Элиан тоже улыбнулся, но слегка. Затем отвёл взгляд к грядкам и тихо заговорил.

– Эйден… У меня тоже есть… что тебе рассказать.

Я повернулся к нему.

– Слушаю.

Парень, собираясь с мыслями, провёл ладонью по колену и выдохнул.

– Отборочный этап турнира закончился, – Элиан говорил спокойно, хотя голос его чуть подсаживался. – И профессор «Основ симбиоза»… Снова взял меня в оборот, – Элиан опустил взгляд в пол. – Он вызывает меня почти каждый день, иногда по два раза, и проводит «беседы», которые больше напоминают допросы.

– О чём?

– Об Астике, – парень сглотнул. – О том, как он стал таким сильным. Профессор, спрашивая одно и то же, каждый раз меняет формулировки и ждет моего прокола.

Я молчал.

– Я держусь, – сказал Элиан. – Говорю одно и то же, что куница что‑то съела и у неё выросло три хвоста, но, Эйден…

Он взглянул на меня.

– Вчера он сказал… Дословно: «Элиан, мне бы очень не хотелось, чтобы ваше обучение прервалось из‑за досадного недоразумения. Подумайте ещё раз».

Отчисление – это серьёзно… Парень, мечтавший попасть в Академию с детства, может вылететь из‑за того, что я сделал его зверя слишком сильным для этого мира… Мда уж, хотелось как лучше, а получилось как всегда, точнее и не скажешь.

А если он сломается и расскажет профессору правду, то проблемы появятся уже у меня, и они могут быть куда существеннее, чем отчисление из Академии…

Конечно, я могу посоветовать ему рассказать всё как есть – для него это лучший выход, но самый худший для меня…

Размышляя, я поглядывал на Люмина, который остановился у колодца, встряхнул ушами и лег отдыхать. Крох, проходя мимо, зацепил его хвостом, мол, рано выдохся, мелкий, и устроился рядом с ним.

– Элиан, – спокойно сказал я. – Посмотри на меня.

Парень поднял глаза.

– У профессора нет никаких зацепок, кроме твоих слов, поэтому держись и повторяй одно и то же, не давай ему повода усомниться.

– А если он всё‑таки…

– Если он всё‑таки перейдёт от слов к делу и попытается тебя отчислить… Я лично пойду к нему на разговор.

Я положил ладонь ему на плечо, и почувствовал, как он напряжен.

– Я в тебя верю, ты крепкий парень.

Элиан вздохнул, плечо под моей рукой дрогнуло и потихоньку расслабилось.

– Хорошо.

– И ещё одно.

– Да?

Я собрался с мыслями.

– Как я уже говорил, через два дня я уйду в Лес на неопределенный срок, а за лавкой и садом присмотреть некому…

– Я присмотрю! – перебив меня, выпалил он.

– Подожди, я не закончил. Приходить нужно хотя бы раз в пару дней, поливать растения, приглядывать за всем. Если что‑то случится, сразу иди к трактирщику Борку из «Свистящего кабана». Я его предупрежу, он поможет.

– Всё сделаю.

– И я заплачу…

– Эйден, – Элиан обиженно посмотрел на меня. – Серьёзно? После всего?

Я помолчал несколько секунд.

– Хорошо. Спасибо.

– Это я должен говорить спасибо.

Он вдруг поднялся и машинально отряхнул колени. Астик, пробегавший мимо, одним прыжком взлетел ему на плечо и обвил шею хвостами, будто говоря: «Всё, хозяин, пошли домой, я наигрался». Куница на прощание бросила взгляд на Кроха, который проводил её вежливым кивком, и на Люмина, который уже крепко спал рядом с Брумишем.

– Уже уходишь? – спросил я.

– Да, мне пора.

Я кивнул. Мы подошли ко входной двери, и я уже собрался прощаться, как кое о чём вспомнил.

– Постой, – произнес я.

Я сходил за «Атласом лекарственных растений и известных ингредиентов Первого и Второго слоёв», который одалживал мне Элиан, и вернулся к парню.

– Вот, держи, спасибо.

Парень взял его обеими руками.

– Да не за что. Если ещё понадобится, скажи.

– Хорошо.

Элиан улыбнулся и спрятал атлас во внутренний карман куртки.

– Я завтра ещё зайду, покажешь, где тут что лежит на всякий случай.

– Хорошо, буду ждать.

Парень кивнул, а Астик на плече с достоинством поправил хвосты. Распахнув дверь, они направились в сторону Академического квартала.

