– Понятно, – я вздохнул. – Колбаски и сало долой, замените их мясом. Добавьте в рацион овощи и отруби. В общем, всё то, что он будет жевать с недовольной мордой.

– Да он и кашу‑то с такой миной ест…

– Ничего, привыкнет, – отрезал я. – Рацион должен содержать достаточно клетчатки, чтобы обеспечить здоровый стул.

Берт закивал, будто боясь забыть хоть слово.

– Во‑вторых, гулять хотя бы два раза в день, по четверти часа.

– Он с печи‑то слезает с хрустом!

– А вы берите его под мышку и выносите на улицу, – я пожал плечами. – Ставьте на землю, пусть ходит. Даже пять минут во дворе принесут пользу. Если он не начнёт двигаться и худеть, то через месяц вновь окажетесь у меня.

– Понял, – мужчина насупился, видимо, прикидывая в голове новый распорядок дня для Пухляша. – Сколько с меня, целитель?

Вроде бы случай пустяковый, но приём, процедура, расходные материалы и рекомендации…

– Пять медяков.

Берт полез за пазуху, извлёк потёртый кошель и отсчитал монеты, добавив сверху ещё две.

– За честный разговор, – произнес он, кладя марки на стол.

После чего Берт подхватил Пухляша, зверёк обиженно всхрюкнул, скорее для проформы, и прижался к хозяину.

– Если что, приходите, – сказал я, отворяя дверь. – Про овощи не забывайте.

– Я всем о вас расскажу! – пообещал Берт от всей души.

Закрыв створку, я вздохнул, подошёл к столу, окатил столешницу раствором железнолиста и насухо протёр. Люмин заглянул в главный зал, убедился, что опасность в виде великолепного запаха исчезла, и подскочил к моим ногам.

– Предатель, – по‑доброму сказал я ему.

Зайцелоп невинно моргнул.

К вечеру, как по расписанию, явился представитель Миры.

– Здравствуйте, сегодня партия будет меньше на три улучшенных порций, – произнес я.

– Добрый вечер, хорошо, несите что есть, – отозвался мужчина.

Я вынес тридцать семь подготовленных шариков, он пересчитал, раскрыл кошель и передал мне восемь серебряных и пять медных марок.

– До завтра, – спокойно произнес он.

– Постойте.

Он замер и внимательно посмотрел на меня.

– С завтрашнего дня можете не приходить, – сказал я.

Стоило мне договорить, как брови мужчины слегка сдвинулись. Я бы и не разглядел этого, если бы не всматривался в его глаза.

– Вы расторгаете договор с семьёй Валленхоф?

– Нет, – я покачал головой. – Ухожу в Лес на неопределённый срок. При разговоре с Мирой я предупреждал, что такое возможно.

Его лицо разгладилось, но взгляд остался чуть более живым, чем минуту назад.

– Понятно, – сказал он, и, помолчав пару секунд, добавил: – Я буду приходить каждый день, пока вы не вернётесь.

– Хорошо.

– Удачи вам, целитель.

Странно – не ожидал услышать от него ничего, кроме привычных слов. За всё время нашего сотрудничества он ограничивался лишь сухим «до завтра»

Мужчина кивнул и ушёл. Заперев дверь на засов, я решил пересчитать финансы. Пятьдесят восемь серебряных и тридцать шесть медных – целое богатство!

Деньги собраны. Осталось лишь отыскать Ларка…

Утром я проснулся от того, что Люмин ткнулся в мою щеку мокрым носом. Крох примостился в дверном проёме, ожидая моего пробуждения с невозмутимой мордой, а со двора доносился гулкий топот Брумиша.

Я умылся, поставил перед зверями миски с кормом и наскоро поел сам. Люмин уничтожил свою порцию за пять секунд, Крох ел медленно, смакуя каждый кусочек. Брумиш же опустил голову в миску и поднял её лишь тогда, когда та опустела.

Вымыв посуду, уложил в ранец шесть порций корма и проверил аптечку. Удостоверившись, что ничего не забыл, оглядел лавку. Что ж, приготовления завершены, можно отправляться.

– Пойдемте, – сказал я зверям.

Люмин юрко прошмыгнул к двери, Крох и Брумиш медленно двинулись следом. Я закрыл лавку, повернулся к утренней улице, глубоко вздохнул и направился к Седьмому спуску.

Я шёл неспешным шагом, понимая, что вернусь не скоро. На углу, у «Свистящего кабана», заметил мусорный воз, сворачивающий в очередной двор. Старик на козлах поднял руку в знак приветствия, а я кивнул ему в ответ.

