– Спасибо, – кратко сказал он.

Ни вопросов, ни комментариев. Очень странный и скрытный мужик.

– Хольц, – обратился я, шагнув ближе. – Давай в этот раз займёмся послушанием Люмина. Он плохо меня слушается, а в Лесу это может стоить жизни.

– А если конкретнее?

– Он самовольничает. Стоит ему учуять интересный запах, как тут же бросается к нему, напрочь игнорируя мои команды. В прошлый раз в Лесу он так и сделал. Боюсь, что рано или поздно…

– … он вернётся в пасти у кого‑нибудь с клыками, – закончил Хольц. – Признаться, я заметил эту склонность на первом занятии, но тогда приоритетом была координация.

Он помолчал, глядя на Люмина, который обнюхивал забор вокруг площадки с видом исследователя, нашедшего древний артефакт.

– Его нос управляет телом, – тихо произнес Хольц. – Это подарок и проклятие одновременно. Нельзя ломать инстинкт, иначе мы сломаем и сам нюх. Нужно добиться того, чтобы его особенность работала только по твоей команде.

Он повернулся к сумке и достал три одинаковые тряпки.

– Всё как в прошлый раз – возьми её в руку, – он бросил одну мне.

Я подержал тряпку секунд пять и вернул.

– Сейчас я разложу их в трёх разных точках, но не отправляй его на поиск, пока я не кивну. Понял?

– Понял.

Тренер разложил тряпки: первую на другом конце площадке у забора, вторую около доски, оставшейся с прошлого занятия, третью под камнем, затем вернулся и встал рядом со мной.

Люмин уже понимал, что его ждет. Ноздри зайцелопа раздувались в предвкушении, уши развернулись вперёд, а тело плавно подалось к земле, занимая стартовую позицию. Он буквально рвался начать, едва сдерживая нетерпение.

– Стоять, – приказал я, продублировав образ через ментальную связь.

Зайцелоп нервно дёрнулся. Передние лапы скребнули по земле, голова повернулась ко мне, затем обратно к площадке и снова ко мне. В глазах горело: «Ну же!»

Хольц молчал. Прошло пять секунд, десять.

Люмин тонко запищал, его хвост заметался из стороны в сторону. Каждая мышца тела дрожала от сдерживаемой энергии.

– Стоять, – повторил я.

Прошло пятнадцать секунд, и он всё‑таки сорвался.

Золотистая молния метнулась к дальнему бортику, ткнулась мордой в тряпку, но быстро отпрянула – пустышка. Развернулась к доске, и через три секунды Люмин уже стоял над правильной тряпкой, виляя хвостом с видом победителя.

– Возвращай его, – сказал Хольц.

Люмин прискакал обратно, явно ожидая похвалы. Я посмотрел на мужчину, но тот покачал головой.

– Без поощрения. Он сорвался, значит, не заслужил награду. Повторим.

Тренер собрал тряпки и расставил заново, поменяв позиции. Люмин опять замер в стартовой стойке, уже подрагивая.

– Стоять.

Пять секунд, десять, двенадцать. Сорвался.

– Возвращай. Без поощрения. Ещё раз.

Третий подход. Пять секунд, десять, пятнадцать. Люмин переступал на месте и пищал, а его взгляд метался между мной и площадкой. Восемнадцать секунд. Он рванул вперёд.

– Повторим, – сказал Хольц с ноткой одобрения. – Прогресс есть.

Четвёртый подход. Я присел перед Люмином, положил ладонь ему на голову, посмотрел в глаза и послал образ по ментальной связи: он сидит рядом со мной, мы спокойны, ждём.

– Стоять.

Люмин сел. Его ноздри подрагивали, выдавая внутреннее напряжение, а уши стояли торчком. И всё же он сидел, сдерживая рвущуюся наружу энергию.

Пять секунд, десять, пятнадцать, двадцать.

Хольц кивнул.

– Ищи! – сказал я.

Зайцелоп сорвался, как стрела с тетивы, и спустя четыре секунды остановился над правильной тряпкой, прижав её лапой.

– Молодец, – сказал я. – Лучший зайцелоп!

Люмин принялся высоко прыгать и мотать головой, а по ментальной связи хлынула яркая волна радости.

– Вот так, – Хольц сложил руки на груди. – Его нос должен работать только тогда, когда хозяин разрешил, не раньше. На сегодня мы заложили этот принцип, а через два‑три занятия доведём его до автоматизма.

Пятый, шестой, седьмой подход. Паузы росли, на седьмом Люмин высидел двадцать пять секунд, и после команды «ищи» нашёл тряпку за три с половиной секунды.

