Врождённый порок. Недоразвитие тазобедренных суставов и компенсаторный кифоз грудного отдела позвоночника.

Система тут же отозвалась:

[Обнаружено существо: Степной тяжеловес]

[Класс: D]

[Ранг: 1]

[Состояние: Удовлетворительное. Аномалия развития]

Я обернулся к комиссии.

– У него врождённый изъян, – указал на задние лапы зверя. – Суставные впадины в тазовых костях слишком мелкие и плоские. Головки бедренных костей не сидят в них крепко, как должны, из‑за этого зверь поневоле переносит тяжесть тела на передние лапы. Грудная часть хребта взяла на себя лишнюю ношу и со временем начала гнуться, образуя горб. Это не болезнь в обычном смысле, а особенность его развития.

– И что вы предлагаете? – сухо осведомилась Верра Даль.

– Ему нужны особые упражнения, чтобы укрепить мышцы задних лап и поясницы. Если есть доступ к реке или пруду, пусть поплавает. И ешё, – я повернулся к Верре Даль, – нужно особое питание: хрящи, студень на крепком бульоне и немного трав для суставов.

Вейд внимательно слушал.

– Вы уверены, что это сработает?

– Не могу гарантировать, – честно признался я. – Пока искривление не стало необратимым, вероятность полноценной, активной жизни у зверя очень высока. Мышцы помогут удерживать сустав в правильном положении.

Вейд переглянулся со старшим инспектором. Та коротко кивнула.

– Запишите рекомендации, – приказала Верра Даль, и один из помощников быстро застрочил пером по листам пергамента.

Степного тяжеловеса, который за время моего объяснения немного успокоился, увели.

Когда помощники вновь принялись за работу, готовя стол к новому пациенту, я стоял в стороне, поглаживая притихшего Люмина. Наконец, в комнату внесли клетку, накрытую плотной тканью. Помощник сдёрнул ее, и я увидел… Прекрасного зверя.

Эта небольшая, изящная крылатая лисица с шерстью невероятного серебристо‑фиолетового оттенка. Пушистый хвост, большие крылья белого цвета, огромные умные зелёные глаза, аккуратная мордочка. Она сидела в клетке спокойно, с достоинством, и смотрела на меня с любопытством, без тени страха или агрессии.

Помощник открыл клетку и выпустил лисицу на стол. Стоило мне подойти ближе, как крылатая лисица повела ухом, но не отодвинулась. Я начал осмотр. Внешне всё великолепно – шерсть блестела, глаза ясные, слизистые розовые, дыхание ровное. Я осторожно прощупал её тело – ни уплотнений, ни болевых точек. Зверь позволял себя трогать, даже слегка поворачивался, подставляя бока. Пульс ровный, сильный.

В полной растерянности я заглянул в её зеленые глаза и попытался прощупать магический фон. Чисто. Никаких чужеродных вибраций, закупорок или аномалий – каналы сияли ровным, здоровым светом.

Система молчала как партизан. Никаких сообщений, никаких предупреждений.

Я выпрямился и обернулся к комиссии.

– Господин Моррис? – спросил Вейд.

– Зверь здоров, – сказал я. – Абсолютно. Никаких признаков болезни, травм или магических нарушений я не обнаружил.

– Вы уверены? – Вейд подался вперёд. – Каждый зверь, представленный здесь сегодня, имеет свою цель. Если вы не смогли найти проблему…

Я снова посмотрел на крылатую лисицу. Она зевнула и улеглась на стол, всем своим видом показывая, что я ей не интересен.

– Я осмотрел его, – твёрдо сказал ему. – Провёл полный осмотр доступными мне методами и не обнаружил никаких отклонений от нормы. Как целитель я не вижу здесь пациента, это здоровый зверь.

В зале повисла тишина. Вейд медленно откинулся на спинку стула. Его тяжёлый взгляд буравил меня, пытаясь найти хоть тень сомнения, но я выдержал этот взгляд.

– Что ж, – наконец произнёс глава. – Комиссия зафиксирует ваш ответ, господин Моррис. Зверь здоров.

Помощник, не проявляя никаких эмоций, посадил зверя в клетку, накрыл её тканью и унёс. Я проводил её взглядом и перевёл дух. Третий этап пройден. Осталось дождаться вердикта.

– Господин Моррис, – Вейд жестом указал на дверь, – подождите в коридоре. Вас позовут, когда комиссия примет решение.