Чуть дальше вновь сидел плетельщик верёвок, а его ученик плёл канат.

– Вот! – донёсся до меня торжествующий голос мастера. – Это уже похоже на канат, а не на волосы твоей бабушки! Ещё месяц и человеком станешь!

Мальчишка улыбнулся так, будто ему вручили орден.

Вскоре я добрался до крепости у Седьмого спуска, и, подойдя ближе, заметил отряд – Торвальд с василиском, Варрен с искровым прыгуном и тяжелым арбалетом за плечом, Кельн с остроглазым силком, Дрог с сумеречным грызом, и Леннокс с камнегрызом. Парень первым увидел меня и с улыбкой кивнул.

Варрен посмотрел на мою «свиту» и фыркнул.

– Ты на кой чёрт столько зверей с собой тащишь, целитель? – проворчал он. – Двоих я помню, а третий‑то откуда? Решил зверинец организовать?

– Третий – дядин, – спокойно ответил я.

– И зачем он нам?

– Укажет направление, где его искать.

Варрен скривился.

– И как же? На ухо шепнёт?

– Внизу разберёмся, – ответил я.

Торвальд сощурился.

– Хорошо, – буркнул он. – Деньги принёс?

– Да, – ответил я, на мгновение показав монеты, и убрал их обратно. – Но заплачу после того, как найдем Ларка,

– В смысле? Деньги вперед, – сказал Торвальд, повысив голос.

– Нет, отряд получит оплату лишь после завершения похода. Или ты с Горганом работал как‑то иначе? – я вопросительно поднял бровь.

– Ты себя с ним не сравнивай, – не сдавался рыжебородый.

– С чего бы это? Тогда заказчиком выступал он, а теперь я. Не вижу никакой разницы, – не отступал я, глядя ему в глаза.

Торвальд несколько секунд играл желваками, но в конечном итоге отступил:

– Хорошо. Раз все в сборе, хватит лясы точить – выдвигаемся.

Я не сдвинулся с места.

– Ещё не все подошли.

Рыжебородый замер, внимательно посмотрев мне в глаза.

– Что это значит? Ты не говорил, что ещё кто‑то пойдет.

– Ты и не спрашивал, – я пожал плечами. – Ждём.

– Я – главный в отряде.

– С чего ты это взял? Сейчас наниматель – я, и беру в поход тех, кого считаю нужным.

Леннокс за спиной Торвальда чуть дёрнул уголком рта – то ли одобрительно, то ли просто сдержал усмешку. Варрен переглянулся с Кельном, а Дрог так и остался стоять, сверля взглядом землю.

Торвальд медленно выдохнул, сдерживая раздражение, и промолчал. В этот момент слева раздались мерные шаги по мостовой.

Хольц спокойно двигался к крепости, будто прогуливался. За его спиной висел плотный походный ранец, у пояса короткий меч в потёртых ножнах, а в руке он держал длинный посох, которого я раньше никогда не видел.

Тренер подошёл, кивнул мне, и пристроился рядом со мной.

– Это ещё кто? – Варрен уставился на него. – Неужели мы ждали старика?

Торвальд молчал, не показывая никаких эмоций.

– А где его зверь? – хмуро спросил Кельн.

– Я здесь как тренер, – спокойно сказал Хольц. – И не собираюсь лезть в бой.

– А толку с тебя тогда? – буркнул Варрен.

Хольц без злости посмотрел на арбалетчика тяжёлым взглядом человека, годами видевшего вещи пострашнее глупых наёмников. Варрен отвернулся первым.

Торвальд сплюнул под ноги.

– Теперь‑то идём? – спросил он и криво усмехнулся.

После моего кивка он повернулся и направился к воротам крепости. Стоило отряду двинуться, как Хольц незаметно придержал меня за локоть.

– Старайся держаться рядом со мной, – шепнул он. – И всегда будь в поле зрения. Это первое правило.

– А второе?

– Не ешь из чужой миски.

Я незаметно кивнул, он отпустил мой локоть, и мы двинулись следом. Люмин прижался к моей ноге, Крох шагал с другой стороны, а Брумиш тяжёлой поступью замыкал. Я остановился на несколько секунд, развернулся и положил ладонь на тёплую пластину бронебруса.

– Ну что, друг, – тихо произнес я, – пойдём за хозяином.

У ворот стояли четыре стражника в кожаных доспехах. Присмотревшись, я узнал мужчину с рыжеватыми усами.