– Хорошо отработали, – констатировал я. – Серьёзных ран ни у кого нет.

Достав склянку с раствором железнолиста, обмакнул тряпицу и обработал грудку Силка, бок прыгуна и морду Кроха.

Торвальд молча следил за моими манипуляциями, и стоило мне закончить, кивнул.

– Хорошо, что предупредил, – произнёс он.

– Это Крох, – поправил я.

– Ну, зверь‑то твой, так что считай, что ты, – буркнул рыжебородый.

Хольц, стоя в стороне, чуть улыбнулся уголком рта и спросил:

– Заметили, что в этом месте мы будто голые?

Отряд переглянулся между собой, и Варрен сказал:

– Прыгун не может пользоваться искрами. Ему будто что‑то мешает…

– Так вот почему Силок не смог меня предупредить, – задумчиво произнес Кельн, почесывая щёку.

– Этот биом каким‑то образом блокирует ману, и это очень плохо, – резюмировал Торвальд. – Нужно убираться отсюда, и как можно быстрее.

– А ещё здесь водятся тенежоры, которых тут быть не должно, – добавил тренер. – К тому же, они никогда не нападают на отряды, предпочитая одиночек, – сказал он, оглядываясь.

– Что‑то не похоже, – буркнул Леннокс.

– В том‑то и дело, – спокойно ответил Хольц. – И мне всё это не нравится.

Торвальд молча сплюнул в пыль.

– Жрать‑то их можно?

– Сдохнуть не должны, – сказал тренер.

– И то хлеб. Дрог, возьми парочку, и пойдем дальше.

Мужчина кивнул и закинул на плечи две тушки.

Следующие несколько часов мы передвигались почти без остановок. Брумиш уверенно вёл нас в одном ему известном направлении, обходя места, где в пыли проступала рябь – видимо, там нас могли ждать «сюрпризы».

Когда мы наконец покинули сумеречный лес, деревья сменились на хвойные.

Здесь было спокойнее, и Брумиш заметно расслабился. Люмин даже позволил себе небольшой рывок в сторону, чтобы обнюхать какой‑то корешок, но я тут же послал через нить команду «нельзя», и зайцелоп вернулся, обиженно фыркнув.

Варрен внезапно тихо засмеялся.

– Чего? – обернулся Кельн.

– Да ничего, – ответил арбалетчик. – Просто после прошлого биома эти ёлки кажутся такими родными, что хочется каждую обнять.

– Так обними, кто тебе мешает.

– Вдруг я им не понравлюсь, – буркнул Варрен.

Леннокс прыснул в кулак, Дрог засмеялся, а я улыбнулся.

Через час с лишним хвойный лес остался позади, и мы оказались у серых валунов, между которыми пробивалась жёсткая трава.

Брумиш принялся петлять, выбирая дорогу в обход, но, когда он вдруг замер перед очередным валуном, Хольц жестом велел нам свернуть. Мы обошли препятствие, но через пару десятков шагов из‑за камня с шипением показалась длинная и злобная тварь. Она замерла на миг, оценивая нас, и тут же скрылась. Я даже не успел разглядеть, что это за зверь.

– Скальной полоз, – буркнул Кельн. – Повезло – будь нас вдвое меньше, пришлось бы драться.

К вечеру мы наткнулись на невероятно холодный биом.

– Ледяная смерть, – произнес Хольц, кивая вперёд. – Нужно пройти его как можно скорее, не задерживаемся.

Мы приготовились и бегом пересекли границу. Пришлось петлять между белыми, покрытыми инеем ветвями редких кустарников. Уже через минуту у меня заломило пальцы, через две жгучая боль вгрызлась в кожу на щеках. Спустя полчаса мы каким‑то чудом вырвались за пределы обледенелой зоны и повалились на землю, пытаясь хоть немного согреться.

– Пора искать место для ночлега, – произнёс Торвальд через несколько минут.

Я кивнул, растирая замершие ладони, и взглянул на Кельна.

– Сможешь найти безопасное место?

Мужчина не ответил, но Силок тут же взмыл в воздух. Разведчик замер, прикрыв глаза, и через пару минут тихо произнес:

– Впереди есть лощина, над которой нависает скала.

– Отлично, показывай путь, – коротко скомандовал Торвальд.

Лощина и правда оказалась удачным местом для лагеря. Скальный навес с одной стороны, каменная стена с другой. Из убежища вело два выхода: широкий, через который мы зашли, и узкий лаз в дальнем конце, который Кельн осмотрел в первую очередь.

