тихо отозвался Хольц, в его голосе проскользнула такая грусть, что я не решился развивать тему и продолжил работу.

Закончив обработку раны на боку, покрыл её герметиком и перешёл к шее. Там ситуация оказалась хуже – внутри раны пульсировала сонная артерия. Если бы коготь поглотителя прошёл на сантиметр левее, то никакая регенерация его бы не спасла.

Через пятнадцать минут я закончил, поднял голову, и обнаружил, что Брумиш стоял рядом, прикрывая нас своим боком, Крох сидел у моего колена, а Люмин пристроился рядом с мордой клыкача и тихонько тыкался носом в подбородок огромного зверя.

Питомец Хольца косил глазом на ушастого с тем же снисходительным выражением, с каким Крох обычно смотрел на Астика.

– Ну ты наглец, – пробормотал я.

Хольц медленно поднялся и оглядел землю, заполненную телами.

– К туше столь сильного зверя в ближайшее время никто не рискнет подойти, – спокойно произнёс тренер. – По крайней мере, пока он не завоняет мертвечиной. Звери прекрасно чуют след того, кто здесь охотился, и не сунутся на территорию опасного противника.

– Хоть одна хорошая новость, – тихо ответил я.

– Подъём, молодой, надо развести костёр, – он обернулся к Ленноксу.

Парень вскинул на тренера пустые глаза.

– Зачем?

– Нам нужно поесть, а ему, – Хольц кивнул на клыкача, – топливо, чтобы затянуть раны.

Леннокс кивнул и медленно поднялся. Парень выглядел так, будто его пропустили через мясорубку и кое‑как собрали обратно. Пошатываясь, он побрел в сторону деревьев ломать сухостой.

Хольц подошёл к туше поглотителя и вытащил посох. Затем оценивающим взглядом обвёл бок зверя, присел у задней ноги и, достав из‑за пояса широкий нож, принялся срезать куски мяса.

К тому времени, как Леннокс притащил дрова, тренер уже отделил с десяток крупных кусков, а четыре самых внушительных отложил отдельно для клыкача.

Парень развёл костёр, и вскоре на углях зашипело мясо. Хольц подсел к клыкачу и положил перед его мордой два сырых куска. Зверь принюхался, осторожно взял первый и медленно прожевал, будто прислушиваясь к своей реакции, а затем жадно принялся за второй.

Я наблюдал за ним и видел невозможное. Рубец на боку уже выглядел как недельный шрам. Шерсть по краям начала отрастать, а кожа на шее почти полностью стянулась.

– Как такое возможно? – тихо спросил я.

– Мясо магических зверей даёт много энергии, – ответил Хольц. – Тем более столь сильного монстра.

Леннокс снял с углей первый прожаренный кусок, разрезал его пополам и протянул одну половину Хольцу, а другую мне. Я машинально взял.

Мясо чем‑то отдалённо напоминало свинину, приправленную травами. Я откусил, прожевал и почувствовал тепло в груди.

– А ведь вкусно, – пробормотал я.

Люмин подобрался ближе и уронил мордочку на мое колено, а я погладил его по голове.

Зверь Хольца уже доедал четвёртый кусок. Тренер сидел рядом, положив ладонь на холку клыкача, и впервые за весь поход на его лице отразилось что‑то, кроме спокойствия – похоже, облегчение.

Я перевёл взгляд на Брумиша, который после того, как доел, улёгся в стороне от огня и прикрыл глаза. Посмотрел на Кроха, жующего свою долю мяса, и понял, что…