Я смотрел им вслед, пока силуэт не скрылся за углом, потом закрыл дверь и задвинул засов.

Вокруг стало тихо. Я постоял немного у двери, прислонившись к дереву, затем оттолкнулся, выдохнул и уже зашагал во двор к спящему зайцелопу, дремлющему бронебрусу и молчаливому Кроху, когда в дверь легонько постучали, будто человек сомневался, туда ли пришёл.

«Элиан что‑то забыл?» – мелькнула мысль.

Развернувшись, я направился к створке, отодвинул засов и распахнул. На пороге стоял невысокий плечистый мужчина лет сорока с добродушным круглым лицом и взъерошенной русой бородой в тёмной рубахе с засученными рукавами и фартуке, покрытом мучной пылью. Пекарь или повар, судя по всему. В руках он держал глиняный кувшин.

А из него… торчал зверь. Точнее, его задняя половина: пушистый серо‑полосатый круп, короткий хвост‑обрубок и лапы, упёршиеся в горлышко. Зверёк толкался, извивался и так дёргал бёдрами, что сосуд в руках мужчины ходил ходуном.

Изнутри доносилось глухое, возмущённое «мур‑мур‑фррр».

Мужчина кашлянул.

– Простите… я правильно пришёл? Тут… это… зверей лечат?

Я вновь глянул на кувшин с торчащими лапами.

– Правильно, – сказал я, отступая в сторону. – Проходите.

Мужчина бочком, боясь лишний раз качнуть ношу, просочился в коридор. Зверек внутри возмущённо фыркнул, в очередной раз пытаясь вырваться на свободу. Мужчина охнул и покрепче прижал кувшин к груди, как младенца.

– Тихо, тихо, дурень, сейчас дяденька поможет…

Я провёл его в главный зал.

– Кладите на стол. На бок, аккуратно.

Он послушно опустил кувшин. Зверёк внутри тут же перевернулся вместе с ним, дрыгнул лапами, мяукнул во всю глотку и замер, лишь бока под полосатой шерстью часто вздымались.

– И как же вы до такой жизни докатились? – спросил я, глядя на торчащий зад.

– Да я сам не понял, – мужчина нервно перебирал фартук. – Я, значит, молоко с утра в кувшин налил, на стол поставил и отошёл буквально на… ну, на пару минут. Вернулся, а кувшин шевелится.

Он развёл руками, едва не опрокинув питомца.

– Я сперва подумал – всё, допился, хотя месяц ни капли в рот не брал! Подхожу ближе, а из кувшина торчит Пушок. То есть задница его, а голова там, внутри, и уже ни туда ни сюда.

Я наклонился к горлышку и тут же услышал обиженное сопение. Принюхавшись, уловил вполне отчётливый молочный дух.

– Тянуть пробовали?

– Конечно, – честно признался мужчина. – Легонечко, но он как заверещит, я и бросил – побоялся шею ему свернуть. Потом подумал разбить кувшин, да только как? Осколками же всю морду можно изрезать. Так и сидел над ним, не зная, что делать… – он вздохнул. – Пока сосед не сказал, мол, к Моррису‑младшему сходи, он поможет, вот я и… Пришёл.

– И правильно, – произнес я. – С осколками беда была бы, да.

Я аккуратно положил ладонь на спинку зверя. Мышцы под шерстью напряжены, но без дрожи. Пульс, судя по тому, как быстро вздымались бока, учащённый, но ровный. Шея в горловине сидела плотно, однако пальцы без труда протиснулись между глиной и шерстью – значит, не удавится.

Система внезапно откликнулась без моего запроса.

[Существо: Полосатый домовой мурлык]

[Класс: E]

[Ранг: 1]

[Состояние: Удовлетворительное. Лёгкий стресс, умеренное сдавление в области шеи, без нарушения кровотока]

[Рекомендованные действия: Смазать горловину кувшина жирным веществом, извлечь голову с поворотом по часовой стрелке]

«Спасибо, капитан очевидность» – подумал я, но, честно говоря, подтверждение не помешало. Всегда приятно, когда мысль врача и данные Системы совпадают.

– Вытащим, – сказал я хозяину.

Мужчина выдохнул.

– Слава предкам…

– Минуту.

Я прошёл на кухню и взял кувшинчик с маслом, который использовал для восковых печатей.

Вернувшись, поставил его на стол.

– Сейчас, возможно, будет немножко больно, – сообщил я торчащему заду. – Но недолго.