– Теперь усложним, – сказал Хольц.

Он подошёл к деревянному ящику, прислонённому к забору, открыл крышку и положил внутрь тряпку с моим запахом. Закрыв, поставил его в центр площадки, а рядом разложил две пустышки.

– Команда та же, но цель в ящике.

Люмин выдержал паузу в двадцать секунд, и по команде «ищи» обнюхал обе пустышки за две секунды, отбросил их и принялся нарезать круги вокруг ящика. Его нос бешено работал: ноздри то раздувались, то сжимались с частотой пульса. Спустя восемь секунд он резко остановился прямо перед ящиком, сел и посмотрел на меня.

Зайцелоп не стал скрести лапой, не попытался поддеть крышку мордой, а просто сел и уставился мне в глаза.

– Вот это правильно, – Хольц кивнул, и впервые за всё занятие его голос потеплел. – Нашёл то, что требовалось, и доложил хозяину, а не полез сам. Открой ящик.

Я подошёл и откинул крышку. Люмин ткнулся мордой в тряпку, чихнул и победно затопал задними лапами.

– Хорошая работа, – сказал Хольц. – Для второго занятия – отличная.

Я почесал Люмина за ухом, и зайцелоп прижался к моей ноге, уткнувшись мордой в колено. По невидимой связи струилась тёплая волна радости.

– Теперь займёмся вторым, – Хольц повернулся к Кроху.

Он сидел у забора на том же месте, где и в начале тренировки, развернувшись мордой к площадке, и наблюдал. Когда Хольц приблизился, Крох плавно поднялся и ловко переместился так, чтобы оказаться точно между мной и тренером.

– Лишних шагов меньше, – отметил Хольц, глядя себе под ноги. – В прошлый раз было три, сейчас два. Хорошо, но всё ещё много.

Он вытащил из сумки те же пять камней, что и на первом занятии, и расставил полукругом.

– Продолжим тренировку зонных позиций, но сегодня с движущейся целью.

Тренер поднял с земли округлый булыжник размером с кулак и толкнул его по земле. Камень покатился вправо, переваливаясь через неровности. Крох среагировал мгновенно, метнулся к ближайшей точке и занял позицию. Когда камень остановился, Хольц подобрал его и толкнул влево. Крох перетёк к следующей точке, сделав два шага.

Третий бросок пришёлся по диагонали. На долю секунды Крох замешкался, выбирая между двумя камнями‑позициями, потом принял решение и встал у дальнего. Хольц одобрительно кивнул.

– Правильный выбор – ближняя позиция была бы открыта с фланга.

Темп серии бросков заметно ускорился. Хольц катал, подбрасывал, иногда обманывал и замахивался в одну сторону, а бросал в другую. Крох дважды купился на обманные движения, но в обоих случаях успел скорректироваться и не потерял позицию.

На двенадцатом броске Хольц остановился.

– Достаточно.

Он не отрываясь смотрел на Кроха, и выражение его лица казалось странным – профессиональным, но в то же время явно озадаченным. Как у хирурга, увидевшего рентгеновский снимок, на котором вместо ожидаемого перелома обнаружилась совершенно иная картина.

– Скажу честно, твой зверь учится быстрее… Намного быстрее, чем я привык, – сказал Хольц, обращаясь скорее к себе, чем ко мне. Потом добавил: – Продолжаем.

Мы продолжили тренировку и выполнили ещё несколько упражнений – таких же, как на прошлом занятии. В завершение я услышал голос Хольца:

– Закончили. Пусть лягут, как в прошлый раз.

После посланного образа оба зверя улеглись на землю и закрыли глаза.

В течение пяти минут тренер молча расхаживал вокруг. Тишину нарушал лишь далёкий гул с соседних площадок, на которых начинались тренировки. Наконец, мужчина остановился рядом со мной.

– Следующее занятие через два дня, в то же время.

Я достал серебряную монету и протянул ему. Кивнув, Хольц взял её, убрал в поясной кошель, повернулся к зверям, внимательно на них посмотрел и ушёл.

Я стоял, глядя ему вслед, пока жилистая фигура тренера не скрылась за поворотом. Затем присел, подхватил Люмина, который тут же устроился у меня на руках, и почесал Кроха за ухом. Оба зверя заслужили отдых, да и я тоже. Дав Кроху кусок мяса, оставшийся после приготовления корма, а зайцелопу свежую морковку, дождался, пока они доедят, затем напоил, и мы двинулись в обратный путь.