Я кивнул и направился на выход. Люмин и Крох пошли за мной. Мы вышли в коридор, и я присел на стул, который вынес помощник. Люмин тут же запрыгнул на колени и свернулся клубочком. Крох не стал ложиться, а сел рядом, не сводя с меня сапфировых глаз.

Время тянулось невыносимо медленно.

Прошло пять минут, десять. Я перебирал в голове каждое своё действие, каждое слово, каждый жест. Где мог ошибиться? Что упустил?

Люмин, почувствовав моё напряжение, поднял голову и ткнулся влажным носом в руку. Я машинально погладил его по голове, чувствуя, как его вера в меня немного успокаивала.

Пол часа. Час.

Крох тихо, едва слышно рыкнул, будто спрашивая: «Ну что там, хозяин? Долго ещё?».

– Не долго, боец, – прошептал я, хотя сам в это не верил.

Полтора часа. Два.

Мне начало казаться, что я слышал приглушённые голоса за дверью, но разобрать слова было невозможно. Они спорили? Совещались? Выносили приговор?

И вдруг дверь распахнулась. На пороге стоял помощник в белом халате, который ассистировал мне на операции.

– Господин Моррис, – произнёс он ровно, без тени эмоций, – комиссия ждёт вас.

Опустив Люмина на пол, поднялся. Звери прижались к моим ногам, и мы вошли в зал единым строем.

Комиссия сидела за длинным столом в полном составе. Лица у всех были непроницаемыми. Вейд восседал в центре, сложив тяжёлые руки на столешнице. Ингрид Фосс смотрела на меня с обычным скептицизмом, Теодор Крейн вертел в пальцах перо, Верра Даль что‑то помечала в своих листах, и лишь профессор Старк чуть заметно улыбнулся мне, когда наши взгляды встретились.

Я подошёл к небольшому столу. Люмин и Крох замерли по бокам, как почётный караул.

– Господин Эйден Моррис, – начал Корнелиус Вейд своим раскатистым басом, – комиссия изучила результаты всех этапов экзамена внеплановой особой комиссии и готова огласить вердикт.

Он взял со стола лист пергамента, исписанный убористым почерком, и водрузил на нос очки, которых я раньше не замечал.

– Теоретическая часть, – провозгласил он. – На все вопросы комиссия получила полные и разумные ответы. Особо отмечено знание анатомии магических существ классов Е, D и С, а также глубокое понимание механизмов магического отравления и методов его лечения.

Вейд отложил лист и посмотрел на профессора Старка. Старичок поправил очки и заговорил тихим, скрипучим голосом:

– Я веду приём экзаменов уже тридцать семь лет, господин Моррис. За это время через мои руки прошли сотни кандидатов, но такой теоретической подготовки я не встречал ни разу, – он покачал головой. – Ваши родители гордились бы вами.

Я лишь молча кивнул. Вейд продолжил:

– По результатам практической части изготовления зелий, комиссия признала все три зелья соответствующими высочайшим стандартам качества.

Теодор Крейн подался вперёд, его цепкие глаза сверлили меня с профессиональным интересом.

– Первое зелье – «Железная броня», – заговорил он, – выполнено безупречно, с точным соблюдением всех пропорций, – он сделал паузу. – Второе зелье, составленное вами самостоятельно – уникальная композиция. Сочетание окопника, огненного мха и «Медовой тишины» – одно из лучших.

Ингрид Фосс нехотя кивнула.

– Третье зелье, – продолжил Крейн, и в его голосе появились нотки восхищения, – нейтрализация яда сумрачного паука и восстановление каналов. Я был уверен, что это задание невыполнимо для столь молодого целителя, но вы доказали обратное.

Он откинулся на спинку стула, закончив говорить. Вейд снова взял слово:

– Третий этап: работа с зверями. Первый пациент – серебристый гривач с кристаллическим червём, – он посмотрел на Верру Даль.

Та поднялась, и я впервые увидел на её лице не маску официального безразличия, а… уважение.

– Операция по удалению паразита из жёлчных протоков, – начала она своим сухим, чеканным тоном, – считается одной из сложнейших в целительском деле. Вы провели её с редким мастерством. Применение дренажа, техника наложения швов, послеоперационный прогноз – всё свидетельствует о высочайшем уровне мастерства. Гривач будет жить