Дрог быстро разжёг костёр, спустил с плеч тушки тенежоров и принялся свежевать. Закончив, нарезал одну из них небольшими кусками на плоском камне.

Я уселся на валун у костра и впервые за день расслабился. Люмин тут же запрыгнул ко мне на колени, свернулся комочком и прикрыл глаза. Крох устроился рядом с моими сапогами, мордой к выходу из лощины, в позе «я не сплю, а наблюдаю», а Брумиш завалился боком к скале, подняв небольшое облако пыли, и протяжно выдохнул.

Мясо тенежора, насаженное на тонкие ветки, пустило сок при приготовлении. Запах оказался не таким скверным, как я опасался, и напомнил аромат поджаренной говядины.

Торвальд сидел напротив углей, медленно поворачивая ветки с нанизанным мясом. Не отрывая глаза, он буркнул:

– Зверь ведёт нас к переходу.

Я поднял на него взгляд.

– На Второй слой?

– К нему самому. – сняв одну ветку с огня, Торвальд подул на мясо, откусил, прожевал, удовлетворительно кивнул и продолжил. – Ещё день, может два, и будем на месте.

– А… Не по Венам спуститься можно? – немного нервно спросил я.

Торвальд хмыкнул, продолжая жевать.

– Чего бурчишь, целитель, ты сам нас сюда притащил.

Я промолчал. Он прав, но это не отменяет того, что я категорически не хочу повторять предыдущий спуск.

Кельн спокойно заметил:

– Других путей мало. Можно, конечно, спуститься вниз по скале, но на это уйдёт несколько дней, да и… одно неверное движение, и ты труп.

– А по воздуху никак? – с надеждой спросил я.

Кельн посмотрел на Силка, дремавшего у его плеча, и медленно покачал головой.

– Мало какая птица способна унести человека, и тем более бронебруса. Тут нужны звери B класса, а у нас таких нет.

– Так что, если у нас каждый день на счету, то единственный вариант – это Вены, – подытожил Торвальд, снимая оставшееся мясо с огня и передавая каждому по ветке.

Я кивнул и принялся есть.

Хольц расстелил рядом со мной плащ, положил в изголовье ранец и присел.

– Дежурим по двое, – когда все доели распорядился Торвальд. – Я с Дрогом – первая смена, Леннокс с целителем – вторая, Варрен с Кельном – третья.

– А я? – неожиданно произнёс Хольц.

– А ты спи, дед, – отрезал Торвальд. – Ноги переставляешь, и то хорошо.

– Если что – будите, – спокойно ответил тренер.

Я лёг на плащ и долго разглядывал каменный свод. Люмин тёплым комом устроился у моего бока, Крох свернулся у ног, а Брумиш сопел у скалы. Его дыхание было самым умиротворяющим звуком за весь день.

Я закрыл глаза и провалился в сон.

Утро встретило меня запахом дыма и тихим бормотанием Леннокса, который что‑то рассказывал камнегрызу. Парень, видимо, считал беседы со зверем вполне естественным занятием, и я с ним согласен.

Я поднялся, потёр затекшую шею и прошёлся по лощине, чтобы размять ноги. Наше дежурство прошло без происшествий, за несколько часов мы успели обсудить с Ленноксом, как правильно перевязывать камнегрыза, если ему когда‑нибудь это понадобиться. Парень внимательно слушал и кивал.

Дрог уже нарезал вторую тушку тенежора, и принялся жарить мясо над углями. Я достал из ранца три порции корма, развернул тряпицы, и положил перед зверями.

Варрен, протиравший арбалет, поднял голову и нахмурился.

– Целитель, ты что, разбогател и не сказал?

– В смысле? – я не сразу понял, о чем речь.

– Ну ты ж корм мелким даёшь. – он указал на Люмина, который как раз вылавливал последние травинки из тряпицы. – Да ещё, я смотрю, не самый дешёвый. Ты у нас лекарь или губернатор?

Кельн тоже глянул в нашу сторону. Леннокс, делая вид, что занят сапогом, навострил уши.

– Я его не покупаю, – спокойно произнес я. – А сам делаю.

В лощине стало чуть тише.

– Сам? – переспросил Варрен. – Взял чужой рецепт и бодягу гонишь?

– Нет, и рецепт мой, и изготавливаю сам.

Кельн прищурился, пытаясь понять, не лгу ли я.